— В сказках тебя описывали добрым, героем без страха и упрека. А на деле такой же потерянный, как и все мы.

В кошмарах видел себя темной тварью с разноцветными глазами, которая сжигала людей на площадях больших городов, сжигала целые села вместе с жителями. А внутри клокотала только ярость и ненависть ко всему живому, — Микаш поднял на нее затравленный взгляд. — Теперь ты меня боишься?

— Если бы не ты, я бы давно сбежал в Ильзар, и отец до конца жизни считал бы меня ни на что не годным слабаком. Но вот он я, одолел половину Мунгарда, победил с десяток демонов, потому что ты вдохновляла меня и заставляла бороться.

Так больно за нее делалось, что он протягивал к ней руки, обнимал и шептал ласковые слова, нарушая недавнее обещание. «Мы вдвоем против всего мира. Мы выстоим». Ладонь к ладони, пальцы переплетены — не разрубить.

Он ловит мой взгляд, и земной шар словно перестает вращаться вокруг своей оси, тучи закрывают обзор, и я ничего не вижу, кроме него.

Море переливается сине-розовыми бликами, к нему медленно спускается пылающий солнечный шар, чтобы поцеловать скалы. Небо – золотисто-оранжевое, как императорская мантия. Его огненная энергия напоминает, что я сама хозяйка своей судьбы.

Знай, что я всегда буду держать тебя за руку и стоять рядом. Где бы ни оказалась, я буду тебя любить.

Разбитое сердце — это линия жизни на песке. Не пережив потери, любви не оценишь.

Обрести кулинарное вдохновение, сменить серую мрачную погоду на искрящееся море – безусловно, наилучший способ избавиться от печали. Я пойду по маминым стопам, как и она, находя в путешествии стимул для работы.

Есть что-то притягательное в оставленных домах. Они напоминают старые фотографии, которые продают на заграничных развалах в перетянутых резинкой стопках, по три евро за все.

С ночью всегда так. Она как незнакомец в поезде, с которым вы делите одно купе.

Позже вся моя жизнь будет проходить в поисках замены. Замена — довольно унизительное слово, в нем словно очерчиваются пределы инвалидности и невозможности эту инвалидность преодолеть, границы острой нехватки, но никогда не возможности выхода из нее.

В любом, на кого пристально смотришь, можно разглядеть знакомую черту, главное — захотеть.

<...> любовь — это лекарство и что каждое лекарство вредно в избытке.

Белый — цвет начала, пустота, которую предлагается заполнить, приглашение к диалогу.

- Мы созданы из вещества того же, что наши сны. И сном окружена вся наша маленькая жизнь. - Ты цитируешь мне Шекспира? - Ага. - По памяти? - Я погуглил. Спи.

Мозг – престранная штука, он способен вмещать противоречивые мнения и отлично чувствовать себя при этом. Это утомляет. В одном я уверен: нам с Белл Уайльд лучше держаться на расстоянии.

Прошлой ночью мне приснилась Белл Уайльд – это был не подростковый сон, а такой, в котором ее было много, и она была моей девушкой. Мы с ней что-то искали, что именно, где и смысл всего этого я не помню. Что-то связанное с мишурой, цыплятами, капкейками, но ощущение было такое, что все хорошо, потому что мы были вместе.

Я научу его любить Рождество. Мне не удастся унять его боль, вымарать из декабря трагедию, которую он пережил, но пока он здесь, я могу быть ему другом и приобщить к зимней магии. Я стану его личным рождественским эльфом.

Декабрь всегда тяжелый месяц – тут и мамин день рождения, и Рождество, но в этом году я готова. Я облачусь в непробиваемую броню. Я взрослая и не пойду на поводу у собственных комплексов. И я начну прямо сейчас.

Я люблю Шекспира, точнее, одержима им с детства. Для меня он воплощает все хорошее и все настоящее, что есть в мире. Я могла бы недели напролет петь ему хвалы, но знаю, что мое обожание обусловлено не тем, насколько мастерски он владеет ямбическим пентаметром, а причиной гораздо более прозаической – любовью.

Простота есть ложь. Но порой она прекрасна.

Этому меня научили шахматы. Чем сложнее выглядит стратегия игрока, тем ниже вероятность, что его соперник будет искать простое решение.

Звучит сурово, но деньги – и впрямь сила, а сила притягательна.

Власть развращает. А безмерная власть развращает без меры.

Всё в этой жизни - игра. Главное, что каждый должен для себя решить - станет ли он стремиться к победе.

Моя матушка всегда говорит, что маленькие секреты только на пользу браку.

Она всегда питала страсть к фотографии и еще в детстве коллекционировала старинные фотоаппараты. Однако отец предупредил ее, что искусство никогда не платит по счетам, и в итоге убедил дочь поступить в колледж, готовящий медсестер.

Я, конечно же, очень ценю его любовь, но мне необходима еще и честность.

Сад – это проблески триумфов на фоне череды потерь.

Знаешь, ведь у каждого растения есть своя история.

Она смеялась весь вечер. Просто так. Такое бывает, когда ты счастлив.

Вы когда-нибудь задумывались о том, насколько хрупкая ваша мечта? Она не прочнее хрустальной вазы и может в любой момент разбиться вдребезги, осколками вонзившись в ребра. Туда, где ваше сердце.

Почему любовь может причинять столько боли? Разве это не трепетное и сильное чувство, которое должно тебя делать только лучше?

Счастье должно быть именно таким – простым.

Кому какая разница, что думают другие? Загляни в свое сердце и делай то, что поможет стать счастливее.

Получается, все сбывается, надо только позволить себе поглотить столько счастья.

Провел рукой по лицу, отражение повторило мой жест. Всматриваясь в эту картину, я пытался убедить себя в том, что этот диковатый, потертый песками и жарой человек, и есть я.

Каждый раз откладывая книгу «Сахара и Судан» и закрывая глаза, я представлял себя там, где лежат бесконечные желтые пески пустыни, зеленеют оазисы, загадочные племена говорят на непонятных гортанных языках. Я грезил Африкой и был готов на многое, чтобы попасть туда.

Около половины третьего дня к даче главы правительства империи подъехал экипаж. Вышедшие из него два господина в жандармской форме и один молодой человек в штатском с портфелями в руках сказали, что у них срочное дело к премьеру, и, оттолкнув швейцара вошли в переднюю.

Жан Жорес чувствует, что тучи над Европой сгущаются и вот-вот произойдет нечто страшное и непоправимое. И в этой оценке, зная цифры потерь и итогов Первой мировой войны, с ним сложно не согласиться. Он мешает, действительно мешает. Громкий голос о том, что нельзя влезать в войну, может сорвать мобилизацию, вызвать ненужные сложности.

Но на этом террористические вылазки в Иране не прекратились. Раскачка ситуации внутри страны приняла очень изощренную форму. Осенью 2014 года на улицах второго по величине города Ирана – Исфахана – раз за разом происходили странные нападения.

Агония Александра I длилась три долгих недели – когда стало понятно, что ногу надо ампутировать, на это никто не решился. Умирающий король попросил, чтобы к нему пустили его мать. Но, поскольку она была сестрой кайзера, парламент отказал ей в приезде. Король греков Александр I умер от заражения крови вследствие укуса макаки 25 октября 1920 года.

Разрыву дипломатических отношений с Москвой предшествовал налет британской полиции, которая 12 мая 1927 года внезапно ворвалась в помещения АРКОС и советского торгового представительства, размещавшихся в лондонском Сити на Мооргет-стрит. Как и сейчас, тогда мировая политика была делом непростым и нелинейным.

Пора отказаться от двойных стандартов в нашей истории и просто называть вещи своими именами. Очевидно, что во время агрессии иностранного государства против России, тяжелой войны, убийства тех, кто должен принимать решения создают хаос внутри государства и всех его ключевых структур. Это – измена, а никакая не борьба за идеалы, и никакого оправдания убийцам-террористам быть не может.

Семью также можно сравнить с лодкой, которой гребут оба, чтобы добраться до места, куда двигается семья.

Семья - это в первую очередь система со своими правилами, принципами и договоренностями.

По статистике сейчас в России совместно с рродителями проживает около 20% пар. Причем чем младше супруги, тем вероятнее, что они будут жить у родителей.

Мантия по-прежнему означает то, что означала всегда: что я готов умереть ради того, чтобы защитить знания этого мира. Может, я и ненавижу архивариуса, может, я и мечтаю избавиться от него и его алчности и жестокости, однако я по-прежнему верю в идеалы.

Если весь мир — это замок, мальчик мой, тебе не нужен ключ. Ты сам должен стать ключом.