Мир тьмы не знает солнца. Мир света не знает ночи. Мир смертных знает и то, и другое.

Мне говорят: «Ты девочек балуешь, они на голову тебе сядут». Отвечаю: «Это их вопросы. Я даю им то, что нужно, чтобы быть чемпионками».

Увидела, какие дети талантливые, как слушают музыку, как искренне стараются. Поняла, что теория и диссертация — ерунда в сравнении с тем, что они могут делать.

Что бы мне ни говорили, как ни стремились подчинить, я ни минуты не сомневалась: путь, которым должна идти художественная гимнастика, я представляю верно.

Делать людям добро доставляет мне удовольствие. Не потому, что хочу получить дивиденды от Господа. Я радуюсь, когда забочусь о ком-то.

Нет конкурента, нет соперника никакого, кроме тебя самого. Соревнуемся мы не друг с другом, а с самими собой. Не получается — надо дорабатывать.

Сама себе я – никто. Не сестра, не подруга, не знакомая. Всё, что у меня получается, - благодаря свету и любви Творца.

Сегодня Мария Николаевна пришла к нам в класс и сказала, что Бочков вызывает пять человек из нашего класса... Я пошла вместе с ними в РПК... оказывается, что вызывают людей, чтобы послать их в тыл к немцам... То, о чем я так долго, так страстно мечтала. И меня-то нет. Вызывали первым Сашу. Затем Клару. Они вышли такие сияющие. Тогда я сама вошла в кабинет... Боже, как рады мы были все трое!

Имеют место такие позорные явления, как освобождение от призыва за взятки. Так, Сталинский райвоенком г. Свердловска старший политрук Алексеенок за освобождение от призыва 9 человек райпромкомбината потребовал и получил кожаное пальто и хромовые сапоги; таким же мошенническим путем этот политрук освободил еще 60 человек.

Нас мобилизовали что-то строить в оборонительных целях. Исходя из большого количества людей, можно думать, что строительство срочное, и долго тянуться не будет. Однако уже четвертый день мы валандаемся здесь, а ничего определенного нет. <…> К вечеру настроение испортилось. Пообещали утром где-то расквартировать, но сейчас пять часов, а мы под той же елкой.

Настроение заметно приподнятое, разговоры ведутся вполголоса, ходить стараются потише. Иногда врываются неожиданно резкие телефонные звонки и вселяют тревогу — неужели отмена? После одного из них адъютант докладывает командиру, что штаб дивизии подтверждает приказ о мобилизации; это сразу успокаивает и поднимает вместе общее настроение.

В конце апреля по нашей губернии была объявлена мобилизация. О ней глухо говорили, ее ждали уже недели три, но все хранилось в глубочайшем секрете. И вдруг, как ураган, она ударила по губернии. В деревнях людей брали прямо с поля, от сохи. В городе полиция глухою ночью звонилась в квартиры, вручала призываемым билеты и приказывала немедленно явиться в участок.

Частные мобилизации сперва касались только немногих округов; и Россия очень мало ощущала войну. Внутренняя жизнь, после первой встряски, продолжала двигаться как бы по инерции… В обывательской массе, не имевшей никакого представления об огромных трудностях войны, считавшей японцев ничтожным врагом, «макаками», отсутствие русских успехов вызывало досаду и нарекания на власть...

Уже перевалило за полночь, все остальные спят по домам, смотрят кино, занимаются любовью. А я стою на главной улице города, прижимаю к себе очень грустную девушку, гадаю, почему же она так печальна, и желаю, чтобы она не казалась мне такой прекрасной.

Может, лучший способ смириться с потерей тех, кого мы любим, — это умение видеть и находить их везде, где только возможно. И если люди, которых мы потеряли, как-то могут нас слышать, нужно просто не переставать разговаривать с ними.

Можно думать, что знаешь, как поведешь себя в ужасной ситуации, но это совсем другое. Ты не можешь вообразить эту ужасную ситуацию. Возможно, именно поэтому в моменты полного ужаса мы настолько отключаемся от реальности.

Кто бы ни был тот первый человек, сказавший «упасть в любовь», он, должно быть, уже из нее выпал. Иначе бы он назвал это как-нибудь получше.

Музыка — одна из тех вещей, что всегда меня успокаивали. Я не могу себе представить, как обходился бы без нее, но в чем-то Кенна права. Большинство песен — про любовь или разлуку, и обе эти темы, наверное, очень тяжелы для нее в любых проявлениях.

Не важно, насколько сильно ты любишь: сила любви бессмысленна, если она перевешивает способность прощать.

Трудно признать, что браку пришел конец, когда любовь еще не ушла.

Беда в том, что любовь и счастье могут существовать друг без друга.

Он понимает, что, хотя обнимает меня обеими руками, удержать меня не может. Он уже давно не может меня удержать. Трудно удержать того, кто давно ускользнул.

Я называю это танцем разводящейся четы. Первый партнер делает попытку поцелуя, второй ее отвергает, первый делает вид, что не заметил. Мы уже давно танцуем этот самый танец.

Разумеется, влюбляться можно в любом возрасте. Главное – оставаться молодым.

Возможно, в мамином почтовом ящике тоже хранится неотправленный черновик, адресованный дочке. Ее почтовый ящик еще существует? Никто не знал к нему пароля. Что происходит с аккаунтом, в который больше трех лет не заходили?

Такая ужасающая несправедливость возмущает детей, ведь они еще не выросли и не превратились в зануд, которых совершенно не трогает, что однажды жизнь закончится, а близкие не будут знать пароль от твоей электронной почты.

Для кого-то любить означает давать, для кого-то – получать. Для одних любовь – скрупулезный выбор, для других – минутный порыв. Для одних любить значит ценить того, кого любишь, превыше всего, для других – провести выходные в номере отеля. Для одних любовь – это крылья, для других – тюрьма. А для всех остальных – кресло.

Между нервной системой и окружающим миром находится тело. Оно определяет, что мы можем. При удачном стечении обстоятельств эти две области пересекаются – простыня подходит к кровати, и все работает как надо. Однако в большинстве случаев «чего мы хотим» и «что мы можем» – пассажиры поездов, следующих параллельным курсом; они машут друг другу из окна, но не встречаются.

Я боюсь Анну Андреевну Ахматову. Один знакомый — человек в большом возрасте — как-то признался мне, что однажды «мог быть представлен Анне Андреевне», но… он не пришёл на встречу. Почему? «Я убоялся!» — таков был его ответ. О, как я его понимаю!

Есть такой мем о русской классической литературе, которая стоит на трёх слонах — новый человек, лишний человек, маленький человек. И все они стоят на Черепахе Страдания.

Некрасов самый великий из русских авторов, которых мы никогда не читаем после школы.

Мне было тогда лет двадцать. Я очень хорошо помню, как знакомая — добрая и внимательная женщина, следившая за моим взрослением, — спросила меня: «Можете ли вы представить, что когда-нибудь разлюбите Достоевского?». Я ответил ей возмущённо, что если разлюблю, то в этот же день перестану быть собой.

Пушкин или Гоголь? Кого вы выберете? Согласитесь, это как вопрос, который задают детям — кого ты больше любишь, маму или папу? Но это глупый вопрос. Нельзя выбирать между Пушкиным и Гоголем. Один автор романа в стихах, а другой автор поэмы в прозе.

Так в детстве мы учимся не просто писать, но и переписывать. А становясь старше, начинаем перечитывать книги — те, в которых каждое слово на своём месте.

Что мы, как не наши воспоминания? Кто мы без них? Где мы находимся в этой жизни? Они привязывают нас ко всем «кто», «что» и «где». Без памяти мы все равно что мертвы. Внутри амнезии я не умерла физически, но застряла между двумя мирами. Как призрак.

Прошлое не перепишешь, а будущее еще не создано. Все, что у нас было, — это сейчас.

Он дал мне так много и никогда не просил ничего взамен, и на земле не было другого места, где я хотела бы оказаться. Только с ним.

Я пытаюсь вспомнить. Что-то. Что-нибудь. В моей голове тишина. Пустота. Я потерялась.

- Ничто не длится долго, хорошее или плохое, - поправила она, и ее глаза сияли тысячами огней. - Вот почему мы должны жить так долго, как можем. Изо всех сил ловить каждый момент.

Он оттолкнулся от двери. - Я слышал, ты собралась в Нью-Йорк. Я смотрела на него, и сердце разрывалось от счастья. - Я думала, ты меня оставил. - А я сказал, что никогда от тебя не откажусь.

Мои мужчины были покрыты татуировками, с огромным количеством пирсинга и продуманной стратегией отступления после того, как мы переспим. Парень же на кухне выглядел так, будто готовил завтрак для случайной женщины, которая оставалась на ночь, и вместо того, чтобы выгнать ее, он говорил: «Чувствуй себя как дома». Милашка с большой буквы. Но боже, у него было очаровательное лицо.

…и хотя большинство стихов не трогали меня, Дена произнесла строчку, которая не выходила у меня из головы: "Вы не капля в океане, вы целый океан в капле". Я посмотрел на Кейси, сидящую рядом со мной. "Она не просто океан. Она – целая вселенная".

Я сидела в темном, узком пространстве, подтянув колени к груди, стараясь казаться меньше. Мне хотелось превратиться в невидимку.

Мы не помним дни, мы помним моменты.

Я согласна провести с тобой тысячи вечностей. Чувствовать тебя. Любить тебя. Встречать, терпеть и даже иногда злиться. Хочу следовать за тобой, куда скажешь. Хочу быть твоей.

Диаблери соединит вас навеки. Одной кровью. Вы будете чувствовать друг друга на расстоянии. Каждый из вас будет ощущать чувства другого. Если ей больно, то ты будешь знать об этом. Если тебе грустно, она тоже об этом узнает.

Он просто любил ее. Это было видно. Они играли друг с другом, постоянно задевая. Вечные споры драйвили их чувства. В этом была их изюминка. Это были интересные отношения, на которые хочется любоваться.

— Если любовь подразумевает делить горести и радости, то и чужие тайны, которые ты носишь в себе, которые давят и гнетут тебя, выедают тебя, как черви, ты обязана делить. Поделившись, ты избавляешься от части груза. Если это любовь. Но ты молчишь. — Ты тоже о многом молчишь. — Да. И ты даже не представляешь, как мне хочется тебе все рассказать, но я молчу ради твоего спокойствия.

— Ален, я хочу, чтобы ты меня любил, — шептала она ему на ухо. — И неважно, что для этого тебе нужна моя кровь. Так же, как мне твоя. Если в этом заключается любовь, то я готова тебе ее отдать.

Он вполне мог пойти в другую сторону и не встретиться с ней. Однако судьбе было угодно, чтобы он направился прямо к ней.