Порой из-за любви люди готовы на самые нелогичные поступки и самопожертвование.

Любовь — это и про разговоры, и про поцелуи. И про объятия, и про взаимопонимание, и про то, как засыпаешь и просыпаешься с мыслью об одном человеке. Любовь — это вообще про все.

Можно долго скитаться в поисках счастья и даже не догадываются, что любовь живет с тобой совсем рядом, на одной улице.

Иногда некоторые вещи не происходит просто потому, что им не суждено произойти. Сколько бы ты не смотрел на падающие звезды, Загадывай желание, не скрещивал пальцы, не молился, не кидал монетки в море, ни «сжигал» свою мечту в бокале шампанским на Новый год... Ничего не забывается просто потому, что не судьба. Нужно принять это как данность и жить дальше.

Для некоторых любовь — единственное спасение и смысл жить.

И вообще я больше не расстраиваюсь из-за того, что кто-то называет меня бегемотом под майонезом. А всем, кто переживает из-за того, что весы ему каждое утро показывают большую цифру, чем вчера, советую взвешиваться, держа в руках свою собаку или кота! Это не вы толстеете, это ваши любимчики слишком много едят!

Рецепт торта я нашла в Интернете, он назывался «Предсмертный рулет». Автор кондитерского шедевра писала: «Очень просто и офигенно вкусно. Представьте, что вы собрались на тот свет отъехать, вспомнили, что салаты на поминки нарезали, блинов напекли, мясо приготовили, а про сладкое... забыли!

Коробка издала шипение, свечка приняла вертикальное положение, стартовала вверх, врезалась в люстру и взорвалась. Светильник рухнул на стол. Французские бульдоги кинулись к Наде. Альберт Кузьмич прыгнул мне на грудь, а я со скоростью молодой ящерицы юркнула на кухню. Из столовой запахло чем-то кислым, воцарилась тишина, которую нарушил голос Димона: – Все живы?

Альберт Кузьмич поднял шерсть дыбом, издал звук, которого я до сих пор не слышала, нечто между утробным воем и ликующим рыком тигра при виде добычи, а потом налетел на миску и стал есть. Нет, жрать! Нет, хватать куски корма, давиться им, одновременно «петь» и хлебать коричневую подливку. – Мама родная! – ахнула Рина. – Никогда мальчика в таком состоянии не видела.

Производители косметики не обманули, морщины пропали. Ни одной не видно. Но разве на надувном мяче бывают складки? А мое лицо сейчас напоминало этот спортивный снаряд. Щеки начинались от линии роста волос и заканчивались в районе ключиц. Больше у меня на лице не было ничего. Ни носа, ни рта, ни глаз. Сначала я опешила, но потом сообразила: если я любуюсь собой в зеркале, значит, глаза на месте.

Если, встав на весы, втягиваешь изо всех сил живот, это не сделает тебя стройнее, зато ты увидишь цифру, появившуюся в окошке.

Как зло порождает другое зло, так и одно горе может породить другие беды, которые будут до бесконечности расходиться кругами от исходной точки. Прервать этот порочный круг невозможно, и я со смирением это принял. Но можно поставить волнорезы. Они хотя бы чуточку смягчат последствия, сделают их не столь разрушительными.

Сережа Зарубин отпускал ехидные замечания и давал ценные советы, а Настя смотрела на них и думала о том, какая же она счастливая. Только сейчас, на пороге шестидесятилетия, она начала понимать, что в момент выхода в отставку вступила в самую лучшую пору своей жизни, когда можно делать не то, что должна, а то, что хочется, что действительно интересно, приносит удовольствие.

Господи, как это противно! И как муторно! Как скучно! Служба собственной безопасности когда-то создавалась с вполне благородной целью: выявлять и пресекать должностные преступления в среде сотрудников милиции. И во что она превратилась? Впрочем, милиция тоже на месте не стояла, превратившись сперва в полицию, а теперь вообще непонятно во что…

«Да уж, - с неожиданной тоской подумал Сташис, - времена изменились кардинально. Когда-то человека с милицейским удостоверением пропускали всюду и безропотно, но это было так давно… Теперь полицию ни в грош не ставят, и любой охранник считает себя вправе нам отказывать, не пускать, запрещать. Кто-то же виноват в том, что так стало. Но кто?»

Владение приемами, свидетельствующее о специальной боевой подготовке, возможность получать полную информацию о наличии и состоянии камер наружного наблюдения, умение собирать сведения об образе жизни и маршрутах передвижения будущих жертв – все говорит в пользу того, что речь идет именно о полицейском. Ну что ж, больному легче, хотя бы понятно, где искать.

Сегодня он, как и всегда, сидел на скамейке в соседнем дворе. Тишина не была полной, рядом трасса, Третье кольцо, машины проезжают круглосуточно, и на шорох за спиной Олег внимания не обратил. Почувствовал прикосновение грубоватой ткани к шее и челюсти и почему-то мгновенно понял, что сейчас умрет. «Вот и хорошо, - успела промелькнуть последняя мысль. – Вот и слава богу. Наконец-то».

- Вот что получается, когда людей не допускают к архивам, - сердито проворчал Губанов. – Рождаются сплетни и черт знает какие мифы. Ладно, юноша, доставайте свои причиндалы, блокнотики, диктофончики или что там у вас припасено. И приготовьтесь слушать: история будет длинная. Рано вы меня со счетов списали, рано.

Глаза Карины были прикованы к одной из плит. - Ты знал? – негромко спросила она. Петр пожал плечами. - Конечно. - Ты об этом не говорил, - в голосе девушки звучал упрек.

«Вот она, закономерность бытия,– Ты разрушаешь жизни творческой интеллигенции, запрещаешь спектакли, фильмы и книги, увольняешь режиссеров и актеров. Ты уничтожаешь возможность заниматься делом, которому человек посвятил всего себя, вложил душу и здоровье, много чем пожертвовал, и само дело тоже уничтожаешь. Но проходит всего пятьдесят лет – и твоего имени уже никто не знает и не вспоминает."

- Там явно какая-то месть, - говорил Абрамян, сверкая яркими темными глазами. – Ты только представь: на рояле свечи расставлены, догоревшие, конечно, к тому моменту, как все обнаружилось, рядом на кушетке покойничек лежит, на груди фотография какой-то девахи и записка по-иностранному. На столе пустая бутылка из-под водки, а в мусорке упаковка из-под импортного лекарства.

На грудь, широкую и массивную, положить фотографию. Сверху, строго по диагонали черно-белого прямоугольного снимка, поместить узенькую полоску бумаги с короткой надписью, сделанной печатными буквами. Окинуть глазами сцену. Кажется, все идеально. Безупречно. Прощай, Владилен Семенович. Покойся с миром.

Старик меня тупо использовал для собственного развлечения, потому что на истории с Астаховым можно и про свою молодость потрындеть, и про семью, и про изменения в милиции.

, Сережа всегда вспоминал о рассвете. Он обязательно наступит, нужно только набраться терпения и подождать. Рано или поздно наступит рассвет, и станет светло. Сейчас же, впервые за все время, в его голову пришла совсем другая мысль: даже если рассвет наступит, то ему на смену снова придет тьма.

В общем, все понятно. Снова чувствуется мохнатая мускулистая лапа Комитета. Они и раньше были влиятельной силой, недаром же Андропов много лет подковерно воевал с Министром внутренних дел Щелоковым, стараясь отодвинуть его от Брежнева, чтобы ограничить возможности. Теперь и прокуратуру хотят под себя подмять. Они теперь главные в стране, захотят всем рулить.

– Пап, но коррупция же действительно есть! – в отчаянии воскликнула Настя. – Как же можно говорить, что ее нет, когда она есть! – Ее нет, – четко и раздельно произнес Леонид Петрович. – При советском политическом и государственном строе ее нет и быть не может.

Пустоты в своей квартире Настя Каменская не стеснялась и не испытывала ни малейшей неловкости, если гостям некуда было присесть. А что такого? Понятно же, что на обычную зарплату невозможно полностью обставить однокомнатное жилье за один месяц. Она честно зарабатывала, начиная со второго курса, переводила по трудовому соглашению материалы для Штаба МВД.

Сын бросил на подружку невольный взгляд, и Елена поняла, о чем он думает. Аленка так плохо одета… Впрочем, и Танюшка, и ее муж тоже ходят черт знает в чем. Покупают то, что есть в магазинах, потому что на то, чего в магазинах нет, зарплаты не хватает, а даже если бы и хватало – связей нужных нет. Похоже, Сережа и впрямь влюблен, раз думает о том, чтобы девочка не стеснялась своего нищенского вида.

Кто ж мог знать, что в этом году концерта не будет… С самого утра по телеку симфонический оркестр играет минорную музыку. Кто-то из властной верхушки умер, наверное. Но кто именно – пока не сообщают. Гости приехали вовремя, все собрались, кроме Михаила Филипповича. Лица у всех напряженные, растерянные. Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться: раз не сообщают ничего, значит, скончался САМ.

Но на самом деле мы любим того мужчину, который всегда готов взять на себя решение наших проблем. И таких мужей большинство. Но! Если супруг видит на градуснике цифру: тридцать семь, то в этом случае помощи от него не ждите. Бросайте все дела, ухаживайте за тяжелобольным. Температура тридцать семь, страшное испытание для мужчины.

Розовую блузку с зеленой юбкой, красное платье с алой шерстяной кофтой, фиолетовые бриджи с зелеными кедами, голубое пальто с такого же цвета платьем, обувью, сумкой, сапогами... Белка никогда не обращала внимания на улыбочки, ухмылочки, она одевается так, как ей хочется, никто ей не указ. И что получилось теперь? Весь мир полюбил белые носочки с босоножками, шубки из Чебурашки, сумки с надписями.

Руки схватились за булыжник, я начала подъем, неожиданно быстро добралась до потолка и увидела замочную скважину. И как поступить? Попробовать, подходит ли ключ к замку? Но ведь неизвестно, где окажусь. Остаться сидеть на одеяле? Пару мгновений Степанида провела в колебаниях, потом громко сказала: – Трус не играет в хоккей.

Если у женщины отсутствует золотой символ супружества на пальце, то это не означает, что она холостячка. Когда-то давно, в моей жизни появился человек, который подарил в знак своей любви украшение с очень дорогим камнем. Вот только оно не сделало меня счастливой и в конце концов перстень оказался брошен в реку.

Я встала со стула, сделала пару шагов и опустилась на мягкое сиденье. Раздался щелчок, мои ноги приподняла подставка. – Удобно? – улыбнулся Рудольф. – Да, – кивнула я. – Полный релакс, мебель антистресс, – продолжил парень, – заснуть в ней хочется. Я опять согласилась. – Верно. – Спокойной ночи, – вдруг воскликнул рассказчик, поднял руку, в которой оказался пистолет. Я ощутила укол и свет погас.

Невероятные глупости способна натворить женщина, которая считает себя умнее всех.

Свет от настольной лампы выделил знакомые черты лица, черные как мрак волосы, обсидиановые глаза и наглую усмешку на тонких губах. Хейли неловко отступила на шаг назад и наткнулась спиной на кресло, стоявшее позади.

Навязчивые мысли тут же сменились мыслями о еде. В животе протяжно заурчало, и девушка вспомнила, что последний раз ела еще днем, а за ужин не садилась, дожидаясь Криса.

Черты ее лица менялись, становились нежнее и женственнее. Иссиня-черные волосы отросли до пояса и словно темным переливающимся полотном укрывали изящную спину.

А потом снова боль. И разочарования. И обида. И снова все по кругу.

Но улыбка эта была не настоящей. Она скрывала истинные чувства Хейли.

Ей хотелось рисовать, но почему-то не получалось. Образы в ее голове смешались, а мысли путались. Она была растеряна.

Жизнь слишком коротка, и не стоит тратить ее на то, чтобы лелеять в душе вражду или запоминать обиды.

И вот, сидя с книгой на коленях, я была счастлива; по-своему, но счастлива. Я боялась только одного – что мне помешают.

Иногда одно слово может прозвучать теплее, чем множество слов.

Быть вместе – значит для нас чувствовать себя так же непринужденно, как в одиночестве, и так же весело, как в обществе.

Уважай себя настолько, чтобы не отдавать всех сил души и сердца тому, кому они не нужны и в ком это вызвало бы только пренебрежение.

Когда мы напряжены, мы в психозе, в тревоге и в тени мы привлекаем только напряжение и опустошающие нас энергии. Когда мы наполнены светом — мы чувствуем святость.

Жизнь каждый день тестирует наши состояния. А если вот такое хорошее событие произойдет, что ты скажешь? А если вот так плохо будет, как тогда? Сможешь ли ты, несмотря ни на что, остаться в гармонии?

В наше время из каждого билборда / курса звучит «мы сделаем вас знаменитыми / богатыми», но все забывают, что богатство не равно счастью. Знаменитость не равна радости.

Мой путь начался со встречи с учителем. Я задала себе вопрос: «В чем моя миссия, мое предназначение?», и этот во- прос сразу же был подхвачен Вселенной. Через пару недель меня повели за руку познакомиться с Лео — моим учителем,