Август бесцельно блуждал по вечернему Гримсвику. Морозный воздух, пропитанный свежими запахами хвои, окутывал его, напоминая о суровой северной природе. Каждый его вдох приносил с собой ясность, холодную и резкую, пробуждающую ум. Лужи, вчерашнего дождя, покрывал тонкий слой льда, который хрустел под ногами.

По каменным ступеням Грим спускался в подземную часть замка. Август тенью следовал за ним. Их вынужденный союз оказался проклятием для обоих. Но там, куда шли, каждый мог найти спасение.

Я понемногу выбиралась из закрытого мира Элвиса, осознавая, насколько сильно я была ото всего укрыта. Я проходила трансформацию, и в моей новой жизни не было места для страха и безразличия. С обретением уверенности я сбросила накладные ресницы и тяжелый макияж, украшения и кричащую одежду.

Потом до меня дошли слухи об Элвисе и Нэнси Синатре – те же слухи, что и когда я была в Германии: что она сходит по нему с ума и что у них страстный роман. В то время я была невероятно чувствительной, и мне ничего не стоило разрыдаться. Элвис утверждал, что я слишком остро реагирую из-за своего положения.

Меня начинало беспокоить количество принимаемых Элвисом таблеток, хоть я и знала, что у него был ряд заболеваний, от которых ему были официально выписаны препараты. Я делала для Элвиса все что только могла, и мы с ним разделили много прекрасных моментов. Но из-за того, что он так резко протестовал, я поняла, что у него с таблетками настоящие проблемы.

Я обнаруживала записки и открытки на полке его шкафа; в них говорилось: «Я отлично провела время, милый, спасибо за вечер». Или: «Когда мы снова увидимся? Прошло уже два дня, я скучаю». Когда я озвучивала свои подозрения, он все отрицал, обвиняя меня в том, что я все придумываю.

Я стала подрабатывать моделью в бутике неподалеку от Грейсленда. Когда я рассказала об этом Элвису, он сказал: – Тебе нужно это прекратить. – Но мне нравится эта работа, – возразила я. – Тут либо я, либо карьера, детка. Мне нужно, чтобы ты отвечала сразу, когда я тебя зову.

Твердые убеждения Элвиса относительно моего гардероба сильно усложняли для меня покупку новой одежды. Однажды я пришла домой, очень довольная покупкой – платьем, которое мне не терпелось надеть. Первым, что он сказал, когда увидел его, было: – Оно тебе не подходит. Вообще тебя не красит. Отвлекает внимание от лица, от глаз. Ничего не видно, кроме платья. От всех этих комментариев я расплакалась.

Десять лет у меня ушло на то, чтобы приспособиться к извращенному миру влиятельного человека. А этого влиятельного человека больше нет. Он стал лишь прахом в холодной урне. Эта жизнь заканчивалась, и я плакала, потому что понятия не имела, что делать, куда идти и как быть. Я плакала, потому что понятия не имела, кто я такая.

Хеф носил с собой одноразовый фотоаппарат, который можно купить в любом супермаркете, и требовал, чтобы мы светили грудью на камеру, задирали юбки, раздвигали ноги, показывали все. Многие девушки так и делали, и я смотрела, как на фотопленках накапливалось все больше и больше компромата. Целые катушки компромата, который он мог потом использовать по своему усмотрению.

Хеф знал, что может как магнит притягивать к себе уязвимых женщин и заставлять их делать все, что захочет, в обмен на возможность получить хоть какую-то выгоду: статус, деньги, работу моделью. Но хуже всего было то, что об этом никогда не говорилось открыто. Ты попадала в поле его влияния, отдавая всю себя без остатка, и понятия не имела, получишь ли что-то взамен.

Я ушла, в чем была. Все мои вещи остались в доме, но мне было наплевать. Мне нужно было убраться отсюда, из этого места, подальше, как можно быстрее. Я помчалась по подъездной дорожке к воротам охраны. И тут я услышала голос Хефачерез громкоговоритель в особняке. — Закрыть задние ворота! — скомандовал он. — Если Кристал попытается уйти, задержите ее! Мое тело обледенело от ужаса.

Хеф хотел, чтобы каждый секс был групповым мероприятием, и хоть это было неприятно, это было лучше, чем альтернатива. Те несколько раз, когда он пытался быть со мной романтичным или заниматься любовью только со мной... это было просто неловко. Было ясно, что он понятия не имеет, как это делается.

Я знала, что имя Хью Хефнера является синонимом роскоши и гламура, сексуальной раскованности и излишеств. Он был человеком, который решал, какие женщины самые сексуальные, самые желанные, а затем помещал их на обложку своего журнала, чтобы мужчины всего мира могли ими наслаждаться. «Плейбой» — это то, частью чего я мечтала стать, — как и каждая начинающая модель, я мечтала попасть на страницы.

Казалось, я наконец‑то нашла то, от чего музыка не могла мне помочь избавиться. От него.

— Я бы никогда не подверг тебя опасности и никогда не посмею нарушить этот закон.

— Я не вампир. Я не хранитель. Мне нет места в твоем мире. Я запечатлел поцелуй на ее ярко-алых губах. — Нет, ты не такая, — пробормотал я. — Ты королева, а королева правит своей собственной империей.

Настоящая любовь. Судьба. Родственные души. Такие вещи случаются только в книгах.

— А вы всегда такой странный? — Я пытаюсь спасти твою жизнь, — напомнил я ей. — Некоторые люди могли бы назвать это рыцарством. — Рыцари давно умерли, — ответила она, не раздумывая.

— Я хочу влюбиться. Я знаю, что это не должно меня волновать. Хорошая партия есть хорошая партия, но… — Что хорошего в браке без любви?

На несколько завораживающих минут мы очутились в мире, полном магии и сияющих вокруг нас звезд, а затем я прыгнула в его объятия и осыпала его лицо тысячей поцелуев.

Пока мы неслись по городу, вечерние огни превращались в размытое пятно, и тишину нарушало лишь низкое гудение двигателя. Напряжение росло с каждой секундой, предвкушение было почти осязаемым. Время как будто остановилось, и ничего больше не существовало, кроме нас

Как только я увидел тебя, меня словно ударило молнией, как будто все звезды сошлись и исполнили каждое желание, которое я им загадывал… Они слили их воедино, чтобы вручить мне мою идеальную мечту. Единственную девушку, созданную специально для меня.

Его слова были подобны солнцу, которое пробивается сквозь тучи после грозы. Но я почувствовала не просто облегчение, а нечто большее. Нечто глубокое. Пока я смотрела в окно, ожидая появления его машины, в груди разливалось тепло, напоминавшее разгорающееся пламя. Я внезапно поняла, что влюбляюсь в него.

Однако отчасти я все еще переживал, что она ненастоящая, будто я просто вообразил все это. Потому что сломленный и никчемный человек вроде меня не заслуживал того, чтобы звезды встали как надо. Не заслуживал такой богини, как она. Но ни одну клеточку моего тела это не волновало. Заслуживал или нет… Она будет моей.

Я пошла по улице, совсем не думая о том, что абсолютный незнакомец завел меня сильнее, чем кто-либо до него. Всего двумя словами…

— Я не могу остаться. Нам суждено провести вместе лишь это короткое время. Такова наша судьба, мы должны смиренно ее принять. Но в другой жизни Великая Богиня воссоединит наши души.

Лжец тот, кто утверждает, что никогда не сомневался. Но если теряешь веру в себя, то считай, что ты уже потерял все.

Жизнь становится проще, если проводишь ее с людьми, которые чувствуют ответственность за тебя и за которых отвечаешь ты.

— Ты сделала свой выбор, и я пытался его принять. После всего, что произошло, я не думал, что ты когда-нибудь сможешь меня простить. — Я викканка. Наша вера буквально обязывает прощать.

Не отрицай свою магию. Она часть твоей души.

Моя магия — это оружие, способное спалить мир дотла.

Они плыли мимо каменных стен, испещренных разноцветными прожилками, и гротов, где с потолка длинные бледные лианы свисали прямо в реку. Затем они миновали еще один темный туннель и оказались в большой пещере, полной кварцевых сталактитов, сверкающих, как лезвия кинжалов, затем в другой, где стояли каменные скамейки и столики, будто выточенные самой природой.

Вы будете изменять землю, воздух, воду и огонь согласно своей воле. Узнаете наше прошлое во имя нашего будущего, частью которого вы станете. Откроете для себя целый новый мир, куда в прежней жизни вам никогда бы не выпал шанс заглянуть. Научитесь великим вещам и претворите дела еще более великие.

Вы обладаете огромной силой, и без должной тренировки эта сила опасна. Здесь мы поможем вам научиться ее контролировать и поведаем великую историю таких же магов, как вы сами, от самых истоков и до наших дней. Каждого из вас ждет своя уникальная судьба, которая разительно отличается от той, что осталась там, в привычном для вас мире.

«Огонь хочет гореть, вода хочет течь, воздух хочет подниматься, земля хочет скреплять, хаос хочет поглощать». Поглощать. От этого слова его всего передернуло. «Последний шанс сбежать», — подумал он. Но быстрым его никак нельзя было назвать, да и бежать было некуда.

Сложно забыть мальчишку, который во время первомайского парада незамеченным пробрался в зоомагазин и утащил грызуна из семейства землекоповых, предназначенного на съедение боа констриктору. Колл пожалел слепое, голое, в складках создание, которое явно не может постоять за себя, вдобавок во имя справедливости выпустил всех белых мышей, которые должны были стать ужином удава.

Я всегда считала себя хуже всех вас, и не знаю, как именно, но вам всем удавалось оставаться счастливыми и находить чертово солнце, тогда как я пробиралась сквозь тьму.

Я проведу остаток жизни, пытаясь сделать тебя счастливой, и разорву на части любого, кто заставит тебя грустить.

Человек понимает, что влюблен, когда готов сделать счастливым другого даже ценой собственного благополучия. Он совершает поступки, которые полностью противоречат его собственной логике.

Любовь подкрадывается и завладевает душой так быстро, что мы не сразу понимаем, что наше сердце уже не принадлежит нам много дней, недель, а иногда и месяцев. Я думаю, мое сердце всегда принадлежало Данте.

Мы должны пройти через тьму и боль, и лишь тогда увидим свет, да?

Мы решили, что со всем разберемся. Мы хотели быть вместе. …Пока я не узнал, что она хотела совершенно иного.

Псалтирь делится на 20 кафизм. Слово «кафизма» переводится на русский как «сидение». Сама Псалтирь намекает вам, как ее можно читать.

Христианству вообще не свойственен термин «вымаливание». Но постоянство в молитве приветствуется. Просто мы забываем дать Богу свободу в Его действиях и обижаемся, когда Его воля не совпадает с нашей…

Отцы говорят, что мы будем полностью удовлетворены судом Божиим над ними. В принципе, если учесть, что загробная участь человека — это свободный выбор человека и его самоопределение по отношению к Богу, то так и есть.

Когда человек мало чем отличается от животного, с ним сложно говорить о любви и снисхождении. Пусть хотя бы своих детей в жертву Молоху не приносит — это уже неплохой результат. Бог не дает человечеству на разных этапах его развития заповеди, которые оно не в состоянии исполнить.

Знает, но не предопределяет. Человек сам творит свою судьбу. И если даже Бог не может предопределить человека к земному счастью, то уж тем более на него не могут повлиять звезды, сны, черные кошки и пустые ведра.

Однажды, когда он таким образом занимался, вдруг до него донеслись какие-то необыкновенные духи, которые наполнили всю его комнату. Еще минута — и послышались звуки дорогих брелоков в самом многообразном хаосе. Лю с изумлением оглянулся и увидел, что к нему входит какая-то красавица, у которой шпильки головного убора и серьги сияют и переливаются всеми цветами.

Не прошло и мгновенья, как из пространства слетела к ним ярко расписанная ладья. Ее окружали со всех сторон пары-тучи. Все влезли в ладью и видят, что в ней стоит человек с коротким веслом в руках, а к веслу плотными рядами приткнуты длинные перья, так что оно с виду напоминает перовой веер. Человек взмахнул веслом — и чистый ветерок загудел вокруг них, а ладья стала плавно вздыматься и уноситься