— Выходит, что, если Изводящая Тень и правда произошла от какого-то божества, — рассуждала Кас вслух, — скорее всего, это либо среднее, либо одно из высших божеств, потому что иначе цветы, наполненные магией Призмы, смогли бы исцелить болезнь.

Язык, на котором был написан текст, оказался ей незнаком, однако встретилось несколько выделенных жирным шрифтом имен, которые она прекрасно знала. Это были имена пятнадцати самых могущественных богов и богинь их мира, которые, по ее сведениям, одинаково произносились на всех человеческих языках.

Не дождавшись ответа, она закатила глаза, подумав про себя: «Неужели он возомнил себя настолько могущественным, что считает себя помехой для моего побега?»

— Вы отсюда родом? — Я родом отовсюду и ниоткуда! — Таков был ее обычный уклончивый ответ на этот вопрос.

Не заставляй меня влюбляться в тебя еще больше.

Я не бегаю за женщинами. Я – вечный холостяк. Меня это устраивает. Если я впущу людей в свою жизнь, то они могут увидеть то, что им не понравится. Делайла уже видела все мои пороки. И все равно рядом.

Гордость – странная штука. Мы склонны думать, что действуем себе во благо, не желая зависеть от других. Было ли дело в гордости или в эго, которое заставило меня прогнать Делайлу, когда та пыталась помочь? Зудящий, тугой ком в животе заставляет задуматься, что, может, истинная гордость – это способность с достоинством принимать ситуацию такой, какая она есть.

Спорить с ним – все равно что примерять узкие джинсы, которые вы достали из шкафа спустя несколько лет и которые все еще подходят, хоть и сидят плотно.

Знаю ли я Делайлу? Да, знаю, хотя ей это бы не понравилось. И она знает меня. От этого в груди странное чувство – отчасти волнение, отчасти отвращение, – словно меня против собственной воли раздевают догола, и я не понимаю, нравится мне это или нет.

Холодный и зачастую молчаливый Мейкон нередко смотрел на меня так, словно не мог понять, почему мы дышим одним воздухом. Пожалуй, это было единственное, в чем мы сошлись. Потому что в остальном мы сходились так же, как снег и соль.

Ты будешь либо концом, либо вечностью. Богини бросили для тебя камень. Найди пятый элемент.

Может быть, именно поэтому небо продолжало сводить нас вместе. Может быть, именно поэтому они ненавидели нас обоих.

Его голос был низким и глубоким. Покорным и дерзким. Я смотрела на него и видела короля и шута одновременно. Звезды, ночь и солнце. Каким‑то образом все они объединились, чтобы создать его.

Единственное, что было знакомо мне в новом мире, — это небо. В то время как все менялось, даже я менялась со временем, только небо оставалось неизменным, куда бы я ни пошла. Небо было единственной веткой, за которую я держалась.

Мой дед часто посмеивался надо мной, утверждая, что я нашла убежище в небесах, потому что боюсь моря. Я не могла отрицать этого, но каждый раз, когда поднимала голову вверх, слышала там музыку, как будто получала приглашение от облаков.

Самой величайшей страстью, связывающей меня с этим миром, было небо. Я никогда не могла оторваться от магии звезд и таящейся в них великой тайны. Для меня настоящей магией было само небо.

Я не хочу, чтобы мной пользовались и бросали меня, будто я какая-то ненужная вещь.

Мне нравится, как ты меня ненавидишь. Вспышка молнии осветила комнату, выхватывая из темноты зеленые глаза, подведенные черной сажей, и порочные губы.

В темноте прозвучал хриплый смешок, убаюкивая меня своим теплом. Я даже не заметила, как провалилась в сон.

Эйвин не раз говорила, что мой острый язык меня до добра не доведет. Только вот я даже представить не могла, что в итоге окажусь непонятно где со сломанным экипажем, а проводник бросит меня незадолго до наступления темноты.

Нет проклятия хуже, чем любовь.

Существует пять языков любви: подарки, помощь, время, слова и прикосновения. У каждого человека есть свой язык любви.

Я рано поняла, что в жизни нет настоящих злодеев, есть только люди, которые пострадали так сильно, что забыли, каково быть хорошими.

Я так долго был один, ожидая, что однажды одиночество перестанет казаться мне чем-то печальным. Этого не случилось. Каждую ночь я лежу в постели, и одиночество целиком меня поглощает.

Если хочешь достичь успеха — не прекращай пытаться.

Я верю, что любовь — это взрыв, пожар в душе. И когда она становится настолько сильной, что пронзает тебя насквозь, тебе неизбежно приходится выразить ее словами.

Если в моей жизни и было что-то постоянное, так это любовь моей матери. Мне никогда не приходилось в ней сомневаться — так же, как и моему отцу. Она была живым воплощением «любви до гроба» — верной до конца.

Но если он сражался и видел, как убивали его товарищей, видел, как улицы окрашивались в багровый цвет невинной кровью, то его дух невозможно сломить. Он достоин восхищения за одно лишь мужество.

Она была человеком, никем, и так будет всегда. Им нельзя появляться вместе. Она никогда не сможет рассказать друзьям об их знакомстве, да и о нем самом. Никто не поймет, и никто не одобрит их союз.

Рядом с ним ее ждала бы размеренная, безопасная и, без сомнения, по большей части счастливая жизнь. Возможно, именно это ее и пугало.

— Последний раз, Фейт. И спасибо тебе, правда. Ты храбрее всех, кого я знаю, — сказал Феррис, положив руку ей на плечо.

— Ты очень много для меня значишь, Фейт. И я никому не позволю причинить тебе боль, — произнес он так тихо, что у нее сжалось сердце.

Он выглядел счастливым. Таким, каким она никогда прежде его не видела. И в душе зажегся маленький лучик надежды среди прочих тяжелых переживаний. Осознание того, что она может сделать его счастливым — возможно, в этом и кроется ее спасение.

Его глаза. Я ожидала найти в них облегчение и счастье, ведь он видит меня спустя столько времени. Вместо этого в глазах, которые когда-то лучились живостью и теплотой, теперь отражались безумная, болезненная темнота и гнев. Так много гнева.

Она смотрела в глаза этого ублюдка до самого конца.

Я не питала иллюзий по поводу того, что смерть гарантированно будет обходить меня стороной. Никто от неё не застрахован. Шахматные фигуры расставлены на доске, передо мной сидит соперник — более безжалостный и непредсказуемый, чем все, с кем я когда-либо сталкивалась. Каждый сделал свой первый ход, игра началась.

Что-то внутри меня вдребезги разбилось, я упала на колени, острая, колющая боль пронзила грудь. Я бы всё отдала, чтобы обменять эту боль на тысячу ударов дубинкой Эбнера, на бесконечные допросы в гестапо — всё, что потребуется, лишь бы изменить то, что я натворила.

Освобождение, к которому я стремлюсь, требует особого рода побега, совершить который можно лишь вернувшись.

Ты говорила, что музыка — это свобода. Так живи ей.

Нельзя стать счастливым, если жизнь проходит не так, как ты хочешь.

Смерть каждый день преследует каждого из нас и к ней нельзя быть готовым. Она заставляет ценить жизнь. Проживать каждую секунду. Наслаждаться ей. И быть благодарным за этот день.

Город Ангелов — это напоминание о том, что в один прекрасный момент все может оборваться. Именно поэтому я рискую из раза в раз. Я хочу почувствовать жизнь.

Мы объехали весь мир. Я бы не смог довольствоваться чем-то одним. У каждого берега разные волны. А вода четырех океанов отличается друг от друга. Водопады, пустыни, подводные пещеры — столько всего неизведанного. Жизнь одна, почему бы не прожить ее на полную катушку?

В этом мире слишком много лжи, а лишаться тех немногих людей, кому можно доверять - слишком большая роскошь...

Идя путем альпиниста и первооткрывателя, я скрупулезно изучал наследие предшественников, чтобы чувствовать и понимать, куда направляюсь. И здесь постараюсь и для себя, и для других рассказать об этих приключениях, чтобы они не канули в небытие...

Мне нужно как можно скорее найти настоящего преступника. Ведь каждый час безрезультатных поисков приближает меня к тому дню, когда мне придется сделать мучительный выбор.

Шарю рукой по стене в абсолютной темноте, но не понимаю, как открыть эту чертову дверь. Бесполезные попытки выбраться из дома лишь тратят время. Я снова стягиваю сапожки и тихо покидаю гараж, возвращаясь в теплый коридор. Осматриваюсь, замечаю тень на лестнице и ныряю обратно в нишу. Сердце гулко стучит о ребра. Металлический вкус страха растекается по языку, касается неба, заполняет рот.

Усмехаюсь себе под нос. Кто бы подумал, что майор Власов влюбится в главную подозреваемую по собственному делу, да еще и станет ее укрывать? Да никто! И я сам был бы в первых рядах. А теперь поглядите-ка – лежу, прижимая ее к себе, и всерьез раздумываю о том, как буду прятать всю жизнь, если не смогу доказать ее невиновность.

Неожиданно на ум приходит еще одна мысль, которую я решаю приберечь на потом: в тот злополучный вечер, когда судьба руками моих похитителей со всей дури швырнула меня прямо в объятия этого мужчины, он тоже не был случайным прохожим. От тоже явился по мою душу. И как знать, с какой целью он помогает мне?

Он аккуратно стирает пальцами слезы с моего лица и улыбается, но в глубине его глаз я с легкостью читаю невысказанное опасение: хватит ли ему времени, чтобы успеть разобраться, пока меня не поймает полиция?