Убитый был бледен, лицо исказила гримаса боли. Во всём остальном второй секретарь псковского горкома партии полностью походил на своё фото, которое было опубликовано в найденной Костиным газете. Чуть меньше сорока, правильные черты лица, тонкие тёмные усики, выгнутые дугой брови.

Если бы его безумие в конце концов не проявилось в его преступлениях, я мог бы вообще никогда его не заметить. Пока Шари не нашла его пьяным в его комнате, я не замечал его алкоголизма. Пока моя мать не обнаружила украденный манекен в его шкафу, я не считал его странным парнем, и уж точно не вором. До тех пор, пока его не арестовали за растление малолетних, я не подозревал, что он гомосексуален.

Именно в этот момент я действительно увидел весь характер безумия моего сына. Раскаяние было выше его сил, и он, вероятно, мог ощущать его только как эмоцию, испытываемую людьми в другой галактике. Его вечное «прости» было мумифицированным останком, артефактом, сохранившимся с того далекого времени, когда он все еще был способен чувствовать — или хотя бы имитировать, — нормальный диапазон эмоций.

— Мы расследуем убийство, мистер Дамер, — сказал он. — Убийство? — спросил я. Я внезапно понял, что вот-вот получу худшую новость, которую когда-либо может получить родитель: кто-то убил его ребенка. — Убийство?.. — повторил я. — Вы хотите сказать, что Джеффа... — Нет, не Джеффа, — ответил мужчина. Имя моего сына он выплюнул как какое-то грязное, мерзкое ему ругательство. — Ваш сын жив и здоров.

Я позволил себе поверить, что мой сын не собирался делать с пистолетом ничего противозаконного и что запахи, которые моя мать почуяла в подвале, исходили от останков мертвого енота. Я почему-то решил — и в этом самое большое мое заблуждение, — что есть какие-то «красные линии», которые ему не пересечь. Это были линии, отделявшие вред, который он причинял себе, от вреда, который он причинял другим.

Я никак не смог найти способа ни наказать, ни исправить Джеффа. Его лицо было сплошной стеной. Его глаза были пустыми. В то время я думал, что алкоголь пропитал его мозг, утопив то, что осталось от его личности. И все же всегда было ощущение, что в его голове происходит какой-то мыслительный процесс, до которого я почему-то не мог достучаться, как будто его разум был заперт в закрытой камере.

Много раз я пытался вытащить его из этой трясины — трясины его собственной бездеятельности, — только для того, чтобы обнаружить, что его интересы ограниченные и отрывочные, что он ни на чем не останавливается надолго. В разное время он пробовал играть и в футбол, и в теннис, но в конце концов забросил и их. К пятнадцати Джефф потерял интерес ко всему, с чем я его познакомил.

Радости, которые молодость щедро дарила людям за так, всегда приходили к нему спустя долгое время, чего бы он ни пожелал. Друзья, работа, любовь — ничто не шло ему в руки легко.

Мы боялись, что на бумаге всё то, что варится в наших головах, будет смотреться нелепо. 

Она всегда хотела понравиться Анастасии Петровне, но не все желания должны сбываться, иначе зачем вообще жить. 

Жаль, что неизвестный, но гениальный художник не подсматривает за мной из дома напротив, чтобы срисовать идеальные очертания или сделать заготовку для будущей скульптуры.

Но чужая вежливость всегда налагает обязательства.

Накануне следующего урока я твердо решил, что это полнейшая несусветная глупость, влюбиться в руку. 

История здесь не про меня. История не про вас. Слышите меня? История не про нас. В любом случае, в истории никогда не заключен ответ. В истории всегда заключен вопрос.

Будь с тем мужчиной, который проедет пять часов, чтобы увидеть тебя всего на час...

Удивительно устроен этот мир: все то, что находится в нас самих, мы видим вокруг.

Как часто бы чаша весов с невезением ни перевешивала, вкладывайте время и силы в знания, будьте любопытными, любознательными. Это окупится. Это то, что никогда не покинет вас.

Не так сильно важен результат – важен путь, по которому ты карабкаешься. Нужно всегда идти за мечтой и слушать сердце.

Конечно, это моя студия и я здесь хозяйка, но еще никто не называл меня так. Называли сестрицей, госпожой, Мадам Таро… Видимо, на лице у меня промелькнуло смущение. Догадливая Камилла сразу это заметила.

Я понимала, что ничего он не знает. Когда-то мы с ним были одной семьей. Но Сохи была сестрой мне, а не ему. Если б он действительно считал ее своей семьей, то и действовал бы по-другому.

– Чо Сора… – услышала я во сне свое имя. – Чо Сора! В голосе полицейского слышалось раздражение. Я вскочила с места. – Да! Пришел мой черед.

– В картах Таро самое главное – это вопрос. Если сможешь задать вопрос, то всегда найдешь ответ. На самом деле консультация с картами – это еще и поиск вопроса, который крутится в голове.

Я – Шут, нулевая карта Таро, я должна все сделать сама. Шут всего в одном шаге от обрыва, но простодушно улыбается. Он расправил грудь и поднял голову, устремив взгляд к небу. Выглядит ли он высокомерно? Выглядит ли он жалко, с таким надменным выражением лица, в своих старых одеждах, развевающихся по ветру? Может, и так.

В полицейском участке отец без остановки повторял: «Я ничего не помню», – но никто ему не верил. Даже я. Он не обладал ни изощренным интеллектом, ни моральными принципами. Я не хотела у него ничего спрашивать. Я не хотела ничего о нем знать. Может быть, я боялась, что пойму его.

Вот что такое трусость — избыток воображения.

Мне всегда хотелось быть богатым, но я никогда не задумывался, для чего.

Любая машина, принцип управления которой не очевиден пользователю, себя не оправдывает.

Настоящее — это в высшей степени случайное стечение вероятностей.

Человек, переживающий новую влюбленность, знает, что значит быть живым.

Кем стать - выбираешь ты, а не твоя судьба, прошлые жизни или обстоятельства.

Мирозданию наплевать, как ты проживёшь свою жизнь. До этого есть дело только тебе и твоей совести.

Люди стараются справляться сами, и знаешь, это радует.

Нас с детства учат, что спасение жизни другого человека, родного или нет – это один из самых благородных поступков. Что терзаться не нужно, просто иди и делай, игра точно стоит свеч. Нас учат жертвовать. Материальными вещами или самими собой… Идеалы добра – это нескончаемая жертва. Жертвуй и радуйся, твой путь правильный.

Ничего в этой жизни не бывает однозначно, кроме факта её конца. А всё, что до и после – хаос сознания и карнавал лицемерия.

Чем грязнее душа, тем меньше чувствуешь.

Воспоминания о сегодняшнем вечере поблекнут и будут казаться далеким сном, о котором потом можно будет рассказывать внукам: у нее был вечер с красивым плейбоем и сказочной княгиней

Моя дорогая Красавица! Надежда есть всегда. У нас есть мечты. И помни, свет в наших душах будет гореть еще ярче. Не жди меня…

— Такого другого острова, как Итос, нет во всей Греции, — продолжал он. — Это жемчужина. И мой дом.

Тогда Шона узнала, что существует много способов разбить сердце. Ее треснуло надвое в тот день, когда она хоронила мужа и поняла, что он предал ее.

Возлюбленным и женам с нами непросто, Шона, — сказал он. — Режиссеры никогда не бывают дома, и возникает старая как мир проблема — одиночество. Только самые крепкие отношения способны выстоять, но ты еще слишком молода, чтобы знать об этом.

Мир голливудского кинопроизводства пугал, волновал, опьянял, утомлял и одновременно радовал, но в глубине души она знала, что актерство — вот что сделает ее по-настоящему счастливой.

Печаль разливалась по контейнеру вместе с гневом. «Как ты смела быть столь ничтожно бесполезной?» Схватить то, что было Яной, за лодыжку, оторвать тело от металла. Бросить в заледеневший снег. И воздух сразу очистился. Так-то лучше. Теперь контейнер готов принять новую обитательницу. Такую, которая – надо надеяться – окажется сильной и будет драться. Проявит, по крайней мере, волю к жизни.

– Она – нарцисс и, скорее всего, с садистскими наклонностями. По какой-то причине вцепилась в меня и развязала войну, смысла которой я не могу понять. – Во головоломке отсутствовала какая-то деталь. Лорел беспокойно поерзала. Она всегда находила ответ, но на этот раз он ускользал. – Я не понимаю ее мотивации. – Может ли скука быть достаточной мотивацией? Не исключено – для садиста-нарцисса.

– Я видела его такие выразительные глаза. Зеленые. На меня это подействовало. Как и ужасные шрамы у него на лице. Я так испугалась, что, вероятно, заблокировала этот образ и не вспоминала, пока не увидела снова. Это так ужасно. Раньше его лицо было частично скрыто, но шрам все же был. Вы можете поверить, что я заблокировала это в своей памяти?

Лорел посмотрела на Йорка – Неверно. Он – психопат и способен испытывать чувства, особенно когда похищает, насилует и убивает. Это заблуждение, что социопаты и психопаты не могут любить. Могут и любят. Только иначе, не так, как вы, шериф. – Она улыбнулась. – Надеюсь.

– Он мог видеть вершину, – пробормотала она, дрожа от холода. – Представьте. Он стоит тут. Вокруг веселятся люди, кто-то сплавляется по реке, и только он один знает об этих телах. Они едва скрыты, почти на виду, но он держит себя в руках. Нет, Уолтер, он бывал здесь. – Как жаль, что Служба охраны не поставила камеры наблюдения. Она прислонилась к столу. Сколько раз убийца стоял на этом самом месте

Потом он увидел ее невероятные глаза. Один – ярко-зеленый, словно светящийся, другой – цвета синей полуночи с зеленой звездочкой в правой верхней части радужки. Отсутствие цветных контактных линз свидетельствовало как об уверенности в себе, так и о готовности принимать жизненные вызовы. Плюс к тому, она знала происхождение имени Энея, а это указывало на наличие образования, а то и ума.

Все, что нам не принадлежит и никогда не будет принадлежать, вызывает самую сильную привязанность.

Лучи солнца озаряли Мопсхаус. Речка Апельсинка несла свои воды к Синей горе. Прекрасная Долина просыпалась от сна. Мафи вышла в сад, увидела красивые цветы и подумала: как хорошо, что Великая Битва завершилась победой Добра, как радостно, что у дяди Коли все замечательно! Потом Мафуня посмотрела на голубое небо, услышала пение пуховичек и тихо сказала: - От Зла нельзя избавиться с помощью Зла.

- В Книге Пророчеств, то есть предсказаний того, что непременно когда-нибудь случится в Прекрасной Долине, есть особая глава, ее автор мудрый ворон Гектор. Он сообщил, что настанет день, когда в среду ворон и ежей проникнет Зло. Часть птиц примется воевать с млекопитающими. И случится удивительная вещь...