За окном сияла светлая луна, входившая в комнату и падавшая на кровать. Разом закричали полные птицы, осенние жуки. Сюю стало так грустно на душе, что сон от него бежал. Минута — и вдруг по настилу топ, топ, как будто послышались шаги, стучавшие как-то очень грозно. Вот они сходят по спасательной лестнице, вот подходят к двери спальни…

Спасибо, за лучшее лето в моей жизни.

Ну и что, если ты встретишь свою любовь в каком-нибудь крошечном городишке? Ну и что, если ты там застрянешь? Жить для себя, а не для других, и радоваться каждому дню – чего еще желать?

Знаешь, кого я считаю по-настоящему храбрым и выдающимся? Тех, кто живет собственной жизнью, не оглядываясь на других. Тех, кто счастлив по-своему.

Я взял привычку приходить к ней около полуночи и оставаться до трех или четырех утра. Это выматывает, зато у нас есть несколько сладостных часов. Кто бы мог подумать: я украдкой пытаюсь продлить лето.

Я убедил ее позволить мне сделать ей педикюр – само по себе занятие не из легких. Видимо, я все-таки мазохист, поскольку решил проводить художественный сеанс на обнаженной натуре.

– Есть лишь одна вещь, которая может сделать этот момент еще лучше. – Что? – Десерт.

— Каждый из нас по-своему странный. Нет в мире нормальных людей. Всегда у всех будут свои особенности, — улыбнулась Мия. — Этим ты и уникален.

Прошлое, к сожалению, нельзя просто взять и удалить, хотя это многим бы исправило жизнь.

Когда просишь помощь у богов, не надейся, что они не потребуют ничего взамен.

В любой сказке все равно скрывается правда.

– Уже сотни лет прошло, а я до сих пор расплачиваюсь за свои желания, находясь в аду, из которого все никак не выберусь. Иногда некоторым желаниям лучше не сбываться. — Почему? — с любопытством поинтересовался охотник, и я почувствовала его взгляд на себе. — Потому что у каждого твоего желания или мысли есть последствия.

Я готова принять ненависть, осуждение и вообще любой негатив, но только не равнодушие — ничто не делало так больно, как пустота в сердце близких.

Узнаешь человека — узнаешь его слабости.

Хочу делать великие вещи. Это всегда было долгом Хоторнов. И «великие» не в плане «очень хорошие». «Великие» — значит, «грандиозные», «долговременные» и «потрясающие». Великие, как водопады.

Конечно же, внуки миллиардера Тобиаса Хоторна никогда ничего просто так не изучали. Когда они выбирали себе увлечение, подразумевалось, что они должны жить им, дышать им, овладеть им в совершенстве.

Что было в домике на дереве, остается в домике на дереве.

С играми такое бывает — иногда ты проигрываешь.

Мне не нравится идея неизменного будущего, у нас должен быть выбор в нашей судьбе. Но прошлое – это другое. Оно свершилось, написано на камне.

Мы просто хорошие друзья. Друзья, которые любят друг друга.

Ей не нужна была Красная Карта, чтобы изменить свою судьбу. Все, что ей было нужно, это желание.

Любовь – это быть равными. Это доверять и довериться, быть тем, кто ты есть рядом с любимыми, и не скрывать своих истинных чувств.

Любовь сильнее смерти, сильнее судьбы.

Люди совершают и худшие поступки ради любимых.

Тогда я еще не знал, что такое любовь. Но оказалось чертовски здорово возвращаться каждый вечер домой к Эбби и видеть ее приветливые, наполненные любовью глаза. Самое интересное — придумывать новые способы, чтобы влюблять ее в себя снова и снова. Теперь это стало смыслом моей жизни и действительно приносило мне огромное удовольствие.

Безумие? Да. Ошибка? Нет.

Сколько раз мы причиняли друг другу боль, кричали друг на друга, а через секунду в объятиях падали на кровать? Но мы видели, насколько хрупкая материя жизнь. Кто знает, когда для кого-то из нас настанет конец? Я решительно посмотрела на Трэвиса. Он принадлежал мне, как и я ему. Если я чего-то и смыслила в жизни, только это и имело значение.

Голубка, я боюсь лишь одного — жизни без тебя.

Любовь к хрупким вещам никогда не приносила ничего хорошего.

Несмотря на давление, долгие часы работы, пролитые слезы, мало что в мире делало ее счастливее, чем умение делать счастливыми других.

Просто будьте собой. Вы как маленький ураган умиления и хорошего настроения — это... это… освежает.

Нет никакого смысла, понемногу убивать себя, чтобы сделать других счастливыми!

Счастье — это простая вещь. Когда вы принимаете свою роль в жизни, нет ни сокрушительных падений, ни головокружительных взлетов

Мне нравятся красивые вещи, и мне нравится делать вещи, которые заставляют людей чувствовать себя красивыми.

— Ну а когда мужики еще думают? Только когда влюбляются, тогда мозг работать начинает. Не у всех, правда, но в большинстве случаев.

— Саш, я… — Я понял. Кто-то есть. Да. Огромный таракан в голове.

Так бывает вообще? У меня ни разу не было, а тут прям вот так… С первого взгляда, как в женских сопливых фильмах, которые у меня мама каждый вечер смотрит. Каждый раз я на эту любовь с первого взгляда глаза закатывал, а тут влип сам, приехали.

Сегодня не я покоряю его сердце, а, кажется, он мое.

МЧС не рассылает оповещения населения об угрозе, что хороший парень на горизонте? Нет? А очень жаль! Потому что надо бы присылать…

— Я умею кататься, — смотрю на него упрямо, почти охотно веря в свои слова. — Да-да, я видел. Просто у нас коньки скользкие. — Да. И лёд.

Это не проклятие. Это я. Мои поступки навлекли на меня наказание. Мое прошлое стало отравлять будущее.

Дикая магия извращает. Это яд. Она черпает силу из мерзостей мира, и прикоснуться к ней — значит позволить душе сгнить.

Я могла бы убить его. Очень легко. Теперь в этом нет ничего страшного, не так ли?

Как и в истории, которую пишу… я могу изменить кое-что! Я могу сделать ее другой, потому что хочу, чтобы она была другой. Это моя история.

Любовь никогда не бывает грехом.

Тут есть свои тонкости, если основоположник профессии тебе не благоволит, какое-то время ты пропоешь — но не всю жизнь. Только те, кто выступает на сцене, это понимает.

Этим представлением он обрушит на себя не только пересуды, но и слепую любовь как барышень, так и молодых замужних дам! Чэн Фэнтай сказал со смехом: — Эти слова звучат так, словно вызывать на себя любовь барышень ему не впервой!

Шан Сижуй обладал какой-то волшебной силой, точь-в-точь как сирена из греческих мифов. Стоило ему открыть рот, и мир тут же менялся — расцветал новыми красками или, напротив, тускнел — зависело от того, какую пьесу он исполнял. Едва человек угодил в этот зачарованный мир, и он не мог уже избежать обольщения.

Каждый раз, когда я прошу тебя помочь, ты требуешь благодарности! Вот уж и правда, нет такого торговца, кто бы не обманывал.

Он вкусил достаточно горестей, но ничто не могло его отпугнуть. Страсть Шан Сижуя к постановке новых пьес была проявлением молодости, и потому никакие угрозы не могли его остановить.