Мы были как две половинки, дополняющие друг друга, и наша любовь казалась сильнее любых обстоятельств. Так я думала… А потом получила нож в спину, который застрял там навсегда.

Меня интересовало, как люди жили раньше, что они делали, любили ли они эту жизнь, пока магия не отвернулась от нас и не началась бойня. Ведь были же те, кто выжил, наверняка они были. Кто-то ведь передал эти истории своим детям, а те — своим. Я тоже хотела услышать их истории.

Трент Рексрот не был объектом влюбленности. Он был тем, кто в конечном счете уничтожит меня, если я не буду осторожна.

Ты моя, и тебе это претит. Ты моя, а я не волна, которую ты можешь оседлать. Я чертов океан.

А затем Луна улыбнулась ей, и если душа существовала, то моя взорвалась и разлетелась осколками по всему гребаному полу.

Ты мой океан. Я тону в тебе.

Она — лабиринт, из которого не выбраться. Легкая, размеренная вибрация. Она рядом, но едва ощутимо. Я люблю ее так сильно, что порой ненавижу. И мне страшно до ужаса, так как в глубине души я знаю, кто она. Неразрешимая головоломка. И я знаю, кто я. Дурак, который пытается ее решить. Любой ценой.

— Это нормально, если тебя не хватает на других, когда ты сам не в порядке. Это не делает тебя плохим человеком.

Может, любви нет и мы просто хотим быть кому-то нужными?

— Не понимаю, как можно использовать оружие против кого-то. — Многие так говорят, пока однажды оно не спасет чью-нибудь жизнь. — Или пока не отнимет…

Он привык помогать людям и ставить собственные интересы и чувства на режим ожидания. Но с Вивьен было иначе. Необъяснимый, почти инородный трепет в груди вызывал порыв не просто помочь, а заботиться. Заботиться о ней. О той, кто не привыкла, чтобы о ней заботились…

— Насколько же нужно любить кого-то, чтобы пожертвовать собой? — Не уверен, что хотел бы узнать…

— Любовь, — уверенно ответил Миллс. — Некоторых она заставляет совершать безумные поступки. Например, сдаться полиции, зная, что тебе грозит высшая мера.

Закрыв глаза, я представляю прекрасное лицо Авы. Она — лесной пожар, вышедший из‑под контроля и набирающий силу с каждым ударом сердца, с каждым вздохом. Или маленький, но ласковый костерок, проникающий глубоко в душу и обдающий меня своим теплом.

Она воплощает в себе все, что я хочу. Она мое гребаное солнце, и я вращаюсь вокруг нее. Без нее я чувствую себя потерянным, словно законы всемирного тяготения на меня не распространяются.

Определенные фигуры во время игры заточены на разные комбинации. Но король всегда король, как и королева не пешка. И поведение людей определяют не только условия, в которых они оказались, но и жизненный опыт.

Моя нервозность растворяется. Его способность успокаивать меня просто поражает. Я прежде не встречала никого, кто понимал бы меня так хорошо, как он.

Я пытаюсь подавить улыбку… но без толку. Словно она мой личный источник витамина D, озаряющая меня светом и пропитывающая своим теплом.Немного ярких лучей, прорывающихся сквозь мою хмурую оборону.

И мир перестает существовать, исчезая в водовороте небытия. Никаких звуков. Никаких запахов. Никакого ощущения времени или пространства. Только мы вдвоем, и я не хочу, чтобы было иначе.

— Только ты принимаешь решение, и только ты принимаешь его результат, каким бы он ни был. Прощаешь себе ошибки, иначе не вынесешь возложенной на плечи ответственности.

Единственное, что сейчас беспокоило ее, — возвращение клинков и месть обидчикам. Любой ценой.

— Я так по тебе скучал... — шепнул он ей на ухо с неослабевающей тоской. — Я тоже, — столь же нежно призналась в ответ Неамара. — И больше, клянусь... больше я никогда не оставлю тебя.

— Верь, Америус. Помощь часто приходит из ниоткуда и не от тех, от кого ее можно было ожидать. А главное, верь в чудо.

— Что от меня потребуется, когда мы окажемся на месте? — пыталась понять свою роль Терезта. — Буду с вами честна. Вам придется ради спасения своего народа отдать то, что вы планировали беречь до конца своих дней…

Единственный выход — это выжить. Вот только эта задача не из простых.

— У меня выдалось тяжелое детство, а футбол оказался единственной вещью, в которой я был хорош. Только он вынуждал других детей смотреть на меня с восхищением, а не с жалостью. Не видеть во мне чудака.

— Раш, я живу здесь. Это моя работа. На кону мой профессионализм. Моя репутация. И… — Тогда мы не позволим никому узнать.

Интуиция говорит мне, что этот мужчина станет разрушением — для моих чувств, моего статус-кво и моего сердца, которое не привыкло к сантиментам.

— Не могу обещать, что не совершу ошибок, но могу сказать, что тебе принадлежит мой завтрашний день и все дни после. Не могу обещать, что мы не будем странствовать, но уверяю, делать это мы будем вместе.

— И все же я собираюсь завоевать тебя, Нокс, — заявляет Раш, делая шаг назад. — Футбол, как и меня, нужно прочувствовать. Но после ты будешь пытаться урвать кусочек при любой удобной возможности.

Только так мои мечты смогут осуществиться. Только так у меня появится шанс. Либо играть в профессиональный футбол… либо ничего.

— …Ты когда-нибудь мечтала зарабатывать на жизнь любимым делом? — Разумеется. — Так что же случилось с этой мечтой? — Жизнь случилась.

Чем чаще они видят, как я люблю тебя... тем активнее скупают музыку.

— Думаю, я немного растеряла свой талант, свою искру. — Тогда нам просто нужно ее вернуть.

…Если я могла помочь ему добиться желаемого, то должна была сделать это. Потому что это и есть любовь, верно?

Парень только что спел потрясающую песню о любви ко мне перед тысячами людей, но дело в том, что песня была не для меня. Она была для них. Его фанатов.

— Чего ты хочешь? Хочешь рисовать? Хочешь печь? Что угодно... — Я просто хочу, чтобы кому-то было не все равно…

Возможно, в другой жизни мы стали бы другими людьми и смогли бы быть вместе. — В другой жизни. — Я выдавила улыбку. Он перевел взгляд на мои губы. А после запустил руку мне в волосы, подался вперед и поцеловал.

Взгляни в лицо реальности своей жизни, иначе навсегда останешься ее жертвой.

— Ты красивая женщина, — печально улыбнулась она. — Но это не облегчит тебе жизнь. Я улыбнулась в ответ и как можно мягче заметила: — Я думала, ты видишь прошлое, а не будущее. — Жизнь не благосклонна к женщинам, даже наделенным красотой. Чтобы это знать, не нужно быть провидицей.

Останься в живых, поскольку тебе невыносима сама мысль о том, что ты умрешь и тем самым позволишь победить тем, кто причиняет тебе боль. Выживи, потому что ты этого заслуживаешь.

Вскоре наступит день, когда тебе придется сделать выбор. Стать факелом во тьме для одной души… или воспылать, словно солнце, для них всех.

Порой чертовски жаль, что ты такой холодный.

— Как я выгляжу? — я вздергиваю бровь и выгибаю спину. — Как будто ты моя, — рычит он.

Я всегда была против того, чтобы взрослеть и остепеняться, но сейчас мне больше ничего не нужно. После стольких лет непонимания, чего я хочу от жизни, думаю, я наконец-то разобралась.

Я пытался полюбить ее. И, по-своему, мне удалось. Это не было как в кино, но я был ей верен. Я ее обеспечивал. Я работал до изнеможения, чтобы построить нам хорошую жизнь. А она ушла.

— Ты не чудовище. — И я действительно так думаю. Никто не заслуживает жить в мире, где их единственная семья — неверный муж и манипулирующая мать. — Ты заслуживаешь гораздо большего, Уинтер.

Мое сердце часто разбивали. Мама. Талия. А вторая и того слишком сильно повлияла на мою жизнь.

Вообще, Уинтер не такая уж и плохая, как о ней думают. Ей просто нелегко пришлось. И ни деньги, ни образование не помогали в этом вопросе. Чего не доставало Уинтер — так это любви.

Мне хочется расширить ее границы вместе с моими, чтобы узнать, насколько далеко мы сможем зайти, пока не разобьемся в мелкую крошку.