Я ей не поверила. Ведь она не знала ни про таблетки, ни про провалы в памяти. А рассказывать о них я, разумеется, не собиралась, предпочтя свернуть разговор. Но осадок остался. Что-то царапалось в памяти, не давало покоя.

Я улыбнулась, вдыхая тонкий, немного мускусный запах его лосьона после бритья. Так хотелось закрыть глаза и положить голову ему на грудь, хотя бы на миг… Вспомнить, как это бывает, когда есть тот, на кого можно опереться, рядом с кем беда не беда. Господи, до чего же я устала…

– Эви! – завопила я, сунула ноги в шлепанцы у дверей и в спешке чуть не перелетела через порог. Остановившись на крыльце, окинула взглядом клочковатый газон и край уродливой изгороди. Эви во дворе не было.

Я казалась себе старым непарным носком, который вывернули наизнанку и бросили в темный угол, где он и лежит, бесполезный и никому не нужный.

На втором этаже дома, соседнего с домом Сэл, качнулась занавеска. За ней угадывался чей-то силуэт – кто-то только что отошел от окна. Кто-то следил за нами оттуда.

Би-ип, х-сс, х-сс, би-ип. Так теперь звучит моя жизнь. Вернее, то, что от нее осталось.

Я всегда буду бороться с матерью и тем гневом, который унаследовала от нее. Но этот процесс обнажил мою жизнь и вскрыл все мои раны. И вот сама глубокая из них: я всегда чувствовала, что со мной что-то не так, что в глубине моей души таится что-то темное и грязное. Что-то такое, чего невозможно исправить и что невозможно любить. В детстве я сильнее боялась собственную мать, чем убийцу-психопата.

Ганнери почувствовал, что земля под ногами мягкая. Он опустился на колени и принялся рыть землю руками — влажная земля легко подавалась. Остальные полицейские собрались вокруг него. — Я что-то нашел! — крикнул он, вытаскивая найденный предмет. — Господи боже мой! С этими словами он выронил найденное прямо на землю. Том Ганнери нашел человеческую руку.

Тони взял в свой «лесной сад» Маршу, одну из своих поклонниц. Марша шла впереди, и вдруг почувствовала, как что-то с глухим стуком ударило ее в спину. Оглянувшись, она увидела на земле стрелу. Тони подбежал, извинился за «случайный» выстрел, сказал, что он целился куда-то, но стрела срикошетила о дерево и ударила ее в спину по ошибке.

Иногда Тони увозил нас из города к кладбищу Пайн-Гроув на границе леса Труро. Ему нравилось в этом месте — там было тихо и спокойно, а мужчине, у которого дома двое маленьких детей, нужно хоть где-то побыть в тишине и покое. Иногда мы катались целый день и возвращались уже после заката, голодные, усталые и сонные. Мама не возражала — похоже, она вообще не замечала, что нас нет.

Она поняла, что Тони способен получить сексуальное удовлетворение, только когда она теряла сознание или находилась на грани кататонии — до этого состояния он доводил ее хлоральгидратом, «наркотиком насильника». Это сильное седативное средство было в таксидермическом наборе Тони. Авис спрашивала, почему секс ему нужен только с бесчувственным телом — «словно с мертвой».

Я тряхнула головой, чтобы отогнать видение и снова повернулась к маме. — Серийным убийцей?! Тони?! Бэбиситтер?! Но мы ездили вместе с ним по всему Кейпу, — пробормотала я. — Он брал нас с собой на свалку и в лес Труро…. Тони был Вампиром из Кейп-Кода? Наш Тони? Серийный убийца? Я не могла подобрать слов. — Да, ну и что? — ответила мама, потянувшись за джином. — Он же тебя не убил, верно?

Магия огня считается довольно редким даром. Большинство из нас обладают лишь силой и скоростью по сравнению со смертными. Кое-кто владеет магией льда. Способность вызвать дождь или шторм — это магия стихий. Но огонь — только самые могущественные могут вызвать огонь. В основном им владеют представители королевских семей. Некоторые говорят, будто это означает, что тебя коснулся сам Люцифер.

Давай начнем с лилит, с инкубов и суккубов. Это демоны похоти, главные соблазнители нашего мира. Они питаются желанием. До того, как демоны были заперты в Городе Шипов, лилит свободно бродили по пуританским городам, соблазняя встревоженных смертных. Но также они совращали и демонов.

Порой опасность можно почувствовать еще до того, как успеваешь ее заметить.

Но есть еще кое-что пугающее: в редких случаях, когда демоны переезжают в чужой город, они должны пройти обряд посвящения под названием Адское Испытание. Оно должно доказать, что демонские боги благословляют новоприбывшего.

Между их городами нет связи. Приезжая в новый город, демоны не смогут рассказать о старом. Это одно из условий капитуляции в великой войне с демонами. Кстати, договор был скреплен магией. Пуритане считали, что если демоны начнут общаться друг с другом, то станут сильнее и восстанут против смертных, поэтому никто ничего не может рассказать о положении в Англии.

Демоны полны суеверий. Когда происходит что-то ужасное, это место считается проклятым. В нем поселяются призраки.

Бюст у Вики что надо, бедра широкие, ноги сильные, икры рельефные. Глазастенькая, курносенькая, губастенькая. В молодости она была очень хороша собой, да и сейчас, в общем-то, смотрелась аппетитно.

Перед самым выстрелом Трофим услышал голос Таи. Она что-то сказала, и тут же громыхнуло, языки пламени ударили в лицо. Трофим дернулся, открыл глаза и обнаружил себя в машине.

Удобный случай представился, но в ход пошло куда более серьезное оружие, чем кинжальный клинок. Пистолет с глушителем – это может, и грубо, зато надежно и наверняка.

Трофим ясно представил, как было дело. Мурат вышел на него, что-то спросил, тот улыбнулся и вдруг обнажил клинок. Удар в сердце оказался таким же стремительным. Мурат успел только испугаться и удивиться.

В "скорой помощи" Дима уже не нуждался. Дыхание остановилось, взгляд остекленел. Трофим нащупал яремную вену на шее, но пульс уже и близко не прощупывался.

– Вы умрете последним, – тем же ровным, начисто лишенным эмоций голосом предрек телефонный робот. От возмущения Трофим вытянулся в лице.

Пока у него есть тут власть, он будет нам нужен. А власть он будет иметь, пока у него будет больше винтовок и пистолетов.

Неужели ей недостаточно той, первой игры с ее сердцем? Разве один раз он уже не разорвал ее надвое и не скормил волкам?

Я была воспитана в ненависти, Рома. Я никогда не могла быть твоей возлюбленной, только убийцей.

Ты даешь мне слово, но ты всегда был лжецом.

Слишком много добрых сердец черствеют каждый день.

Воспоминания жестоки – достаточно им почуять аромат крови, и они оживают.

Кейт искала телефон в сумке и не услышала, как он приблизился. Получив удар по затылку, она даже не успела испугаться. Рухнула наземь и мгновенно потеряла сознание…

– Кадир? Что такое? Вы можете говорить громче? – Он здесь, – прошептал Кадир. – Тот человек. Он ищет Грейс. – Он у вас? – Нельзя, чтобы он услышал. Он опасен. – Кадир, вам нужно… – Я знаю, где Грейс. – Это точно? – Предполагаю. Но почти уверен.

Холм уже порос травой и клевером. Он появился здесь не этим летом, поскольку природа уже заявила на него свои права, но Патрик оказался прав: земля еще не осела, и при ближайшем рассмотрении можно было различить комья, явно выбранные лопатой. – Слишком вытянутая, – заметила Джейн. – Для собаки и в самом деле великовато. – Готов поспорить, – сказал старший инспектор, – что мы разыскали Нила Кортни.

Возможно, ей следовало вызвать полицию, забаррикадировать дверь и дождаться, пока приедет патруль. Но как это будет выглядеть? Пожилая женщина жалуется на плохой сон и уже которую неделю воображает непонятно что… И в этот самый момент Мелисса услышала, как тихо закрылась автомобильная дверь. Значит, это была машина. Ее разбудил звук мотора в ночи.

– У нее новый друг. Она приедет с ним. Джонас… откуда у меня такое скверное предчувствие? – Потому что ты видишь в ней соперницу, – ответил Джонас. – И от этого тебе не по себе. Все будет хорошо, Стелла. Поверь мне. И только позднее, по прошествии многих недель, он признался, что ему тоже стало тогда не по себе. И появилось дурное предчувствие, которое он, однако, тотчас подавил…

Ричард хотел что-то сказать. Теперь он знал, с кем имеет дело. Догадался, о каких подробностях прошлой жизни говорил его истязатель. И как же он сразу этого не понял? Но было слишком поздно. Ричард уже не мог говорить. Он еще дышал. Яростно, безумно, лихорадочно, все быстрее… Вдыхал последние капли кислорода в своей жизни.

Я не боюсь смерти, но не хочу умирать, если хотя бы раз не почувствую, как его губы прижимаются к моим. Хотя бы на миг. Меня преследуют воспоминания о по-целуях других ка внутри меня. Нежные, сладкие и страстные поцелуи. Чувственные и медленные поце-луи, от которых перехватывает дыхание. Спешные и неловкие поцелуи, от которых сердце бьется быстрее.

Я фокусирую взгляд и вижу демонов. Их очертания дрожат, как мираж в полуденную жару, а их широкие крылья сделаны из мрачных теней. Я лежу на песке так долго, что небо приобрело пасмурный оттенок и надо мной закружили ночные ястребы. Они неистовствуют, бросаются друг на друга, и их перья осыпаются вниз. Демоны говорят мне то, что я уже знаю.

Когда я была маленькой, мой отец рассказывал мне много историй. Забавных. Печальных. Глупых. Но од-нажды он рассказал мне историю про любовь. Я хорошо запомнила это событие, и теперь оно возвращается ко мне в виде сновидений.

Магия кружится в воздухе. Фиолетовая, розовая, желтая, черная, синяя. Цвета так и вьются вокруг. Огоньки касаются моей кожи, и я оказываюсь в двух местах одновременно. Чувство, словно связь моей ка с телом ослабла. Нет. Я повсюду. Так вот каково это — обладать магией, чувствовать ее, владеть ею? Пожалуйста, Хека, благослови меня этим даром.

— Наша величайшая сила заключается не в нашей магии, а в наших сердцах, Маленькая Жрица.

Я никогда не думал, что являюсь сексуальным наркоманом. Будучи чемпионом, я рассматривал занятия сексом со всеми этими женщинами в качестве своего рода бонуса. Предполагалось, что можно владеть всеми этими телами вокруг, горящими желанием. Я никогда не знал, что если заниматься сексом со многими женщинами, то это больше отнимает, чем дает.

Чечня оказалась удивительным местом. Как только я оказался там, мне вручили автомат. Я чертовски нервничал. Вообще-то я не любитель пострелять, но, черт возьми, в чужой монастырь со своим уставом не ходят. Меня чествовали по всей Чечне как исламского героя. Какой там, в задницу, герой — я был просто обдолбанным кокаинистом!

К тому, что происходило в тюрьме, нельзя было применять обычные стандарты. Рассуждая о гомосексуализме на воле, вы можете представлять себе некоего беззащитного, безропотного бедолагу, которым можно просто воспользоваться. Здесь все было не так. Эти люди были бойцами, они могли моментально прикончить тебя. Ты видел, как по двору прогуливаются, держась за руки, два здоровенных, сильных парня.

Как личность, Тупак был кремень. Он видел слишком много боли и лишений. Жизненный опыт Тупака, который был рожден в тюрьме и видел, как друзей его матери убивали или навсегда замуровывали в тюрьме, сформировал у него установку на полное неприятие и отрицание всего, своего рода нигилизм. Он шел по жизни на автопилоте и делал все, что мог. Тупак был настоящим борцом за свободу.

Спустя примерно год я начал собственные квартирные кражи. Это было выгодно, хотя тусовки на улице и карманные кражи в толпе были заманчивее. Ты хватаешь дамские украшения, и копы гонятся за тобой — то, что мы называли: «Пришли герои и решили все проблемы». Это был больший риск за меньшие деньги, но мы любили острые ощущения. Чтобы быть удачливым карманным вором, у тебя должен быть напарник.

Я начал покупать и нюхать кокс с одиннадцати лет, а спиртное я попробовал еще ребенком. Я вообще родом из уважаемой династии пьяниц. Моя мать обычно давала мне бормотуху или джин, чтобы я заснул. За исключением одного двухлетнего периода и своего тюремного срока, я всегда пил. И это было неудивительно, так как все мои образцы для подражания, о которых я читал, были заядлыми алкашами.

— Одна девушка, ее звали Хёнок, погибла, когда пыталась убежать от похитителя. — Она упала с обрыва. Возможно, бежала за своим любовником. — Ей было всего четырнадцать. — Крестьянки рано взрослеют.

— Хочешь найти отца? Вот тебе загадка: насколько большой должна быть взятка, чтобы красавицу не тронули?

Я вдруг почувствовала жжение где-то в груди, будто проглотила кипящий чай. Боль все усиливалась, пока не превратилась в слова: так нечестно! Я все делала правильно, я была послушной, и вот он оставил меня ради другой своей дочери, которая доставляла одни неприятности.