Не было бы столь великим мое блаженство, когда я научился ездить на велосипеде, если бы на нем я не покорял новые земли.

Нам никогда не удается полностью вспомнить что-то забытое.

Страх – это благословение. Так ты можешь чувствовать, что еще живой

Каждый имеет право прожить свою боль и горечь так, как хочет того его душа.

Спасение загубленной души может привести к погибели собственной.

— Ты слишком смелая для феи, Касандра. — Я не смелая – мне просто нечего терять в этой жизни.

Но кто сказал, что после того, как умирает душа, она перестает любить?

Любовь — это свобода. Любовь — это вера в своего партнёра. Любовь — это то самое хрупкое чудо, которое надо напитывать магией верности, нежности и страсти.

я вижу сон, но мне кажется, будто это явь, и я должен повидаться с людьми, существующими только в моей памяти

Подумать только, до чего забавно читать о душе, о которой давненько не говорили, во всяком случае, в течение сороковых годов, а теперь она, похоже, снова в моде, ее заново открывают и обсуждают, я не католик, но верю в существование души в жизненном, коллективном смысле, может, в духе Спинозы

Как бы там ни было, я понял, что на моем родном итальянском Реквием у меня не получится, мне нужен какой-то другой язык: язык — вместилище разума и чувств.

За раскуроченными грузовиками объявились вооруженные люди. Те самые, «раненые». Вся компания вырядилась в советские фуфайки. И как отличать от своих?

О колонне знали. Часть группы изображала раненых, другие засели в леске, а минометы схоронили заранее, или захватили советскую батарею, о чем в сводках пока не значилось…

Замыкающий грузовик горел. Кузов разнесло, из кабины вырывалось пламя. Под колесами лежали несколько тел. Бойцам НКВД особенно не повезло – не в том месте и не в то время оказались.

В голове взрывались фугасы. Заложило уши, и было странно наблюдать, как бежит, увязая в снегу, беззвучно разевает рот водитель полуторки. Пули рвали фуфайку, он извивался, снова беззвучно кричал.

Шубин перекатился через разболтанный борт, плюхнулся в грязь, перемешанную со снегом. Заныли отбитые ребра. Кто-то прыгал рядом с ним, кто-то не успел. Кричал народ в соседних машинах, хлопали выстрелы, трещали очереди.

Шквал огня ударил по бортам грузовых машин. Цель маскарада была ясна: внезапным огнем отсечь охрану, а потом расправиться с бензовозами. Но об этом не время думать…

Что ж, с вашим-то лицом никто бы не стал вас винить, если б вам захотелось проводить больше времени дома.

Мне вовсе не обязательно быть одной против целого мира. Если только я сама этого не захочу.

Капец, кто еще в ее ковене? Дамблдор?

Наблюдать, как он соблазняет другую женщину, видимо, было моим наказанием за то, что я разрушила нашу любовь.

Мне стало интересно, каково это — испытывать такую сильную любовь и получать не меньшие чувства в ответ. Однажды я ощутила вкус подобной любви с Блейком. Какое-то время мы летали — пока не рухнули камнем вниз.

В мире грез воспоминания обгоняли друг друга, словно даже собственный сон хотел надо мной поиздеваться и напомнить о том, что я разрушила.

У меня не было первой любви, - сказал он наконец, - я прямо начал со второй.

Не забывай себя, не волнуйся, умеренно трудись!

Как подумаешь: нет ничего на свете сильнее… и бессильнее слова!

Сам бери, что можешь, а в руки не давайся; самому себе принадлежать – в этом вся штука жизни.

Крылья у меня выросли – да лететь некуда.

У счастья нет завтрашнего дня; у него нет и вчерашнего; оно не помнит прошедшего, не думает о будущем; у него есть настоящее – и то не день – а мгновенье.

Слишком много в этом мире людей, вызывающих жалость, – у каждого найдется слёзная история.

Он настолько любил оперу, что готов был поставить на кон свою жизнь.

Дела прошлого там и должны оставаться, вечно помнить стародавнее — только ранить и других, и себя.

Небеса справедливы, и, дабы соблюсти равновесие среди всего сущего, они сотворили Шан Сижуя редкостным тупицей.

Пел он волнующе и самозабвенно, совершенно не замечая свистящих пуль. Солдаты глядели на него в полном изумлении и даже позабыли, как стрелять. Показывали на актера пальцем, спрашивая, не безумен ли тот человек. Конечно, безумен… и прекрасен в своем безумии.

Когда любовь кружит людям голову, те часто начинают искать смерти.

Воспитанный человек никогда не станет кричать на вас в минуту злости. Он сначала успокоится, подумает, а потом тихим, вкрадчивым голосом скажет вам такие слова, что ему не придется топить вас в ванне. Вы сами в ней утопитесь.

Я прошмыгнула в прихожую. У нас все в порядке. Мужчины заняты делом, пытаются открыть ящик. Афина и Хуч с ними. Пуделиха Черри где-то спит, ворон комментирует происходящее. Никто меня не ищет, самое время сбежать из дома.

Я поняла, что мужики сейчас начнут вскрывать деревянный ящик. Прекрасно знаю, как будут развиваться события. Кто-то уронит кому-то на ногу молоток. Один из представителей сильного пола поранит палец о гвоздь, другой получит занозу... Лучше мне незаметно дезертировать в свою спальню и сделать вид, что я сладко похрапываю.

Я вздохнула. И что бы выяснил очередной следак? Такой умный и честный, как Дегтярев, который за деньги не отправил бы дело в архив. А вот все, что мы разузнали! Алла съела шоколадки с наркотиком, Клод и Марго решили, что она умерла, принесли ее тело в сумке к реке. Они хотели утопить труп.

Когда идешь в магазин за новым сервизом, то непременно увидишь замечательную сумку и купишь модные сапоги. – Ой, – засмеялась продавщица, глядя на молодую женщину, которая произнесла эту фразу, – и со мной так всегда. Отправлюсь мужу за свитером, гляжу, такая кофточка чудесная! Померяю ее и приобретаю юбку.

Англичанин, ударил своего конвоира локтем и отпрыгнул в сторону. Максим не стал ждать и дважды выстрелил в немцев, одетых в гражданское. В одного он попал, но второй бросился к двери.

И тут Мэрит с поразительной быстротой выхватила пистолет. Немецкий офицер был перед ней прямо между двумя машинами, он все понял, но скрыться, выхватить свое оружие не успевал.

Пара пуль прошла довольно близко, пропев в воздухе. Потом мотоцикл нырнул в какую-то низинку, сплошь занесенную снегом, едва не забуксовал в наметенном снегу, но выбрался и ушел поворотом за лес.

Коган бросил гранату под мотор первого грузовика, потом вторую между машинами и тут же взялся за автоматы. Его очереди били по бортам, по брезенту, косили разбегающихся солдат.

Сжав ногами мотоцикл, Коган отвел левую руку в сторону и дал короткую очередь по часовому, вторая рука развернулась в правую сторону, к костру, возле которого толпились солдаты... еще одна очередь, крики и стоны.

Жить «Артуру» оставалось минуты. А может быть и меньше. Жаль, что не удалась операция. И еще больше огорчало то, что немцы найдут разбитый баркас и поймут, что не зря он шел в этом фьорде в такую погоду.

Подполковник Самбуров прекрасно справился с погоней. В комнату он вернулся с беглецом, закованным в наручники. Тот одарил Киру свирепым взором. Так смотрят не просто на тех, кто причинил зло, так смотрят на врагов, которые дали почувствовать себя дурачком, развели как лоха.

Он упер пистолет ей в грудь и что-то сипел. Потом вдруг замер. Кира перевела взор на палец, лежащий на курке. Она не дышала, не моргала. Она видела, как палец напрягся, как давит на металл.

Семенов не мог не заметить строгий и осуждающий взгляд, которым Татьяна Николаевна оглядела Киру Вергасову. Ох уж эта женская конкуренция! Ну что бабам не работается спокойно. И вообще, не живется.

Ее вскрик потонул во всеобщем возгласе. Мертвое тело дернулось, и верхняя часть туловища отскочила. Люди отпрянули, словно от чертика, выскочившего из табакерки. Фотограф ударился о скалу, его фотоаппарат удержался на ремне, перекинутом через шею.