Георгий поперхнулся недосказанным словом, и недоуменно уставился на Елизавету. И – увидел в ее руках пистолет. «Вальтер» это был или ТТ – для Георгия было неважно.

Не будет стали – не будет танков, самолетов и пушек. Не будет танков, самолетов и пушек – нечем будет стрелять по немецким солдатам. Нечем будет стрелять – немецкая армия одержит скорую победу.

Или пуля от Вилли, сказала, или застенки НКВД. Так что пока Георгию никак нельзя покушаться на жизнь Елизаветы. Нужно быть благоразумным и осторожным или, по крайней мере, выглядеть таковым.

Они вышли из ресторана. Георгий поддерживал Веронику под локоть. Она слегка пошатывалась. На улице Георгий невольно осмотрелся по сторонам. Ему отчего-то почудилось, что за ним и Вероникой кто-то наблюдает.

Когда погибла вся моя семья, я стал королем. Королем без королевства и без короны. У меня остался только один подданный — Третий. Но он предал миры, и коалиция заклеймила его врагом.

Зачарованный Тайрес. Это особое пространство, соединяющее все миры. Согласно одной из древних легенд, Зачарованный Тайрес — место, где боги трудились над созданием мира.

Магия выбрала тебя, Пайпер. В тебе пробудилась кровь первых — сигридцев, когда-то пришедших в этот мир.

— Двести лет назад в Сигрид вторглись демоны, — продолжил дядя Джон. — Еще до этого были выбраны сальваторы, которые должны были защитить миры, но они… Они не справились. Четвертый сальватор была убита еще до Вторжения, Первая исчезла, а Второй пал на поле битвы.

Скажем так, магия сальваторов схожа между собой, но при этом имеет отличия. Однако я точно знаю, что один сальватор всегда почувствует другого. Об этом упоминается во многих легендах.

— Темные создания всегда оставляют после себя след на тех, с кем они сталкиваются.

Женщины полагают, что в браке они прекрасно узнают все о своем мужчине. Это трагическая ошибка. Полную правду о супруге дама выяснит лишь в процессе развода с ним.

Когда ничего не получается в работе, отбрасываются ваши предложения, не принимаются проекты, в этот момент может прийти уныние и зашептать в уши: «Неудачник ты, и неудачником останешься». Вот в эту секунду нужно задать вопрос: а вдруг следующая попытка открыть свое дело окажется удачной? И в очередной раз пытаться влезть на вершину. Успех любит смелых, упорных, храбрых, тех, кто никогда не сдается

Женщинам хочется любви, нежных слов, комплиментов. Вот ты сейчас принес букет. Сколько в нем моих любимых белых роз? – Тридцать одна штука, – сообщил я. Но подружка маменьки не удовлетворилась ответом. – Почему такое количество? Я улыбнулся. – Бабушка всегда говорила мне: «Когда хочешь порадовать женщину, подари ей букет. Цветов в нем должно быть по количеству ее лет.

Около небольшой машины с надписью «Кофе тебе в стакан, булку в зубы» столпился народ. Толстый мужик в пуховике, на который он сверху натянул белый халат, наливал в бумажные стаканчики светло-коричневую жидкость и пел аки соловушка: – Берите кофеек, весь натуральный, из цикория со жмыхом. Дешево! Полезно! Согревает!

Когда дама закатывает мощный скандал, перечисляет все косяки парня, говорит: «А помнишь, как двадцать лет назад ты не поздравил меня с годовщиной нашей первой сосиски», это не приносит радости, но и не нагоняет ужас. Вот мрачное молчание – плохой знак, тут жди беды.

– Истинная женщина никогда не повышает голоса, не кричит, не затевает шумные скандалы, истинная женщина, не говоря ни слова, просто смотрит на мужчину, и у парня начинается паника. Бедняга пытается понять: о чем она так громко молчит, что он натворил, куда ему бежать, где прятаться!

Утром Алексей проснулся от грохота взлетающих на форсаже истребителей. Он долго глядел в потолок и напрасно пытался вспомнить, как попал в свой номер – опустошенная бутылка виски и «полировка» его шампанским дали о себе знать в полной мере.

В течение двух часов Шевцову задавали перекрестные вопросы, по результатам ответа на которые импровизированная комиссия пришла к выводу, что пациенту правомочно поставить диагноз «Полная ретроградная амнезия».

В палате Алекс увидел молодого парня, спящего под капельницей, со следами недавних ссадин на лице и, несмотря на глубокий послеоперационный сон, остатками гримасы, свидетельствующей о перенесенной физической и, вполне возможно, душевной боли.

Отойдя во внешнюю сторону и продолжая напряженно осматривать переднюю полусферу, в следующее мгновение ощутил удар. С какой стороны он пришелся, Алексей не понял, но в том, что истребитель потерял управление, убедился мгновенно.

Впереди прямо по курсу Алексей увидел несколько десятков строений, за которыми возвышалась очередная горная гряда. И, хотя высота их не превышала шестьсот-восемьсот метров, возникло ощущение, что они с Абдаллой оказались в западне.

В ответ Надир хитро улыбнулся, погрозил, как бы в шутку, пальцем и удалился. Постепенно он ненавязчиво выяснил практически все о личной и семейной жизни Алексея, и сам много рассказывал о себе.

Выстрел «вальтера» раздробил приклад автомата, отлетевшая щепка вонзилась разведчику в щеку. Но в ту же секунду он с разбега врезался в немца и вместе с ним упал на землю; они покатились по снегу.

Не успел Глеб сделать нескольких шагов, как из лежащей на боку машины раздались выстрелы. Стреляли из «вальтера», и стреляли метко: две пули, одна за другой, просвистели у разведчика над головой.

Глеб развернулся и послал две пули в стрелявшего, чтобы уничтожить его наверняка. Пятой пулей он уложил водителя «опеля». А поскольку его первая жертва, солдат с автоматом, еще пытался встать, Шубин добил его шестым выстрелом.

Он выхватил свой верный «ТТ» и выстрелил – не в лейтенанта, а в солдата с автоматом, потому что этот человек, стоявший наготове, с оружием в руках, был сейчас самым опасным противником.

Петерс выстрелил Шубину в предплечье из пистолета «ТТ». Даже если бы пуля попала в кость и застряла, и ее потом извлекли бы немецкие хирурги, у них не могло возникнуть вопросов: ведь это была русская пуля.

Лишь только германские танки двинулись в атаку, как их встретил шквальный огонь русских, производившийся из всех стволов. Атака закончилась, по сути, даже не начавшись, немецкие войска понесли большие потери.

Вы, люди, так зациклены на своем маленьком личном счастье.

Если бы кто-нибудь спросил меня, я бы рассказал, что люди сейчас далеко не так глупы, как раньше. Больше не выйдет вешать им лапшу на уши.

— Любовь переоценивают, — заявила богиня. — Она сводит людей с ума.

Он не доверяет своим чувствам. У вас, богов, вечно с этим проблемы.

Монстры обычно не стучат в дверь.

— Иногда я скучаю по тишине, — отрешенно ответил Аполлон. — Мир стал громче и быстрее. — А люди? Они изменились? — Нет. Вы раздражаете, как и всегда.

Хочется, чтобы ее сердцебиение стало моим метрономом. Писать песни из ее слов; тексты настолько прекрасные, что музыка сама будет стекаться к ним, а мне останется только выбирать подходящие мелодии.

Он заметил мою грусть. Так успокаивает, когда есть кто-то, сразу понимающий, что не все в порядке. Надеюсь, у меня получится вернуть ему это чувство, когда он будет в нем нуждаться.

Все время, что я на него смотрю, его губы не двигаются. И тем не менее он улыбается. Я же, наоборот, не могу не усмехнуться и тут же чувствую, как к щекам приливает жар, когда до меня доходит, что я пялюсь на его губы, как будто подумываю лизнуть их, заявляя, что он мой.

— Он для тебя недостаточно хорош? Кого ты ожидала — Кита Харрингтона? Серьезно, Билли, может, тебе стоит подогнать свои запросы под реальность? — Да я же не это имела в виду! Кит — это неплохо. Но Седрик Бенедикт… он слишком хорош для истории на одну ночь.

— Ты так и не понял? — Чего? — Ты был единственным вариантом. — Риша… — Спасибо, что меня терпишь. — Ты тоже, видимо, не все поняла. Или перепутала пару букв в слове «любишь».

— Ты не страшная. Просто… на любителя. — А ты не карлик. Просто ноги короткие. — Ладно, сдаюсь. Ты страшная. — А ты карлик.

Да не парься, Лех. Если ваши чувства взаимны, то рост не важен. Любовь все и всех уравнивает!

Да, по ночам я становлюсь действительно сопливой ванилькой. Надеюсь, никто об этом никогда не узнает.

— Ты просто нечто. — Ну уж какая есть.

— Чем больше я люблю себя, тем больше ненавижу окружающих. — Ха! Ты просто хочешь, чтобы они тоже тебя любили, и злишься, что этого не происходит.

— Я больше не могу тебя ненавидеть, Саш. Ты плохо стараешься. — Это все твои слезы, — хмыкает он, утыкаясь носом в мою макушку. — Ненавижу, когда ты плачешь.

Куда бежать, если везде рядом остается человек, которого он люто ненавидит, который мешает ему жить, дышать, радоваться? Некуда. Ведь от себя не убежишь.

Смерть забирает один раз и никогда и ни за что не отдает то, что попало ей в руки. Правда, в этот раз она от жадности прихватила две души вместо одной.

— Саш, я не знаю, что у тебя в голове, но… играй, пожалуйста, в эти игры с кем-нибудь другим. — Кроме тебя здесь никого нет, — глухо отзывается он, и я чувствую двойное дно в его ответе. Будто там, за этим напускным равнодушием кроется сочащаяся гноем печаль.

Настя заставляет его вспоминать, каким он был. Веселым мальчишкой, по-дурному влюбленным в девочку, которая, в свою очередь, питала нежные чувства к его лучшему другу. Тогда казалось, что это настоящая катастрофа. Как же Саша ошибался. Сейчас он отдал бы все, чтобы вернуться в беззаботное детство.

— Ты специально меня выбешиваешь! Вытаскиваешь наружу самое худшее! — О-о-о, так я твой демон-искуситель? Как почетно.