Одной рукой Артем схватился за штанину, другой за брючной пояс под распахнутой настежь курткой, выдернул преступника из машины и перебросил через себя — прямо на несчастный «Audi». И заскочил в распахнутую дверь.

Один, в маске, сгреб в охапку девушку, другой, с силой оттолкнув ее парня, пришел на помощь дружку. Вдвоем они затолкали несчастную в салон, двери закрылись. «Multivan» тронулся с места, а белобрысый так и остался сидеть там, куда приземлился, перелетев через кювет.

Полицейский сразу опознал «беретту». Черный глаз вороненого ствола завораживал. Время как будто замедлилось. Он видел, как нападающий нажимает на курок и ждал смертельной вспышки, после которой для него уже ничего не будет. Во всем теле стало удивительно пусто до звона в ушах.

- Стоять, сыны вонючего ишака! - заорал он по-таджикски. Это сработало. Охранники оторопели от неожиданной команды, и Юрген успел рвануть Андреаса за пояс. Нелегал огляделся вокруг. На асфальте корчились от боли избитые, не успевшие убежать студенты.

Резкий разворот на 180 градусов, в народе называемый «полицейским», и вот они уже мчатся навстречу банде преследователей. В лобовую против двухтонного автомобиля у легкого мотоцикла нет никаких шансов. Мотоциклисты на скорости вильнули в стороны, но удержать разогнавшихся железных коней на таком вираже не смогли, и разлетелись, кто куда.

Батый бил без замаха, по-боксерски. Голова, печень, солнечное сплетение. Увернулся, удар прямой ногой по коленной чашечке. Швырнул в лицо следующего кружку с пивом, пока противник утирается, добил уже хромого резким ударом локтя. Боксерская двойка, корпус, голова, прямой ногой в живот. Пригодилось все, чему их с Зенитом почти месяц натаскивали бывалые бойцы спецназа КГБ.

Как только нежданных гостей заметили, завсегдатаи онемели от такой наглости. - Привет, фашисты, - Юрген подцепил массивный стул и с силой запустил его в сидящих за ближайшим столом. Тяжелый предмет завалил сразу троих.

Дучке уже лежал на полу, у него было разбито лицо, он мог только закрываться от ударов. Юрген перехватил занесенную для удара руку и, используя принцип айкидо, сместил центр равновесия нападавшего, просто дернув его в сторону. По инерции противник улетел, ударившись о скамью.

– Потому мы и здесь. – Уэйд убрал пистолет в поясную кобуру. – Нужно приладиться друг к другу, понять, чего мы друг от друга ожидаем, и научиться предсказывать следующие шаги напарника. – Предсказываю одно: Геррера всегда сумеет надрать зад! – засмеялась Брек.

«Сколько же горя замешано в этом деле!» – с грустью осознала Нина. Трагическая судьба Кармен и страшная гибель ее дочери были всего лишь частью узора, сплетенного жестоким убийцей, для которого чужие страдания – высшая цель. – У вас в работе случалось такое, когда с одной стороны не терпится выяснить правду, а с другой – боишься ее? – спросила Нина Уэйда. – Да каждый чертов раз!

– Так чьего ребенка убили? – задала очевидный вопрос изумленная Нина. Воцарившуюся тишину нарушил Перес: – Это и есть мотив убийства? Все-таки первый случай, с него все началось… – Я только анализирую улики, – сообщила Деб, хотя вопрос адресовался не ей. – Следователи здесь вы.

Возможно, появление Воительницы сыграет ему на руку. Она ведь практически звезда – можно почаще привлекать к ней внимание и мешать ФБР. Предстоит состязание умов с лучшими профессионалами органов правопорядка. Только… Что о нем смогли понять известные профайлеры? Его толкнули на этот путь! Он не виноват! Впрочем, теперь все изменилось. А значит, пора менять правила.

– Некоторые люди постоянно отмывают руки от воображаемой грязи. Так и субъект хочет вернуться в прошлое и исправить какое-то событие. Для этого он снова и снова воспроизводит сценарий, который сам же создал по примеру произошедшего с ним. К несчастью, это не решает проблему, как и любой защитный механизм. Следовательно, подозреваемый попадает в порочный круг.

Профайлер остановился и оглядел собравшихся вокруг коллег. – Он хотел причинить как можно больше моральных страданий. – Однако отец даже не успел ничего понять, да и младенец тоже, – напомнил Перес. – Именно. – Уэйд ничуть не сомневался в своем выводе. – Объектом его ярости – его гнева и мести – была мать.

Теперь речь идет уже не о тебе и твоей карьере. Нас всех могут наказать? Понимаешь? И меня, и нашего прокурора. Слишком громкое дело получилось. Постарайся все сделать как нужно. В противном случае я тебе не завидую.

Кухарка не стала говорить, что все давно готово и молча пошла на кухню. Европейская кухарка сразу бы об этом сообщила. Кухарка в восточной семье - никогда. Это было бы знаком неуважения к хозяину дома. Почти хамством. В азербайджанском языке это означает «вернуть слова». То есть прокомментировать слова хозяина, как бы опровергая его.

«В одном он прав, – подумал Дронго, – в этом доме столько ненависти и лжи, что почти наверняка может еще что-то произойти. Нужно ожидать еще одной трагедии». Он даже не мог предположить, насколько был прав.

Она была местной и не могла заблудиться. Педантичная, дисциплинированная, пунктуальная как многие старые девы. Знала, что сегодня у Алхасовых будут гости и ей нельзя надолго покидать дом. Поэтому было выбрано место для встречи недалеко от дома. Место, хорошо известное в районе, но скрытое от посторонних глаз. И прийти сюда ее могли заставить только очень важные обстоятельства.

– Что случилось? – закричал Мирза, подбегая к ним. – Ему плохо, – невозмутимо сообщил Дронго. – Он что-то выпил? – спросил незнакомый мужчина, наклоняясь к Эркину. – Вы врач? – уточнил Дронго. – Да, – кивнул незнакомец. – Закройте дверь, – крикнул Мирза, увидев, как кто-то хочет войти. – Я влил в него сейчас почти полбутылки водки, чтобы нейтрализовать возможное отравление.

Он выпил третий бокал и мрачно подумал, что он редкий сукин сын. Посчитать количество женщин, с которыми он встречался за все эти годы, было достаточно сложно. Число получилось бы более чем внушительным.

Полицейский медленно поднялся, не выпуская ноутбук из рук. Невё следил глазами, как он спускается по склону к маленькому мостику, переходит на ту сторону ручья к парковке и садится в свою машину. Ручей спокойно пел свою песню. Торговый агент покрылся холодным потом. У него было такое впечатление, что он разговаривал с самим дьяволом. И в лесной тишине вдруг раздались его отчаянные рыдания.

- Кто-то вошел в лабораторию сегодня утром и унес биоматериал вместе с печатью. Еще секунду Сервас переваривал эту информацию. Его молчание не укрылось от Катрин Ларше. - Не знаю, что и сказать тебе, Мартен. Однако у меня нет ни малейших сомнений, что это именно кража. - Как можно украсть пробу, предназначенную для анализа ДНК, из лаборатории полиции? – изумился он.

- Вы в курсе нападения в Ницце? - Что? Какое нападение? - Резня в церкви полчаса назад. Трое убитых, у двоих перерезано горло. Нападавшего нейтрализовала муниципальная полиция. Страна на грани социального взрыва. Давайте, шевелитесь!

Он обвел взглядом обращенные к нему лица. Сколько таких совещаний он провел? Сколько расследований завершил, сколько тайн разгадал? Ему удалось поймать самого опасного серийного убийцу из всех, кого знала эта страна, студентов и детей-убийц, чудовищную супружескую пару, любителя змей, астронавта-убийцу… Иногда ему хотелось все бросить, и пусть кто-нибудь придет на смену. Но что еще он умел делать?

- И все же вы, с вашими-то оценками, проситесь в Уголовную полицию… - Я уже говорил, майор, что в Школе полиции вы – настоящая легенда. Работа с вами – все равно что сбывшаяся мечта. Я чувствую, как у меня подскакивает уровень серотонина, - прибавил он.

- Его глаза… Я их разглядел в свете фар… Когда он обернулся, то есть, я хочу сказать, когда он удивился, увидев машину… Он уже был сильно напуган… Он не машины испугался, это было что-то другое… Такого страха я никогда ни у кого не видел.

Этот звонок был последним нанесенным милиционерами ударом, сломившим волю Пономарева. Он понял, что допрос был не импровизацией, а тщательно подготовленным следственным действием с использованием как настоящих доказательств, так и сфальсифицированных.

Агафонов слушал свидетеля с безразличным выражением лица. По нему было не догадаться, что при упоминании конфликта между Масловой и соседом сердце в груди начальника уголовного розыска застучало в ритме копыт жеребца, пустившегося с места в галоп. Но Агафонов умел сохранять хладнокровие и невозмутимость даже в самых непредсказуемых ситуациях.

Воробей метался по поселку, объяснял, что у него не было другого выхода, кроме как предложить выяснить отношения толпой на толпу. К субботе ему удалось найти шесть человек, готовых постоять за честь поселка, но это были не первоклассные уличные бойцы, а обычные парни. Разгром был неминуем.

На месте происшествия у Кейля «включился» режим поиска. Незаметно для окружающих он внимательно осмотрел все предметы на веранде и в доме Фурман, по разговорам и внешнему виду свидетелей оценил правдивость их показаний. От Кейля с самого начала не ускользнуло странное поведение Масловой, увидевшей труп соседа, но поспешных выводов он делать не стал.

Начальник ОУР прошел внутрь хлипкого строения, с первого взгляда оценил обстановку. «Это не жилое помещение. Это место ссылки. Детям старушки надо задницу надрать за то, что они мать в таких условиях содержат. В собачьей конуре уютнее, чем здесь».

Убийца вошел в комнату, взял топор у печки и со всего размаху врезал ему обухом по макушке. Мозги наружу, весь стол в крови. Похоже, смерть наступила мгновенно. Кровь не размазана по столешнице. Значит, он после удара уже не двигался.

Что было силы Полянский ударил его в лицо, но тот успел увернуться. Однако все равно был сбит с ног бросившимся на него грудью убийцей, который, перепрыгнув через упавшего Лебедева, кинулся бежать. Иван Федорович тут же последовал за ним, мешая Лебедеву прицельно выстрелить.

Начальник тюрьмы наклонился и самолично поднял купюру. В гробовой тишине, установившейся в казарме, он медленно развернул сложеную денежку. Один уголок ее был и правда немного оторван, а на обратной стороне трехрублевого билета, в самом центре державного герба красовалось свежее кровяное пятнышко...

На убивца Ваня Жилкин не тянул... Мелковат. Не тот калибр. Тут и характер нужен покрепче. А вот этот «загорелый» — личность интересная. «Надо будет заняться им по приезде из Дмитрова», — подумал Воловцов.

«Бутырки»... Нечто отчаянно-безнадежное присутствовало в самом этом слове. Будто на что-то важное, что прежде составляло мечты и душевные чаяния, обрушилось навсегда, и оставалось лишь в сердцах махнуть рукой, всем разом, дескать, «ну, и хрен с ним»...

Новое дело... Три женщины, непосредственно не убивавшие, но принимавшие косвенное участие в убийстве и, возможно, знающие преступника... Ладно, поглядим, что к чему...

Дожидаясь Титова, Александр, как он сам показывал на допросах, услышал «душераздирающие» крики, доносившиеся из комнаты Марты, кинулся туда и увидел, что Марта убита, а неподалеку лежит тяжелораненая Ядвига.

– Ничего не замечаете? – Что? – Посмотрите на крайнего справа мужчину в заднем ряду. До этого Акуцу рассматривал только передний ряд, теперь же перевел взгляд на задний ряд вправо, как сказал Акияма. Как только он увидел лицо высокого мужчины, у него перехватило дыхание. «Лисоглазый»…

– А домой к ним ходили? – Разумеется. В тот же день и ходила, но дверь была закрыта на замок, и никто не отозвался. В тот момент я вспомнила о своем недобром предчувствии и решила, что случилось что-то очень плохое. С тех пор прошло более четверти века, но даже сейчас, когда Мицуко рассказывала об этом, она побледнела.

– Тогда куда же исчез Яманэ? – Если б я знал, нашел бы его. – Ну да, – учтиво улыбнувшись, согласился Акуцу. Но в глубине души он знал ответ. Яманэ очутился в тупике, но на дорогу, откуда ушел, тоже не вернулся. В этом случае в голову приходит только одно: кто-то из обитателей домов, отмеченных знаком Х, сказал неправду.

И тут в его голове всплыли события давних времен. Опустевшие полки супермаркетов. Преступники, раскладывавшие на них сладости с синильной кислотой, подвергали опасности жизнь огромного количества детей. Неужели к этому имел отношение его отец?.. Тосию внезапно сковало чувство страха. Почему те тетрадь и кассета лежали в ящике телефонного столика?

Когда они вышли из «Сино», Тосия обернулся и бросил взгляд на окно с сёдзи на втором этаже. О чем же говорили преступники в той комнате? Он поднял взгляд выше и заметил ворону, сидящую на черепичной крыше. Та взглянула на Тосию и, словно обвиняя его в том, что он помешал ей, хрипло каркнула.

В помещении склада, где, как считается, была записана эта кассета, преступники связали Кикути руки и ноги, заклеили ему рот скотчем и надвинули на глаза шапку, чтобы полностью закрыть ему обзор. Хотя прямо на голое тело они надели пальто и давали ему сладкие булочки и баночный кофе, но делали это не по доброте душевной, а для того, чтобы минимально поддерживать его жизненные функции.

Лусия не сводила с него глаз. В голове промелькнула какая-то мысль – не то образ, не то воспоминание, – которая лишь чуть задела сознание и сразу исчезла. – Или все эти мизансцены вдохновлены не судьбой самого Овидия, а только «Метаморфозами», – предположил профессор. – На самом деле убийца сообщает нам о своей собственной трансформации. О том, кем он стал: настоящим монстром.

Из-за холода все улицы, кроме центральных, были почти пусты, и Алехандро вовсе не отличался той храбростью, которую обычно на себе напускал. К тому же, в голове крутились и действовали на нервы все эти страшные истории преступлений… Он уже собрался идти дальше, как снова услышал шаги. Те же самые. Легкие. Чуть более быстрые. Спокойные. У него за спиной…

– А есть кто-нибудь, кто занимался этим делом? – Один из двух сотрудников Гражданской гвардии, кто первым приехал на место преступления. Он сейчас уже на пенсии. – А второй? – спросил Саломон. – Второй покончил с собой. – Покончил с собой? – Его нашли повесившимся в собственном доме. Через несколько месяцев после убийства.

Звука не было, только изображение. Тут наблюдавший за Габриэлем кашлянул. Все обернулись к нему. – Когда я проходил мимо его камеры, он… он говорил женским голосом. Потом мужским. А потом еще каким-то другим. – И что он говорил? – Что он должен кого-то убить… Женский голос умолял какого-то Рикардо не делать этого… я хочу сказать, не убивать его. – О господи! – выдохнул Ариас.

– Первую пару застрелили, вторую и третью зарезали. Кроме того, у первой пары был ребенок, у остальных детей не было. Что-то тут не вяжется… То есть, в общей сложности у нас есть позы тел, сочетания цветов и то, что тела были обнажены? – Не только. – Что еще? – Чтобы удержать тела в нужных позах, преступник пользовался клеем.

– Да будет вам, господин полицейский, – нежно проворковал задорный женский голос. – Давайте серьезней! Разве не видно, что я вовсе не Габриэль? На экране Габриэль Шварц коротко хохотнул, заведя за ухо прядь светлых волос. Затем выпрямил спину и скрестил ноги. – А как же тебя зовут? – растерянно спросил Ариас. – Я Марта. Мне нравятся ваши глаза, господин полицейский. Они очень красивые…