В общем, дама слишком много болтала, за что и поплатилась: сначала Иоанн захватил все замки, принадлежавшие де Браозу, потом нашел Матильду и ее сына, которые поняли, что дело пахнет керосином и попытались скрыться в Ирландии. Матильда де Браоз и ее сын были арестованы, брошены в тюрьму, где и умерли от голода.

Я-то привыкла считать, что быть Кеми – значит естественным образом оставаться привязанным к лаборатории, копаться в книгах, соблюдать традиции. Но Клео показала мне, что фамилия Кеми связана с приключениями и поиском. Отважным проникновением за грань тайны. С чем-то совсем иным.

Поцелуи. При возможности собирать в бутылки. Их можно использовать как мощное укрепляющее средство: от горя, страха, напряжения, отчаяния, гнева… Может быть, равноценно Аква вита.

Сплетённые змеи – это же древний символ алхимиков, представляющий противоборствующие силы, которые алхимия старается удержать в равновесии: жизнь и смерть, болезнь и здоровье, простецы и Таланты.

Чтение чужих книг зелий сродни сокровенному обряду. Я всегда начинала дёргаться, стоило кому-то взять рюкзак, в котором лежала моя книга, не говоря уже о самой книге. Он содержал мои мысли: вопросы, наблюдения, опыты, – всё глубоко личное.

Алхимия награждает усидчивых – а не первопроходцев.

Вы можете быть добрыми, милосердными, помогать тем, кому плохо. А можете злиться, завидовать, жадничать, равнодушно проходить мимо тех, кто плачет. Никто не заставит вас идти по дороге добра, и никто не способен велеть вам шагать по тропе зла. Что выбрать? Добро или зло? Ответ на этот вопрос вы даете сами.

Лучшей портнихе опять захотелось сказать крольчихе прямо и откровенно, что она о ней думает. Но невероятным усилием воли мопсиха сумела победить это желание. Она начала шептать себе под нос: «Эмма противная! Дружить с ней не могу и не стану. Но крольчиха попала в беду. Кроме меня Эмме помочь некому. Если я сейчас уйду, крольчихе плохо придется. Не могу бросить Эмму, она в большой беде.

Содержимое лампы может или пополняться, или резко убывать. Если в вас вспыхнет гнев, обида, злость – масло начнет исчезать. Если захотите помочь кому-то, пожалеете его – горючей жидкости прибудет. Все зависит только от ваших поступков. Имейте в виду, если окажете кому-то услугу не из любви, а по желанию получить масло, дабы добраться до калитки, то ваша лампа не потеряет свое содержимое.

Наори приманивают скандалы, брань, злые, гадкие слова. И больше всего на свете она не хочет увидеть, как те, что подрались, начали обниматься и говорить друг другу: «Прости меня, пожалуйста! Не хотел тебя обидеть». Наори в этом случае никого к себе утянуть не сумеет! А вот если два жителя Прекрасной Долины повели себя иначе, не захотели помириться, вот тут колдунья их себе и заграбастает!

Если кто-то захотел тебя обидеть, просто не обижайся

Когда на Земле появились первые люди, они оказались беспомощны, как новорожденные котята. Человечество выжило лишь потому, что у него имелись Хранители, посланные помогать неразумным двуногим. Кто же они, эти Хранители? Животные. Коровы и козы подсказали голодным людям, как можно надоить молока, а из него получать и творог, и сыр, и сметану. Лошади служили транспортом, куры несли вкусные яйца...

Я услышал, как кто-то поднимается вверх по лестнице на второй этаж. Мама! Наверное, она пришла сказать, что завтра отведет меня в полицию. Я вышел из комнаты ей навстречу. Только вот… В руках у мамы, стоявшей на верхней ступеньке, был большой кухонный нож.

Слабые люди всегда выбирают жертвой тех, кто еще слабее них. Жертвам только и остается, что искать спасения у смерти. Но это не так. Мир, в котором ты живешь, велик и обширен. Если тебе невыносимо жить здесь и сейчас, то отправься на поиски безопасного места, где сможешь быть счастлив и спокоен. В бегстве нет ничего стыдного

– Давай лучше пойдем в полицию. – В полицию? Да, они должны арестовать Моригути! – Нет, пусть арестуют меня. – О чем ты? С чего им тебя арестовывать? – Потому что я – убийца.

На теле матери было обнаружено одно ножевое ранение в области живота, на голове – гематома на затылке от удара об пол. Следователь заключил, что ее ударили ножом, а потом столкнули с лестницы. Все это до сих пор кажется мне нереальным. Даже после того как я увидела тело мамы в морге, я не могла поверить, что ее больше нет. Еще тяжелее было поверить, что убийцей был мой брат…

Его сестра рассказала мне, что, когда его спросили, зачем он убил свою мать, он ответил: – Хотел, чтобы меня поскорее арестовали. Сэнсэй, можно я задам вам свой вопрос? Как думаете, вам удалось отомстить двум мальчишкам?

– Погодь! Извиняешься перед убийцей?! Ты чё, такая же? Зададим ей! – закричала Аяко, наверное, представившая себя Жанной Д’Арк, не меньше… хотя эта дура вряд ли знает, кто это такая. В ту же секунду мои руки заломили за спиной – это сделал один из одноклассников, но я не рассмотрела, кто именно. Больно. Страшно. Я хотела, чтобы кто-то мне помог. Помогите!

Эйра подумала о всех тех заброшенных домах, которые были известны лично ей и в которые она в свое время забиралась.

Царил полный штиль, на чистом небе сияли звезды, а свет от луны, висевшей за лесом, струился между деревьями.

Зачастую дома начинают разрушаться еще до того, как последние жители покинули их стены — усталость стариков, ноги, больше не способные преодолевать ступени, чувство безысходности при мысли, что нет больше никого, кто захотел бы и дальше поддерживать порядок в доме.

Под увеличительным стеклом пятно приобрело очертания. Это не был след от царапины или отраженный свет — там действительно что-то было. Чья-то рука.

Настоящее искусство требует полного погружения в свои страхи, прикосновения к тому, что причиняет боль.

Пламенеющие краски осени сменились неизменной тьмой ельника, который внезапно расступился, обнажив старый сад с лиственными деревьями и кустарниками, посреди которого стоял по-настоящему заброшенный дом. Туне в восторге замерла — просто бесподобно, именно то, что она искала: краска полностью облупилась, фасад посерел от непогоды.

Наконец Эми оторвалась от своего нового друга и подошла к окну, позволив Джонатану увидеть румянец на щеках и чувственную улыбку. Она смотрела прямо на него, но не подала вида, что заметила. А потом задернула занавески.

Не могу себе позволить отвлекаться на уничтожение случайных отморозков. Дала клятву, что поставлю хобби на паузу до тех пор, пока не заполучу своего мужчину. Время заниматься любовью, а не убийствами.

– В любом случае Финли не социопат. – Почему ты так думаешь? – Уж как-нибудь социопата от обычного человека я отличу. Ах, Сюзи-Сюзи, невинное дитя...

Я искоса поглядываю на Джона. Тот хмурится, сердится на плохую дорогу и изношенные подшипники, на меня, в конце концов. Когда он исчез из лондонской жизни, я решила: сдался. Но нет – в нем еще кипит страсть. Я могу помочь Джону заново себя обрести.

– В том-то и дело, Джонатан. Если вы делаете из убийства гламурный продукт, рано или поздно получаете труп на своем крыльце.

Сперва его взгляд упал на сверток темной и на вид влажной ткани. А потом – на человеческую ногу.

— Ты мой дом, Дэкс, — шепчет он. — Я люблю тебя, даже когда ты разжигаешь во мне гнев, который может разрушить королевство.

— Я не боюсь тебя — ничто и никогда не могло заставить меня бояться тебя. Если ты чудовище, то ты прекраснейшее из чудовищ, что я когда-либо видела.

Я — потерянная принцесса, и та, кого они называют Спасительницей. Но никого не спасти.

— Я — тьма в ночи, которая разрушает все, что ты любишь. Я — свет лунного затмения. Я — все, чего ты боишься, и все, чего ты хочешь.

Большинству людей посчастливилось быть связанными с пророчеством, и лишь немногие из них им же прокляты.

С приходом Королей ваши головы будут поданы на блюде. Они заполнят вашей кровью свои позолоченные чаши, и вы умрете.

Ты никогда не знал боли, когда чувствуешь чужую смерть так, словно она хуже твоей собственной.

Любовь была кузницей — ужасно болезненной, но тем не менее она делала нас сильнее.

Мы не такие, как Благие. Они живут ради удовольствия. Мы живем ради долга. Наша сила приходит через любовь.

В Фейриленде я заморожу любую, которую люблю, Ава. Я убью любую, кого полюблю. Вот как прокляла меня королева Мэб.

Любовь может ранить сильнее, чем самые страшные пытки, которые мы только можем придумать.

Если бы ты здесь выросла, каждое лживое слово, слетавшее с твоих губ, причиняло бы тебе боль. Хотя, если ты его любишь, то боль тебя не остановит. Любовь обжигает нас, согласна? И ее пламя делает нас сильными.

Затаившись в углу у входа в комнату, я ждал гостя. В коридоре был человек, я слышал его медленные осторожные шаги. Он следил за мной от самого дома, думал, что обхитрил меня, хотел застать врасплох. Но не тут-то было. Я уже чувствовал его дыхание. Он был совсем близко и он боялся.

Чем дольше я рассматривал себя в зеркале, тем больше мне становилось не по себе. Все дело в глазах. На меня словно смотрел другой человек, будто кто-то прятался за маской моего лица. От этого взгляда по коже бежали мурашки, а волосы на руках вставали дыбом. Зрачки горели огнем, в них пылала страсть. Я не мог отвести глаз от отражения, а губы начали растягиваться в улыбке. В чужой улыбке.

Все это напомнило огромный муравейник. Муравьишки спешат по своим делам, у каждого в этом городе своя большая мечта, каждый себя считает особенным, достойным признания этого мира. Воздух здесь пропитан амбициями, высокими целями, но это лишь красивая обертка. Стоит ее снять, и останется грязный город, заполненный несчастными опустошенными людьми.

Я шел по улице, направляясь к своему дому. Мой взгляд постоянно падал на капли крови на белом кеде. Я пытался отвлечься, смотрел по сторонам, на осеннее небо, на спешащих прохожих, но красные пятна притягивали к себе внимание снова и снова. Они словно кричали мне: «Эй, посмотри сюда, видишь нас? Ты избил двух ни в чем не повинных человек. Видишь нас? Мы – это их кровь. Зачем ты это сделал?»

Распахнув глаза, я вскрикнул от жгучей боли в ноге. В руке я держал шариковую ручку, которой медленно и методично наносил удары себе в голень. Когда я достал ручку, что случилось и почему я это делал? Я не понимал. Нога была запачкана кровью и чернилами. Похоже, я кромсал себя уже несколько минут.

К горлу подступили обида и злость. Никто из большой компании, с которой я тусовался в течение нескольких лет, не пришел меня проводить, никто даже не позвонил. Может, это и к лучшему. Если бы хоть кто-то притащил свою задницу, было бы тоже по-своему грустно. Как-никак, расставание, прощание. Но в такие моменты открываются глаза и приходит осознание, что настоящих друзей у тебя никогда и не было.