Пот, кровь и слезы были моей любимой валютой.

В итоге я растратила Облачное Желание в одно безрассудное мгновение. На злосчастную страсть, глупую влюбленность, безответную любовь. На мужчину, которого все СМИ называли Злодеем. На Киллиана Фитцпатрика.

Я воздержалась от комментария о том, что у него оно не такое уж и тяжкое. Следить, чтобы музы пребывали в хорошем настроении, — не титанический труд. В Аполлоне крылся огромный потенциал. Из него бы получился отличный верховный бог.

Афина выгнула брови, и я прекрасно поняла ее скепсис. Слова «терпение» и «Зевс» абсолютно не сочетались друг с другом.

— Ты действительно смелая, — произнес он так тихо, что слышала лишь я. — Или хочешь такой быть. Ты стала бы для меня достойной парой. Что скажешь? — Никогда.

— Я не отличаюсь терпением, — тихо откликнулся он. — Значит, придется научиться.

Что-то в этом есть. Как говорил Калхас в больнице? «Ты делаешь зримое незримым».

Я уже сказал тебе: или все, или ничего. Ты сказала, что «ничего» тебя не устраивает, – так дай мне все.

Этот человек разрушил меня, мою жизнь, мои надежды и мечты. Правда, он подарил мне самый ценный подарок – нашего сына, но это произошло совершенно случайно.

Это напомнило мне, что все может быть и будет по-другому. Что у меня есть силы изменить свою жизнь.

Заметка для себя: перестань пытаться угодить людям, которые не хотят иметь с тобой ничего общего, как только у тебя появится парень. Конец связи.

Попытка причинить кому-то боль показывала только одно – больно тебе самому.

— Заставь мир восстать из пепла, Фейт.

Есть два типа людей: те, кто боится силы, и те, кто жаждет ее. Нас часто судят по тому, какие мы, а не по тому, кто мы.

— Не действие, а намерение отделяет добро от зла.

— Я твой, — прошептал он ей на ухо. — Пока не погаснет последняя звезда на небе, я полностью принадлежу тебе.

— Ты король, которого заслуживают люди, Ник. Если бы я могла загадать одно желание, то попросила бы долгую жизнь, чтобы самой увидеть твое правление.

В этот момент она дала себе личную клятву: что не потеряет себя и не позволит приручить, заставить замолчать или подчинить злой воле короля. Ради друзей она должна продолжить борьбу.

Я знаю, что у меня ужасное прошлое, и, честно говоря, я немногим лучше сейчас. У меня отвратительный характер. Я хочу убить каждого, кто на тебя посмотрит. Я не… не очень дружу со словами и чувствами. — Он делает глубокий вдох, и я понимаю, что парень волнуется почти так же сильно, как я. — Но я люблю тебя, Камилла. Я никогда не причиню тебе боль. Здесь ты можешь мне верить.

Просить меня сблизиться с ним — все равно что просить завязать дружбу с гремучей змеей.

Ключ к Энцо Галло — его сыновья. Но не Данте — тот слишком осторожен. И не Себастиан — он даже не гангстер. А вот Неро… Этот безрассудный, мстительный мелкий засранец. Слабое звено.

Когда я за рулем, я ощущаю полный покой. И даже немного счастья. Ветер обдувает мое лицо. Когда я прибавляю скорость, все кажется чистым и светлым. Я не замечаю мелкие детали — трещины, грязь и уродство. Но только до тех пор, пока не останавливаюсь.

Я смотрю на девушку. Смотрю по-настоящему в этом сумрачном, искаженном потоками дождя свете. Ее кожа будто сияет изнутри. Спутанные от влажности кудряшки обрамляют голову, словно безумный нимб. Огромные темные глаза полны грусти. Я вижу в них настоящую боль.

Эовин попыталась перехватить его взгляд. Очень хотелось посмотреть ему в глаза. Хотелось снова почувствовать их особую связь, дать ему понять, как сожалеет, и убедиться, что Харад понимает ее. Понимает как никто другой.

Она ненавидела чувство, когда не знаешь, чего ожидать. Чего ждут от нее самой.

Эовин слушала и не верила собственным ушам. Это не имело никакого смысла, и она поражалась, как кто-то в здравом уме хотя бы на мгновение мог принять за чистую монету подобную историю. Не находилось слов, чтобы комментировать эту глупость.

Казалось, в этот миг замедлилось само время. События развивались так неудержимо, и при этом Эовин видела все настолько четко и ясно, что от нее не ускользнула ни одна подробность жуткого происшествия.

И пусть в замке девочке ничего не угрожало, здесь у нее имелись крыша над головой и достаточно пищи, однако Эовин и сама понимала, как быстро эти блага теряют ценность, когда человеку одиноко и он будто сам себе не принадлежит.

Эндирион. Одно имя. Моя молитва. Моя любовь и жизнь. А также — очередная доза боли и страданий.

Я — чудовище, которое просто хотело любить и жить спокойно.

— Ты всегда будешь моей, — прошептал он, когда мы отстранились друг от друга и соприкоснулись лбами. — Несмотря на волю богов. Всегда, Фрея.

Где-то там сверкала молния, гремел гром, а мы продолжали любить друг друга, позабыв об остальном мире.

— Ты так прекрасна, Фрея, — с хищной улыбкой сказал он мне после очередного па. — А твой страх и слезы в глазах восхитительны, как и год назад.

Слова братьев пугали больше, чем тот, кто сейчас прятал меня от них. Я не хотела верить ушам и глазам, но это было реальностью.

Темный положил ладони на спину нерешительно, сдержанно, будто специально издевался над чувствами светлой, так бесстыдно прижавшейся к нему. Нужно привыкнуть к тому, что он делает не то, что хочет, а то, что умеет.

Кажется, я ступила на опасную территорию. С ним меня постоянно тянуло на откровенности. Никакого самообладания, выдержка нулевая, зато в груди словно разгорался маленький и игривый огонек.

Я мечтала о любви и поэтому смотрела на Дэйва как на единственную надежду влюбиться безумно и сильно, выйти замуж и создать семью.

— Тебе можно прижиматься ко мне, когда ты этого хочешь, а мне нет? Двойные стандарты.

— Это такая попытка поддерживать беседу или признание, что я начинаю тебе нравиться?

— Ну мы же «единственные» друг для друга. Еще капля особенности не навредит ситуации.

Любовь заключает в себе столько всего, о чем раньше никогда не думала и не знала… и одно из ее проявлений — быть лучшей версией себя, насколько это возможно, вопреки любым препятствиям, стоящим на твоем пути.

Мы не можем подарить свое сердце другому человеку, не полюбив сначала свое собственное.

Уже практически заснув, чувствую на щеке прикосновение ее губ, такое же легкое, как до этого. Щекотка, шепот, мимолетный поцелуй. Исцеление. Она кажется моим лекарством.

Мне кажется, волны шепчут мое имя. Может быть, они поют мне, и мое имя — любимая песня океана. «Кора».

Мы оба еще живы, и пока мы живы, есть надежда. Мне нужно оставаться в настоящем моменте. Это еще не конец.

— Конечно, мы можем сопереживать другим, но чтобы по-настоящему понять, через что я прошел, они должны прожить мою жизнь, а моя жизнь уникальна для меня и только для меня.

Теперь ее единственной проблемой оставался Джефф Грир, который был полон решимости за¬воевать ее расположение.

Расставание с прошлым при¬давало сил. Он позволил своему ужасному дет¬ству занять слишком много места в его сознании. Время отпустить его.

— Это тебе решать. Флирт или случайное сви¬дание могут превратиться в историю любви на всю жизнь. Все зависит от тебя, — вмешался Нэйтан.

Когда они катались на колесе обозрения, она с обожанием смотрела на него около тридцати секунд, прежде чем наклонилась для страстного поцелуя, который превратился в полноценный долгий поцелуй, чего у него не было с молодости.