Безумие? Да. Ошибка? Нет.

Сколько раз мы причиняли друг другу боль, кричали друг на друга, а через секунду в объятиях падали на кровать? Но мы видели, насколько хрупкая материя жизнь. Кто знает, когда для кого-то из нас настанет конец? Я решительно посмотрела на Трэвиса. Он принадлежал мне, как и я ему. Если я чего-то и смыслила в жизни, только это и имело значение.

Голубка, я боюсь лишь одного — жизни без тебя.

— Ну а когда мужики еще думают? Только когда влюбляются, тогда мозг работать начинает. Не у всех, правда, но в большинстве случаев.

— Саш, я… — Я понял. Кто-то есть. Да. Огромный таракан в голове.

Так бывает вообще? У меня ни разу не было, а тут прям вот так… С первого взгляда, как в женских сопливых фильмах, которые у меня мама каждый вечер смотрит. Каждый раз я на эту любовь с первого взгляда глаза закатывал, а тут влип сам, приехали.

Сегодня не я покоряю его сердце, а, кажется, он мое.

МЧС не рассылает оповещения населения об угрозе, что хороший парень на горизонте? Нет? А очень жаль! Потому что надо бы присылать…

— Я умею кататься, — смотрю на него упрямо, почти охотно веря в свои слова. — Да-да, я видел. Просто у нас коньки скользкие. — Да. И лёд.

Это не проклятие. Это я. Мои поступки навлекли на меня наказание. Мое прошлое стало отравлять будущее.

Дикая магия извращает. Это яд. Она черпает силу из мерзостей мира, и прикоснуться к ней — значит позволить душе сгнить.

Я могла бы убить его. Очень легко. Теперь в этом нет ничего страшного, не так ли?

Как и в истории, которую пишу… я могу изменить кое-что! Я могу сделать ее другой, потому что хочу, чтобы она была другой. Это моя история.

Любовь никогда не бывает грехом.

От того, кто сидит на троне, зависит судьба Англии. И тот факт, что я слишком часто сомневался в том, что подхожу на эту роль, вероятно, показывает, что все-таки подхожу. Я осознавал всю тяжесть своих решений. Принимал их с осторожностью. И всегда ориентировался на благополучие своего народа, а не на свое собственное.

Любовь Бенедикта была самой искренней привязанностью, которую кто-либо когда-либо ко мне проявлял.

Злость легче, чем любовь, поэтому я выбрал ее.

Мое сердце давно разбито, однако сейчас Бенедикт как будто растоптал осколки. Раздавил подошвами своих ботинок каждый из них в крошечные песчинки, и теперь они, как наждачная бумага, скребут по моей страдающей от боли душе.

Моя ложь разрушила не только нашу любовь. Они поставили под угрозу целую страну.

Ему хватило гордости сделать выбор, хватит ли сил жить теперь с последствиями?

Это выглядело, как самая паршивая идея, но чёрт возьми, хороших не было.

Все, кто едят с тобой за одним столом, однажды оказываются у тебя в тарелке.

Голод – единственное, что заставляет чувствовать себя живым.

– Я не хочу казаться больше, чем я есть. – сказал Воронец. – Я хочу быть чем-то большим.

Всё, что происходит на сцене – пустое, но Чёртов Круг делает из этого больше, чем жизнь.

Только теплу ее ладоней удалось бы прогнать прочь все тревоги, утолить печали, наполнить силами, чтобы жить дальше. Жить и делать мир лучше. Делать лучше для нее. Ради нее.

Жизнь – сама по себе испытание. Чем старше ты будешь становиться, тем больше будешь понимать это. Сейчас ты молод, горяч, руководствуешься чувствами, а не разумом, и это неплохо! Молодость дается нам лишь однажды, зато старости у тебя будет хоть отбавляй, хе-хе. Прошу лишь, помни, в любой ситуации оставайся верен себе и своему сердцу. Пускай раненое, но именно оно делает тебя тем, кто ты есть.

В жизни каждого из нас возникают моменты, когда вокруг не остается ничего кроме тьмы. Император ты или бедняк, великий воин или последний трус, однажды все равно столкнешься с непроглядным мраком. Но даже в самую темную ночь можно отыскать узкую тропинку к свету.

Лю было приятно называть ее «любимой». Словно он касался чего-то облачного, приятного, спрятанного глубоко внутри. От этого на душе становилось теплее.

Ей предстоит бороться. За себя и те крохи гордости, что еще не отняли у нее. Биться, не зная жалости. Ни к себе, ни к кому-то еще.

Когда пути назад нет, остается идти только в одном направлении. Вперед.

Ты — все, что делает меня хорошим. А я — все, что делает тебя ужасной.

Где же ты? Жду, чтобы провести тебя сквозь тьму, если ты выведешь меня к свету.

Ты Персефона. Ты моя жена и моя царица. Ты для меня все.

Я у тебя есть. Нет места, где заканчиваешься ты и начинаюсь я.

Вечности никогда не будет достаточно. Не тогда, когда я прожил полжизни без тебя.

– Говорят, что первая любовь никогда не забывается. – А, это… Знаю.

Когда речь идет о деньгах, люди, как дети, так и взрослые, часто не могут принять решение и сомневаются.

– Девочки не работают курьерами. – А старшеклассницы? У меня есть права. И почему девушка не может заниматься чем-то подобным?

Все восемнадцать лет Боре не очень везло. Ей приходилось съедать по десять булочек, причем не самых вкусных, чтобы получить одну заветную наклейку в акции собери наклейки и получишь приз.

Разве это не человечно – любить и умирать за любовь?

В детстве, когда мне что-то не нравилось, я запиралась в своей комнате и читала. Здесь у меня не было своей комнаты. Только продавленный диван.

Дело в том, что, если ты сам привык говорить правду, то часто забываешь, что другие могут врать.

Насмешка над собой — это всего лишь способ защититься от боли.

Я знала, что красота недолговечна. Дело даже не в возрасте. Дело в голоде. Я знала, что не смогу долго удерживать голодного зверя под контролем. Нельзя победить голод. В конце концов, голод победит. Когда-нибудь, я не знала, когда именно, но до тошноты чувствовала ужас подступающей неизбежности.

Вокруг так много еды. Слишком много. Я никогда к этому не привыкну.

Я дам тебе совет: будь сильной, не иди на поводу у эмоций. Выбирай любовь и слушай свое сердце.

Сердце выбирает правильную дорогу.

Что горе против любви? Любовь делает слабее любое горе, запомни это.

— Я хочу быть с тобой, и мне неважно, где это будет. Просто будь рядом, — она коснулась его руки.