Любовь подкрадывается и завладевает душой так быстро, что мы не сразу понимаем, что наше сердце уже не принадлежит нам много дней, недель, а иногда и месяцев. Я думаю, мое сердце всегда принадлежало Данте.

Мы должны пройти через тьму и боль, и лишь тогда увидим свет, да?

Мы решили, что со всем разберемся. Мы хотели быть вместе. …Пока я не узнал, что она хотела совершенно иного.

Псалтирь делится на 20 кафизм. Слово «кафизма» переводится на русский как «сидение». Сама Псалтирь намекает вам, как ее можно читать.

Христианству вообще не свойственен термин «вымаливание». Но постоянство в молитве приветствуется. Просто мы забываем дать Богу свободу в Его действиях и обижаемся, когда Его воля не совпадает с нашей…

Отцы говорят, что мы будем полностью удовлетворены судом Божиим над ними. В принципе, если учесть, что загробная участь человека — это свободный выбор человека и его самоопределение по отношению к Богу, то так и есть.

Когда человек мало чем отличается от животного, с ним сложно говорить о любви и снисхождении. Пусть хотя бы своих детей в жертву Молоху не приносит — это уже неплохой результат. Бог не дает человечеству на разных этапах его развития заповеди, которые оно не в состоянии исполнить.

Знает, но не предопределяет. Человек сам творит свою судьбу. И если даже Бог не может предопределить человека к земному счастью, то уж тем более на него не могут повлиять звезды, сны, черные кошки и пустые ведра.

Однажды, когда он таким образом занимался, вдруг до него донеслись какие-то необыкновенные духи, которые наполнили всю его комнату. Еще минута — и послышались звуки дорогих брелоков в самом многообразном хаосе. Лю с изумлением оглянулся и увидел, что к нему входит какая-то красавица, у которой шпильки головного убора и серьги сияют и переливаются всеми цветами.

Не прошло и мгновенья, как из пространства слетела к ним ярко расписанная ладья. Ее окружали со всех сторон пары-тучи. Все влезли в ладью и видят, что в ней стоит человек с коротким веслом в руках, а к веслу плотными рядами приткнуты длинные перья, так что оно с виду напоминает перовой веер. Человек взмахнул веслом — и чистый ветерок загудел вокруг них, а ладья стала плавно вздыматься и уноситься

За окном сияла светлая луна, входившая в комнату и падавшая на кровать. Разом закричали полные птицы, осенние жуки. Сюю стало так грустно на душе, что сон от него бежал. Минута — и вдруг по настилу топ, топ, как будто послышались шаги, стучавшие как-то очень грозно. Вот они сходят по спасательной лестнице, вот подходят к двери спальни…

Спасибо, за лучшее лето в моей жизни.

Ну и что, если ты встретишь свою любовь в каком-нибудь крошечном городишке? Ну и что, если ты там застрянешь? Жить для себя, а не для других, и радоваться каждому дню – чего еще желать?

Знаешь, кого я считаю по-настоящему храбрым и выдающимся? Тех, кто живет собственной жизнью, не оглядываясь на других. Тех, кто счастлив по-своему.

Я взял привычку приходить к ней около полуночи и оставаться до трех или четырех утра. Это выматывает, зато у нас есть несколько сладостных часов. Кто бы мог подумать: я украдкой пытаюсь продлить лето.

Я убедил ее позволить мне сделать ей педикюр – само по себе занятие не из легких. Видимо, я все-таки мазохист, поскольку решил проводить художественный сеанс на обнаженной натуре.

– Есть лишь одна вещь, которая может сделать этот момент еще лучше. – Что? – Десерт.

- Вот и поговорили… Славный получился разговор, - скривился Рыжий, посмотрев на запрокинутую голову Федора Агафонова. Каким-то чудом труп продолжал удерживаться на стуле, зацепившись ногой за ножку стола. Двое других, сидевших рядом, уткнулись лбами в столешницу.

Выхватив из карманов два револьвера, Семен тотчас выстрелил в грудь сидевшему напротив Рашпилю. Развернувшись, расстрелял еще двоих. - Заслужить, значит должен! Заслужить! - пальнул он в спину катранщику, попытавшемуся выскочить из комнаты.

Стоя на пустынной чужой улице, Иван Максимов окончательно уяснил, что идти ему больше некуда. Жилье, которое он оставил, было для него пустым. Посторонним. И если ему все-таки однажды удастся вырвать из своего сердца Варлену, то на этом месте останется большая черная пробоина.

Иван Максимов невольно обратил внимание на ладони говорившего: ухоженные, красивые, пальцы длинные и тонкие, не знавшие тяжелой и грубой работы, каковые бывают только у карманника. По всем приметам - виртуозный щипач.

Наклонившись над убитым, Иван Максимов внимательно всмотрелся в его умиротворенное лицо. На вид не более сорока пяти лет. Правильные благородные черты лица. Прилично одет. На дорогом демисезонном тонкосуконном пальто из темно-синего драпа, основательно перепачканного кровью и грязью, наблюдались два узеньких отверстия от ножа.

- На месте падения убитого Колокольцева очень мало крови. Это означает, что ножевые ранения нанесли в другом месте. - Глядя себе под ноги, стараясь не затоптать возможные следы преступления, Сизов добавил: - Капли крови ведут в сторону Тишинского рынка. Давай глянем.

— Каждый из нас по-своему странный. Нет в мире нормальных людей. Всегда у всех будут свои особенности, — улыбнулась Мия. — Этим ты и уникален.

Прошлое, к сожалению, нельзя просто взять и удалить, хотя это многим бы исправило жизнь.

Когда просишь помощь у богов, не надейся, что они не потребуют ничего взамен.

В любой сказке все равно скрывается правда.

– Уже сотни лет прошло, а я до сих пор расплачиваюсь за свои желания, находясь в аду, из которого все никак не выберусь. Иногда некоторым желаниям лучше не сбываться. — Почему? — с любопытством поинтересовался охотник, и я почувствовала его взгляд на себе. — Потому что у каждого твоего желания или мысли есть последствия.

Я готова принять ненависть, осуждение и вообще любой негатив, но только не равнодушие — ничто не делало так больно, как пустота в сердце близких.

Узнаешь человека — узнаешь его слабости.

Хочу делать великие вещи. Это всегда было долгом Хоторнов. И «великие» не в плане «очень хорошие». «Великие» — значит, «грандиозные», «долговременные» и «потрясающие». Великие, как водопады.

Конечно же, внуки миллиардера Тобиаса Хоторна никогда ничего просто так не изучали. Когда они выбирали себе увлечение, подразумевалось, что они должны жить им, дышать им, овладеть им в совершенстве.

Что было в домике на дереве, остается в домике на дереве.

С играми такое бывает — иногда ты проигрываешь.

Мне не нравится идея неизменного будущего, у нас должен быть выбор в нашей судьбе. Но прошлое – это другое. Оно свершилось, написано на камне.

Мы просто хорошие друзья. Друзья, которые любят друг друга.

Ей не нужна была Красная Карта, чтобы изменить свою судьбу. Все, что ей было нужно, это желание.

Любовь – это быть равными. Это доверять и довериться, быть тем, кто ты есть рядом с любимыми, и не скрывать своих истинных чувств.

Любовь сильнее смерти, сильнее судьбы.

Люди совершают и худшие поступки ради любимых.

Тогда я еще не знал, что такое любовь. Но оказалось чертовски здорово возвращаться каждый вечер домой к Эбби и видеть ее приветливые, наполненные любовью глаза. Самое интересное — придумывать новые способы, чтобы влюблять ее в себя снова и снова. Теперь это стало смыслом моей жизни и действительно приносило мне огромное удовольствие.

Безумие? Да. Ошибка? Нет.

Сколько раз мы причиняли друг другу боль, кричали друг на друга, а через секунду в объятиях падали на кровать? Но мы видели, насколько хрупкая материя жизнь. Кто знает, когда для кого-то из нас настанет конец? Я решительно посмотрела на Трэвиса. Он принадлежал мне, как и я ему. Если я чего-то и смыслила в жизни, только это и имело значение.

Голубка, я боюсь лишь одного — жизни без тебя.

Любовь к хрупким вещам никогда не приносила ничего хорошего.

Несмотря на давление, долгие часы работы, пролитые слезы, мало что в мире делало ее счастливее, чем умение делать счастливыми других.

Просто будьте собой. Вы как маленький ураган умиления и хорошего настроения — это... это… освежает.

Нет никакого смысла, понемногу убивать себя, чтобы сделать других счастливыми!

Счастье — это простая вещь. Когда вы принимаете свою роль в жизни, нет ни сокрушительных падений, ни головокружительных взлетов

Мне нравятся красивые вещи, и мне нравится делать вещи, которые заставляют людей чувствовать себя красивыми.