— Дорогая моя, вам нужно как следует выспаться. Сон лечит! А Рим... Рим – вечный город, он вас покорно будет ждать.

В комнате повисла неуютная пауза. Психиатр знал, что она снова врет: это было заметно по тому, как его черные глаза быстро пробежали по ее лицу. Со временем Виктория тоже научилась понимать язык тела и внимательнее следить за своими жестами. Но как бы она ни старалась держать себя в руках, иногда невозможно не кусать ногти, не дергать плечами и не поджимать губы. Все это выдавало ее.

Осознание того, что за тобой следят, было отвратительным. Казалось, в любой момент могло случиться что-то плохое. Она чувствовала себя связанной по рукам, неспособной защититься.

Виктория схватила нож и, прихрамывая, подошла ближе. Ощущения были такие, будто ядовитые муравьи ползают по лодыжке, пожирая плоть, чтобы добраться до костей. Ей хотелось спросить, кто там, но она сдержалась. Сердце колотилось с оглушающей частотой.

Девушку охватило чувство, будто происходит что-то очень неправильное. Прошлое оставило глубокую рану, но та зажила, и Виктория научилась не бередить ее. А теперь, встретившись с отцом убийцы своей семьи, она собиралась все разрушить, вскрыть рану, которая снова начнет кровоточить.

Викторию трудно удержать. Мы продолжаем в таком духе уже давно, а дело так и не сдвинулось с мертвой точки. Шаг вперед, еще шажок – и начинай сначала. Мне кажется, пора сделать решительный ход – так сказать, взять быка за рога. Мои ладони вспотели, сердце бешено колотится. Жду не дождусь. На этот раз я не сомневаюсь, что все пройдет замечательно.

Но это была не вся история. Есть кое-что, о чем не знает никто – даже доктор Макс. В свое время газеты не написали об этом, а с годами Виктория так тщательно отрепетировала свою версию, что никто не сможет заподозрить, будто она что-то умалчивает.

Страшно, но отчасти это и есть истина. Мегаполис со своими устоями заканчивается через несколько десятков километров, и на смену ему встают давно забытые городским жителям люди искренней силы.

Мы, городские жители, зачастую отстраняемся от природы, которая является частью нас. Мы сами куем себе цепи и замуровываем себя в бетонные кре-пости. На лоне природы, окруженные свободными людьми, порой становится дискомфортно, ведь мы привыкли держать внутреннюю свободу взаперти на про-тяжении долгого времени.

Как часто бывает, жизнь сама все расставляет по местам.

Настоящая, глубокая взаимосвязь с природой определяется ни количе-ством восторженных вздохов, ни числом фотографий в телефоне, ни галочками над маршрутами, поставленными на карте твоих желаний. Я убеждена, что еди-нение происходит тогда, когда тебе не нужно доказывать никому свое местона-хождение, когда ты вместо восторженности от искусных берегов великой реки погружаешься в рутину.

В дальних странствиях наступает момент, когда доверяешь уже не только себе и напарнику, но и окружающим людям. Шаг за шагом – и перед тобой уже вырисовывается будущее, размытое, но вместе с тем будто бы цельное.

Снег растаял. Жизнь продолжается.

Истинный друг - это тот, кто может оценить твое счастье, радоваться вместе с тобой, пусть даже ему самому не слишком весело.

Тайное всегда становится явным. Но иногда на это уходит целая жизнь.

Ради любимых людей мы способны сделать все, что угодно.

Кропоткин находит всюду ростки коммунизма. Даже буржуа, то есть капиталисты <...>, оценили коммунистические начала и внедрили некоторые элементы в свои бизнес-модели. Например, вы решили отправиться в плавание на пароходе или поселиться в швейцарском пансионате. За фиксированную плату вы можете пользоваться всеми удобствами, не задумываясь о том, сколько съели за общим столом или выпили в баре.

Томас Мор был новатором своего времени в отношении восприятия смерти. В Утопии религия и государство не запрещают, а поощряют уход больных из жизни, чтобы их мучения закончились. Это святое и почетное дело, на которое благословляют людей священники. Об остальных больных утопийцы заботятся с большим усердием и делают все, чтобы вернуть им здоровье...

Герой романов Джоан Роулинг с магическими способностями — Гарри Поттер — мог словом зажечь свет на конце своей палочки, поразить врагов, заставить предметы парить в воздухе. В детстве мы мечтали обнаружить в себе способности к магии и творить необыкновенные чудеса, подобно героям романа про волшебников. На самом деле такая способность есть у каждого, достаточно лишь начать изучать науку.

На плечи гида или руководителя выпадает крайне ответственная задача: максимально правильно оценить ситуацию с погодой, состоянием участников, и попытаться, на основе своего накопленного предыдущего опыта и даже некой приобретенной горной интуиции правильно спрогнозировать шансы на успех или поражение. Причем на принятие решения у тебя есть всего несколько минут. А то и меньше...

Воспоминания шестилетней давности кружили в голове частичками пепла. Прибытие Айдана всколыхнуло бурю в застоявшемся душевном болоте. Как усмирить ее вновь, я не знала.

Я вдруг совершенно ясно увидел перед собой оби-женную девчонку, отчего взбеленился сильнее. Надо же, ей не пришлась по душе моя дерзость! Можно подумать, я наслаждался, ощущая себя жарящимся на вертеле гусем!

— Если вы запамятовали, Амаль Кахир, мои тени с легкостью тушат ваше пламя. В равном поединке я одержу победу. Впрочем, вы всегда можете влить в меня зелье навиров и получить преимущество, процедил я, не сводя взгляда с наместницы.

— Отец, вы же знаете — я вся в мать. Собственный шепот напомнил мне шипение одной из змей, полчища которых сегодня ночью погибли в бушующем пламени. Их ползло к Вароссе все боль-ше, будто гады со всего материка решили поселиться в городе роз.

Я должен был добраться до него во что бы то ни стало! Сил осталось не так много, но мне понадобится каждая их крупица. Я сосредоточился на бушующей внутри тьме и направил на кадара все тени, какие только откликнулись на зов.

Небольшой огонек затрепетал на ладони, и я стис-нула зубы. Даже малый жар приносил страдание. О большом пламени лучше и не помышлять, иначе руки и вправду обуглятся до костей, как и предрекал Беркут.

Самое важное, что у нас есть – возможность выбора. Судьбы не существует. Когда вы говорите, смирившись с неудачей, «так суждено», вы выбираете эту неудачу. Говорите «я такой», выбираете таким быть. Наши силы ничем не ограничены, а чувства могут длиться бесконечно долго, если вы их выбрали и продолжаете делать это каждый день.

– Я горжусь тобой, – хрипло произносит он. – Честно. Пойми правильно, я не претендую на твои заслуги. Не собираюсь сравнивать и проводить параллели. Я… у меня слов нет. Ты такая умница, Ален. Это потрясающе. Ты потрясающая!

Не часто я слышала эти слова, а ведь когда-то они были главной целью в жизни. Получить любовь, заслужить ее. Выстрадать и вытерпеть. Хорошо, что мне помогли понять, как на самом деле это работает. Любовь всегда с тобой. К себе, к миру, к людям. Ее нельзя требовать, нельзя купить или обменять.

Вот за что я люблю встречи с бабушкой, так это за рассказы о маме и папе. Пусть они уже не со мной, но я их часть. Их обоих.

– Тебе удобно? – спрашиваю я. – Переживаешь за меня? – колко усмехается он. – Какая ты все-таки дурочка, Алена. Спи давай. Мне нормально.

– Вряд ли мне будет достаточно дружбы, – голос Мнаца застает меня перед открытой дверью. – Вряд ли мне будет достаточно роли игрушки. – Тогда попытайся влюбить меня. Он бросает мне вызов? Какая глупость! – Даже пробовать не стану, – отвечаю я и поспешно выхожу из комнаты. Тяжелый вздох срывается с губ. Не знаю, кто вообще может влюбить его в себя, но это точно не я.

Никто в этом чертовом дворце не заслуживает доверия. Все они — гадюки. По всей видимости, безумный бард в подземелье— единственный, кто говорит здесь хоть что-то разумное.

Преврати свое горе в ярость. Борись за то, чего лишилась. Защити тех, кто остался.

— Я люблю тебя больше, чем ты можешь представить. — Она проглотила слезы. — Какая-то любовь проходит, меняется или вовсе предает. Но не сестринская любовь. Она навсегда. Я вернусь за тобой, маленький дракон.

— Я не знаю, как уйти, — прохрипела она. Роуэн мягко улыбнулся ей, его зрачки сильно расширились. — Встаешь и уходишь, вот и все. — У меня нет сил. — Сильнее тебя я никого не знаю.

Из-за верлантийцев ее мать настолько боялась за свою жизнь, что была вынуждена бежать из королевства. На северных темных эльфов требовалось найти управу. Их народ славился жестокостью, довериться им мог лишь глупец, а их языки и мечи по остроте не уступали их ушам. Своей алчностью они заражали все, к чему прикладывали руку. И когда они захотят развязать войну с островами — лишь вопрос времени.

Он кивнул в сторону группы дворян, глядевших на них. — Вы действительно думаете, что вы им интересны? Дикая принцесса, выросшая с драконами? Вы, конечно, забавная, но отныне стали частью грандиозной игры. Все уже делают ставки, как долго вы проживете.

«Нет, океан не станет моей погибелью, — говорю я себе. — Даже в благой форме я все еще остаюсь шелки. А вода — их владения».

До того, как я сбежала, отец считал, что лучший способ уберечь меня от королевы Нимуэ — выдать меня замуж за члена королевской семьи, правящей на суше. Вот тут-то и появился принц Франко из Лунного королевства. Тем не менее, он был вампиром, способным прочитать каждую эмоцию, каждую ложь... Не лучшая партия для кого-то с таким количеством секретов, как у меня.

Осознание того, что, возможно, я не смогу сделать то, что мне было велено, не захочу спасать собственную жизнь… Это осознание слишком мучительно, чтобы его выносить.

Я подхожу к краю утеса, с которого открывается вид на волнуемый ветром океан, и делаю глубокий вдох. Соленый на вкус воздух пахнет домом. Я закрываю глаза, пытаясь представить, что нахожусь совсем не здесь, а там, где хотела бы быть, — во дворце Бершарбор.

Я хочу спросить, почему он считает, что не заслуживает счастья, но не могу вымолвить и слова, не могу сделать хоть что-то, кроме как смотреть на его губы, когда он подходит ближе. Все еще опираясь предплечьем о ствол над моей головой, Дориан поднимает другую руку с моего плеча и подносит к щеке, чтобы мягко обхватить ее ладонью.

Если расскажу ему о том, что сделала, станет ли он злиться на меня? За минувшие годы я исцелила сотни живых существ, но применять мою силу к человеку — совсем другое дело, как и иметь дело с магией.

Мы оба были бессмертными, а вечность — это долгий срок, чтобы пытаться кого-то избегать.

Ты совершала безрассудные поступки в прошлом,но ты к тому же очень предана своим друзьям и у тебя доброе сердце. Сахир говорит, что ты приносишь сырое мясо, чтобы угостить виверну, когда навещаешь церберов, хотя это существо, скорее всего, убило бы тебя будь у него возможность.

Она посмотрела на меня с насмешкой на красивом лице, будто это я была в ответе за случившееся. Почему, черт возьми, все думали, что я имею к этому какое-то отношение?

— Вечность — это долго, но нам необязательно думать об этом прямо сейчас. Давай не будем спешить и посмотрим, что выйдет.

Выставка не стала идеальным макетом СССР, она развивалась как самостоятельный город, со своими проблемами, удачами, архитектурой, градостроительными и транспортными решениями. Но при этом оставалась выставкой, чем-то немного искусственным и игрушечным, что привело к удивительным и даже фантастическим архитектурным решениям, которыми может насладиться любой и абсолютно бесплатно.

Можно сказать, что здание МИД подвело черту, обобщив американский и советский опыт в ребристом стиле, взяв из них самое лучшее и поставив себя на самое лучшее, на наш взгляд, место для высотного здания в Москве. И даже доделанный уже в процессе строительства шпиль не испортил целостности здания, такой в нем был заложен потенциал.