Господин Танабэ с удивлением повернулся и заметил Сэкигути; тут дети стали кричать. Сэкигути кинулся на господина Танабэ и столкнул его в бассейн. Потом повернулся к сидящим рядом детям и замахнулся на них ножом. Ученики завизжали, но от страха не могли сдвинуться с места. – Эта страна скоро развалится! – заорал Сэкигути. – Не соглашайтесь быть пленниками, имейте мужество выбрать смерть!

В следующую секунду у меня в голове со страшной скоростью пронеслось все, случившееся перед убийством. Девочки, играющие в мяч, человек в спецовке, оценивающий каждую взглядом, Эмили, которую он уводит, сцена в раздевалке… Меня сейчас убьют! Я не помню, что было дальше.

Он купил похожую куклу для меня? Нет. Под правым глазом у нее виднелась крошечная родинка, но платье было другое. Не розовое, а бледно-голубое. Такое же красовалось на мне. Как в тумане я развернулась, чтобы найти глазами Такахиро. Он смотрел на меня с улыбкой, как во время нашей свадьбы. – Моя драгоценная куколка, – сказал он.

В конце июля, вечером, во время летнего праздника Обон, из пяти домов, включая мой, украли куклы. Больше ничего не взяли, и дома никак не пострадали. Лишь французские куклы исчезли из своих стеклянных витрин. Такое вот странное происшествие.

Ни через три, ни через четыре часа Лев Иванович с Улямовым так и не добрались до Москвы – двигатель Гуровской машины сначала забарахлил, а потом и вовсе отказался работать. Попытки исправить поломку ни к чему не привели. Гурову пытались помочь и Улямов, и какой-то проезжавший мимо мужичок, но все было без толку.

– Выстрелил себе в голову из обреза, – указал на накрытое тряпкой тело судмедэксперт. – Обрез уже упаковали, – добавил он, кивнув в сторону стоявшего неподалеку Гейнца, который разговаривал с одним из экспертов.

– Триллер триллером, - сказал Гуров, - а ты вполне можешь оказаться прав: ревнивец убил и свою женушку заодно с Игнатовым, узнав о ее изменах. Очень похоже, что он весьма неторопливо и основательно готовился к убийству.

«Мужа убили, но что-то уж Ангелина Олеговна не очень похожа на безутешную любящую вдову», – мелькнула у Гурова мысль. И слишком уж было удивительным для него, как спокойно Игнатова говорила об изменах мужа.

- Убийца прошел в подвал, спокойно вытащил обрез, мешок за ненадобностью выкинул в ближайший тупичок и, поднявшись на второй этаж, сделал свое дело. А потом так же спокойно ушел через центральные двери. Как-то так, примерно.

Она рассказала ему все, как было. Гнев застлал ему глаза, и он мысленно поклялся себе, что отомстит за поруганную честь жены.

Но… Но мне, наверное, очень сильно хотелось поверить, что для кого-то я смогу быть просто Энрике. Девушкой, которой не обязательно иметь дар, чтобы ее любили.

— Говорят, ожидание смерти делает жизнь особенно сладкой…

— Эни, уверен, у тебя есть дар. Только еще не пробудился. Но однажды обязательно наступит момент, когда ты сделаешь то, чего еще никогда не делала.

Это все была любовь. Незаметная, тихая, та, что легко обесценивается и воспринимается как должное, та, которая заглушается грустными событиями, обидами, недомолвками. Но которая никуда не исчезает, помогает пройти через боль и препятствия.

Кого он узнает — меня или белокурую подругу детства в платье из блестящей аквамариновой ткани? Останется ли он ради нее — или сбежит со мной?

Я была низкой, русоволосой и сероглазой, с коричневыми веснушками, рассыпанными по щекам, плечам и груди. Ни одной семейной черты: высокого роста, изящного сложения, вьющихся светлых локонов. Но самым страшным оказалось то, что у богов не нашлось для меня дара.

И тут произошло непредвиденное: пожилой мужчина размахнулся и бросил клюку в проезжающую машину. Такого водитель не ожидал! Сеточка трещин мгновенно разбежалась по лобовому стеклу, оставив водителя без обзора.

Мощный взрыв прогремел на последней цифре отсчета. Оба внедорожника, как пушинки, подняло в воздух. Машину спецназовцев подбросило на дороге, лобовое стекло с тихим стоном треснуло и выпало на капот.

Подгонять Казанца не было нужды, он видел, как два внедорожника набирают скорость, удаляясь в пустыню. Сейчас задачей Казанца было не дать им вернуться на трассу. Он гнал свой внедорожник, виляя из стороны в сторону, не давая возможности другим машинам изменить направление.

Дорохин сдвинул дуло чуть в сторону и выдал новую очередь, на этот раз по колесам. Автомобиль, идущий первым, понесло в сторону, все четыре колеса пробило пулями, водитель потерял управление, но успел съехать с дороги, не навредив остальным машинам.

Оппортунисты собираются пригнать автомобили, начиненные взрывчаткой на площадь, посеять панику, организовав мощный взрыв, а когда люди запаникуют и побегут, стрелок, приехавший на автомобиле, выстрелом в грудь должен ликвидировать Каддафи.

В этот момент Дорохин в очередной раз заломил руки Лепилина за спину. Удерживая его своим весом на полу, он одной рукой сорвал с пояса ремень и накинул петлю на руки Лепилина.

Око за око! Зуб за зуб! Я никогда не забываю обид! Но не мщу сразу. Должно пройти время, тогда никто никогда не догадается, что все организовал я! Я не ошибаюсь! И никто меня не вычислит!

Я как Агнессу увидел, пропал. Влюбился навсегда! Красавица! Идет по улице – народ оглядывается! Образования нет, это вообще супер. Ой, беда, когда женщина генерал в семье. Баба с дипломом – горе в доме.

В нашей столовой сидел здоровенный квадратный дядя с бритой головой. Шеи у него, похоже, нет, поэтому подбородок лежит на груди. Рубашка расстегнута, хорошо видна золотая цепь.На коленях у гостя восседают Фира и Муся, на столе перед ним развалились коты-бенгалы и Македонский. А Геракл, предводитель грызунов, устроился прямо на лысой макушке посетителя.

– Знаешь, давно поняла, – зашептала Несси, – муж должен раз в году получать презент! Silentia ruris в переводе с латыни означает «безмолвие». И это великолепный презент, который любая женщина может преподнести мужу. Это день, когда в доме говорит только супруг. День, когда женщина с утра до полуночи молчит.

Но не зря говорят, что на каждого охотника есть сотый медведь. Девяносто девять хищников человек из ружья застрелит, а сотый его самого жизни лишит.

– Если у человека есть толстые счета в разных банках, то все его гадкие поступки считаются милыми шутками.

Хорош ныть! Просто пусти меня поговорить с ним. Организуй встречу на час. На полчаса. Составлю и разберу по полочкам его психологический портрет. Если у него есть сообщники, узнаю их количество и, возможно, получится установить их личности. Узнаю обо всем, что он скрывает. Выясним мотив, возможно, узнаем, кто будет новой жертвой. Федь, я определяю ложь, лучше любого детектора.

Изнутри погреб был похож на бомбоубежище. Толстые кирпичные стены по бокам, низкий серый потолок, бетонные ступени, ведущие глубоко под землю. Надежный замок и широкий засов. Молоточек, похожий на те, что висят в общественном транспорте, с помощью которого при аварии следует разбить окно.

Ей давно не было так спокойно. Казалось, она сейчас же уснет, на скорости, на мотоцикле, на надежном плече. Провалится в спокойное сновидение, без крови, без ужасов и криков. Казалось, она готова до конца жизни так ехать. Чувствовать себя в полной безопасности, находясь на одном из самых опасных видов транспорта.

Пусть ее оштрафовали на полторы тысячи рублей. Пусть сказали, что половой акт в общественном месте, коим также является воздушный транспорт, карается по статье «хулиганство» (Рамуте, чтобы не добивать красавчика не стала настаивать на том, что по факту этого самого «акта» и не состоялось). Пускай ей вынесли письменное замечание за нарушение общественного порядка.

Он направил бинокль на окна дома, в который зашла женщина, чтобы не упустить ее из виду. Повезло, что в старом здании нет лифта, ему не придется, как в прошлый раз маскироваться и ездить вверх-вниз с этажа на этаж, опасаясь, что кто-нибудь запомнит или, еще хуже, узнает его.

Мужчины принялись смеяться и подшучивать над Рамуте. Стали говорить что-то о находчивых умных и незаменимых красавицах-детективах в рядах доблестной полиции. Кричали ей вслед о том, что женщины должны готовить обед для настоящих полицейских, а не блистать интуицией, путаться под ногами и мешать жить нормальным законопослушным гражданам.

Оля нервно, резко поднялась, дернула ручку окна, раз, другой – рассохшаяся рама и не думала поддаваться. Рванула очень сильно, в этот момент электричка подскочила на стрелке, и она, не удержавшись, грянулась о пол. Аж шея хрустнула.

Невеселые места тут. Даже если изначально люди стремились сюда за успокоением, то теперь другие люди порядком тут все испоганили. Какое уж тут успокоение-умиротворение, если трупы кругом. Акимов обходил по периметру развалины, уже примерно представляя, что надо вписать в рапорт.

Пожарский, примостившись на гравии, принялся осматривать человека. Лежит вниз лицом, оно, должно быть, разбито о камни, кровь текла. Колька, решившись, дотронулся до толстой шеи, там, где воротник отходил от кожи – теплой, но уже по-особенному начинающей холодеть. Ничего не прощупывалось там.

Что-то темное продолговатое отвалилось от сияющего поезда, как-то сперва подлетело, точно продолжая стремительное движение, потом, будто спохватившись, отвесно обрушилось на склон, а далее, словно слизняк, поползло под откос… На насыпи распластался человек – головой вперед, ногами к рельсам.

Так и получилось. Однако удар обрушился на его собственный затылок. Осыпанный хрустальными осколками разлетевшегося графина, Рома обмяк на полу. Гарик, точно и не жаловался на жизнь, без труда встал, для верности наподдал еще носком по темени.

Подкравшись к двери соседки, потянул на себя ручку – не поддалась, заперта. Приподнял коврик – ключ на месте. И все-таки слышно, как раз из щели под дверью, что кто-то там еле слышно, легкими ногами, бродит.

Оглушительный выстрел разнесся эхом по квартире. Кровь залила лицо майора, но его оппонент больше не издавал ни единого звука. Тяжело дыша, Алексей проверил пульс. Он не прощупывался. Предатель был мертв.

– Я могу заподозрить, что вы от меня что-то скрываете, доктор Лаптев, – изрек Юмин. На что получил лишь ухмылку мужчины: – Если хотите, можете вызвать меня на допрос. Лаптев неожиданно протянул ему руку в знак приветствия. Этот жест Юмин запомнил. – Непременно, когда дойдет до вас очередь, – пожимая руку доктору, ответил следователь.

Майор уверенным шагом направился на выход, но остановился. Что-то его смущало в поведении Лаптева. Но что именно, он никак не мог уловить. Обернувшись, майор тихо, но твердо произнес: – Надеюсь, что наше сотрудничество будет продуктивным. Лаптев усмехнулся. Кривая улыбка застыла на его лице, отчего Юмину показалось, что с психиатром что-то не так. – Безусловно, майор Юмин, – ответил он.

– Вы Лада Табакова. Все верно? Она ничего не ответила, но майор заметил то, что ему было нужно. Глаза девушки говорили за нее сами. – Хорошо. Вам наверняка уже неоднократно говорили о том, что вы в безопасности, но… Юмин откинулся на спинку стула и взял в руки папку. Лада его внимательно слушала. – Но никто из нас не в безопасности. Тот, кто похитил вас, еще на свободе. И им могу оказаться я.

Тогда, впервые в жизни, Юмин заплакал. Горькие слезы спускались по его щекам от беспомощности и горя. Она уже не была похожа на девушку, которую он любил. Ее тело было забальзамировано и выброшено в реку, словно ненужная кукла. Майор вспомнил, как убрал со лба чернявые волосы девушки, которые никак не хотели раскрывать ее лицо. Как вытаскивал из мокрых локонов застрявшие водоросли и щепки.

В кухне он начал выставлять на покосившийся стол свои покупки – банки, бутылки и упаковки отбеливателя, растворителя, щелочи и хлора. Продавщица в круглосуточном супермаркете очень удивилась – зачем ему столько бытовых средств? Кажется, он отшутился, что собирается перетравить всех грызунов в округе, но сейчас он уже не был в этом уверен.

От яркого света оба проснулись. Офицер только собрался закричать, когда Шубин несильным ударом в шею отключил его, а Козица тут же вставил ему в рот кляп и принялся связывать. Денщик вскочил было, но Магомедов подскочил к нему блеснул нож – и все было кончено.

Шубин успел выстрелить первым. Немец еще падал, когда Шубин уже оказался возле открытого люка. Выхватил из кармана гранату – и швырнул ее в открытый люк. Раздался взрыв, из люка вылетели осколки и какие-то окровавленные клочья.

Пехота не появлялась, но орудие останавливаться не собиралось. Она сменило прицел, и выстрелило в третий раз, по дальней части склада. А потом еще, и еще… Шубин был уверен, что среди бойцов склада уже многие убиты и ранены.

С самой первой немецкой атаки в семь утра бой не прекращался ни на минуту. Едва солдаты батальона отбили первую атаку, заставили врага отступить, как спустя несколько минут последовала вторая атака, потом третья…