Он прожил с Патрицией пятнадцать лет, но так и не научился читать по ее глазам. А тут... даже слов не надо! Стоит только взглянуть в серо-голубые глаза, чтобы понять, что их обладательница волнуется.

Почему-то она увидела лицо Марко: он улыбался, в его глазах играли искры, когда он смотрел на самолеты. Она еще помнила, с какой любовью он рассказывал об их отличиях. Он передавал эту любовь ей с каждым поцелуем во время взлета.

Адель вспомнила своих соседей из самолета, мистера и миссис Смит. Такую любовь она видела впервые и думала, что она в единственном экземпляре, но, видимо, нет. Значит, любовь существует у многих.

Она разрыдалась, когда села в машину. Сидела в ней до тех пор, пока слезы не высохли сами. Она смотрела на выход, мечтая, чтобы Марко передумал и вернулся обратно к ней. Но его не было. Он улетел.

Авиация — это неземное место, лишенное мирской суеты, где действуют свои законы и порядки. Где всем правит экипаж, а во главе стоит капитан.

— Дорогая моя, вам нужно как следует выспаться. Сон лечит! А Рим... Рим – вечный город, он вас покорно будет ждать.

Я искал что-нибудь такое, чем бы можно было отвлечься, а книги в этом неплохо помогают. А теперь у меня уже вошло в привычку читать перед сном.

Нет таких проблем, от которых не помогли бы бэйквеллский пудинг и горячий шоколад.

Я не тороплюсь судить о людях по тому образу, который они выставляют напоказ.

Когда я тебя вижу, кажется, что все в моей жизни идет правильно.

Совершенно все равно, что между нами произойдет: он всегда будет частью меня, равно как и я буду частью его.

Страшно, но отчасти это и есть истина. Мегаполис со своими устоями заканчивается через несколько десятков километров, и на смену ему встают давно забытые городским жителям люди искренней силы.

Мы, городские жители, зачастую отстраняемся от природы, которая является частью нас. Мы сами куем себе цепи и замуровываем себя в бетонные кре-пости. На лоне природы, окруженные свободными людьми, порой становится дискомфортно, ведь мы привыкли держать внутреннюю свободу взаперти на про-тяжении долгого времени.

Как часто бывает, жизнь сама все расставляет по местам.

Настоящая, глубокая взаимосвязь с природой определяется ни количе-ством восторженных вздохов, ни числом фотографий в телефоне, ни галочками над маршрутами, поставленными на карте твоих желаний. Я убеждена, что еди-нение происходит тогда, когда тебе не нужно доказывать никому свое местона-хождение, когда ты вместо восторженности от искусных берегов великой реки погружаешься в рутину.

В дальних странствиях наступает момент, когда доверяешь уже не только себе и напарнику, но и окружающим людям. Шаг за шагом – и перед тобой уже вырисовывается будущее, размытое, но вместе с тем будто бы цельное.

Снег растаял. Жизнь продолжается.

Истинный друг - это тот, кто может оценить твое счастье, радоваться вместе с тобой, пусть даже ему самому не слишком весело.

Тайное всегда становится явным. Но иногда на это уходит целая жизнь.

Ради любимых людей мы способны сделать все, что угодно.

Кропоткин находит всюду ростки коммунизма. Даже буржуа, то есть капиталисты <...>, оценили коммунистические начала и внедрили некоторые элементы в свои бизнес-модели. Например, вы решили отправиться в плавание на пароходе или поселиться в швейцарском пансионате. За фиксированную плату вы можете пользоваться всеми удобствами, не задумываясь о том, сколько съели за общим столом или выпили в баре.

Томас Мор был новатором своего времени в отношении восприятия смерти. В Утопии религия и государство не запрещают, а поощряют уход больных из жизни, чтобы их мучения закончились. Это святое и почетное дело, на которое благословляют людей священники. Об остальных больных утопийцы заботятся с большим усердием и делают все, чтобы вернуть им здоровье...

Герой романов Джоан Роулинг с магическими способностями — Гарри Поттер — мог словом зажечь свет на конце своей палочки, поразить врагов, заставить предметы парить в воздухе. В детстве мы мечтали обнаружить в себе способности к магии и творить необыкновенные чудеса, подобно героям романа про волшебников. На самом деле такая способность есть у каждого, достаточно лишь начать изучать науку.

На плечи гида или руководителя выпадает крайне ответственная задача: максимально правильно оценить ситуацию с погодой, состоянием участников, и попытаться, на основе своего накопленного предыдущего опыта и даже некой приобретенной горной интуиции правильно спрогнозировать шансы на успех или поражение. Причем на принятие решения у тебя есть всего несколько минут. А то и меньше...

Воспоминания шестилетней давности кружили в голове частичками пепла. Прибытие Айдана всколыхнуло бурю в застоявшемся душевном болоте. Как усмирить ее вновь, я не знала.

Я вдруг совершенно ясно увидел перед собой оби-женную девчонку, отчего взбеленился сильнее. Надо же, ей не пришлась по душе моя дерзость! Можно подумать, я наслаждался, ощущая себя жарящимся на вертеле гусем!

— Если вы запамятовали, Амаль Кахир, мои тени с легкостью тушат ваше пламя. В равном поединке я одержу победу. Впрочем, вы всегда можете влить в меня зелье навиров и получить преимущество, процедил я, не сводя взгляда с наместницы.

— Отец, вы же знаете — я вся в мать. Собственный шепот напомнил мне шипение одной из змей, полчища которых сегодня ночью погибли в бушующем пламени. Их ползло к Вароссе все боль-ше, будто гады со всего материка решили поселиться в городе роз.

Я должен был добраться до него во что бы то ни стало! Сил осталось не так много, но мне понадобится каждая их крупица. Я сосредоточился на бушующей внутри тьме и направил на кадара все тени, какие только откликнулись на зов.

Небольшой огонек затрепетал на ладони, и я стис-нула зубы. Даже малый жар приносил страдание. О большом пламени лучше и не помышлять, иначе руки и вправду обуглятся до костей, как и предрекал Беркут.

Самое важное, что у нас есть – возможность выбора. Судьбы не существует. Когда вы говорите, смирившись с неудачей, «так суждено», вы выбираете эту неудачу. Говорите «я такой», выбираете таким быть. Наши силы ничем не ограничены, а чувства могут длиться бесконечно долго, если вы их выбрали и продолжаете делать это каждый день.

– Я горжусь тобой, – хрипло произносит он. – Честно. Пойми правильно, я не претендую на твои заслуги. Не собираюсь сравнивать и проводить параллели. Я… у меня слов нет. Ты такая умница, Ален. Это потрясающе. Ты потрясающая!

Не часто я слышала эти слова, а ведь когда-то они были главной целью в жизни. Получить любовь, заслужить ее. Выстрадать и вытерпеть. Хорошо, что мне помогли понять, как на самом деле это работает. Любовь всегда с тобой. К себе, к миру, к людям. Ее нельзя требовать, нельзя купить или обменять.

Вот за что я люблю встречи с бабушкой, так это за рассказы о маме и папе. Пусть они уже не со мной, но я их часть. Их обоих.

– Тебе удобно? – спрашиваю я. – Переживаешь за меня? – колко усмехается он. – Какая ты все-таки дурочка, Алена. Спи давай. Мне нормально.

– Вряд ли мне будет достаточно дружбы, – голос Мнаца застает меня перед открытой дверью. – Вряд ли мне будет достаточно роли игрушки. – Тогда попытайся влюбить меня. Он бросает мне вызов? Какая глупость! – Даже пробовать не стану, – отвечаю я и поспешно выхожу из комнаты. Тяжелый вздох срывается с губ. Не знаю, кто вообще может влюбить его в себя, но это точно не я.

«Нет, океан не станет моей погибелью, — говорю я себе. — Даже в благой форме я все еще остаюсь шелки. А вода — их владения».

До того, как я сбежала, отец считал, что лучший способ уберечь меня от королевы Нимуэ — выдать меня замуж за члена королевской семьи, правящей на суше. Вот тут-то и появился принц Франко из Лунного королевства. Тем не менее, он был вампиром, способным прочитать каждую эмоцию, каждую ложь... Не лучшая партия для кого-то с таким количеством секретов, как у меня.

Осознание того, что, возможно, я не смогу сделать то, что мне было велено, не захочу спасать собственную жизнь… Это осознание слишком мучительно, чтобы его выносить.

Я подхожу к краю утеса, с которого открывается вид на волнуемый ветром океан, и делаю глубокий вдох. Соленый на вкус воздух пахнет домом. Я закрываю глаза, пытаясь представить, что нахожусь совсем не здесь, а там, где хотела бы быть, — во дворце Бершарбор.

Я хочу спросить, почему он считает, что не заслуживает счастья, но не могу вымолвить и слова, не могу сделать хоть что-то, кроме как смотреть на его губы, когда он подходит ближе. Все еще опираясь предплечьем о ствол над моей головой, Дориан поднимает другую руку с моего плеча и подносит к щеке, чтобы мягко обхватить ее ладонью.

Если расскажу ему о том, что сделала, станет ли он злиться на меня? За минувшие годы я исцелила сотни живых существ, но применять мою силу к человеку — совсем другое дело, как и иметь дело с магией.

Мы оба были бессмертными, а вечность — это долгий срок, чтобы пытаться кого-то избегать.

Ты совершала безрассудные поступки в прошлом,но ты к тому же очень предана своим друзьям и у тебя доброе сердце. Сахир говорит, что ты приносишь сырое мясо, чтобы угостить виверну, когда навещаешь церберов, хотя это существо, скорее всего, убило бы тебя будь у него возможность.

Она посмотрела на меня с насмешкой на красивом лице, будто это я была в ответе за случившееся. Почему, черт возьми, все думали, что я имею к этому какое-то отношение?

— Вечность — это долго, но нам необязательно думать об этом прямо сейчас. Давай не будем спешить и посмотрим, что выйдет.

Мы гуляли по городу, заходили в кондитерскую Липмана, много говорили о самом разном. Встретились еще дважды – и после этого как-то просто и непринужденно начался самый настоящий роман. Совершенно невинный по сегодняшним меркам, самое большее, на что мы решились, – поцелуи вдали от посторонних глаз.

Пока он думал, проблема разрешилась сама собой – по точным сведениям Биндера, Черт оставил Эльзу в покое. Мало того, стал обходить ее стороной, насколько это было возможно в школе. А через неделю пустился в бега. Ага, форменным образом сбежал. Искали его старательно, привлекли гестапо, крипс, тайную полевую полицию, местных полицаев – сами понимаете, обладатель абверовских секретов...

Скажем, ваш отец Василий связался с несовершеннолетней девочкой, а то и с мальчиком. Сложилось так, что эта история могла выплыть наружу... скажем, девица забеременела. Вот и пришлось срочно бежать, схватиться за первое попавшееся вместо, пусть не такое доходное, лишь бы подальше отсюда. Подобнее порой случалось и со священниками тоже...

В конце концов я пошел по пути наименьшего сопротивления – позвонил Радаеву, может ли он сейчас выслушать мой доклад, и, узнав, что может, взял папку под мышку и отправился к нему, невольно бросив взгляд на починенные Бареей часы. Они шли исправно, массивный маятник прилежно ходил взад-вперед.