Тяжело вздыхая, я поковыляла в санузел и взяла гель для душа. Эх, прощайте бежевые туфельки, вы мне очень понравились и оказались удобными, прямо как тапочки. Жаль, что наша совместная жизнь оказалась короткой. Я начала осматривать правую ступню. Куда налить моющее средство? Я взяла пилочку для ногтей и попыталась ее острым концом приподнять край мыса в том месте, где он лег на подъем.

Я очень не хотела, чтобы Анна Сергеевна заметила меня ночью на кухне у разбитой бутылки с маслом. Желание затаиться оказалось столь сильным, что я ухитрилась ввинтиться в такое узкое пространство, куда и мышь не прошмыгнет. Я присоединилась к числу людей, которые при пожаре выскакивают из дома через отверстие вентиляции, вылезают из подвалов сквозь дыру, которую прогрызла крыса.

– Спасибо, мы подрихтуем сказку, – пообещала Годунова. – Виола якобы решила изучить записи, поняла, что Дуся написала пророческий рассказ о преступлении, которое через много лет после ее смерти должно случиться в лесу. Писательница сообразила, что день убийства вот-вот настанет, вычислила кому угрожает опасность и поспешила к мэру, потомку Евдокии.

Я напрягла память. Север находится напротив юга. Замечательно, что я это знаю, но применить из на практике невозможно. Почему? Я не в курсе где расположен юг! И это называется простая инструкция? Следовало составить ее так: идешь вперед до дерева, у которого из земли растет несколько коричневых стволов, становишься к нему лицом и поворачиваешь налево! Или направо! Вот так понятно.

Гостья села рядом со мной, и мне стало понятно, что Агате не тридцать, ей хорошо за сорок. Выглядит она замечательно, обхвату талии Годуновой позавидуют многие двадцатилетние. На ногах у нее лодочки с узким носом и на высоких каблуках. Я быстро спрятала под кресло свои лапы в кроссовках и пожалела, что, как всегда, поленилась накраситься по полной программе.

– Все, все, успокойся, – забормотал муж, садясь за руль, – я принял решение: сначала мы едем к ветеринару, а потом покупаем корм. Всегда мечтал иметь кота! И не спорь со мной! Я быстро закивала. Нет, нет, мне и в голову не придет возражать Степану. В хорошей семье в сложных ситуациях муж всегда принимает решение. А дело жены вести себя так, чтобы супруг понял, какое решение ему следует принять.

Задумавшись, я очнулся только когда услышал щелчок за своей спиной. Обернувшись, увидел Бадема – он стоял передо мной и целился мне в грудь из пистолета.

Конечно, я знала, что к Каро Теодор всегда относился иначе, но рассматривать его как союзника все же не могла. Что бы он там ни говорил, а сына однажды от тюрьмы отмазал… Отмажет и во второй раз.

Я сразу понял, о ком говорит Урсула. Конечно, было немало тех, кто, стоя в сторонке, с удовольствием наблюдали бы, как разваливается на куски моя жизнь, но только один человек охотно приложил бы к этому руку.

– Как ты узнала, что я здесь? – спросила я. – А где тебе еще быть в день похорон сестры? – ответила она вопросом на вопрос. – Предсказуемость – твое решающее свойство.

«Я полон скрытых страхов», – прошептал голос внутри меня. Эти слова я услышал не от Кэролайн, этот голос раздавался в моем мозгу задолго до нее. И я готов был на все, лишь бы заставить его молчать.

Если ты читаешь это, значит, я умерла…

– Что это такое? – Большие ямы, полные битума. Там есть музей. Древние животные погибли в этих ямах и хорошо сохранились. Это естественный асфальт, который выходит из земли. Но поверх него собиралась вода, грязь и листья. Животные, мучимые жаждой, шли напиться, увязали в битуме и медленно умирали. – Ох. – Иногда мне кажется, что весь Лос-Анджелес – большое битумное озеро.

– Да, я пыталась. Умоляла. Кричала. Когда я слышала, как открывают люк, чтобы положить еду, я подбегала и пыталась с ними заговорить. Но они не отвечают. И если я держала люк открытым с этой стороны, не получала еды вообще. – Но они тебя кормят. Значит, хотят, чтобы мы были живы. Так что, может быть, если перестанем есть… – Хочешь объявить голодовку?

– Не знаю, почему он их собирал. Я сказал «забавно», потому что больше у него почти ничего не было. Мало одежды. Пара обуви. Компьютер. Телефон, который он в основном ставил на режим «в самолете» и использовал только для фотографий. Но он любил карты. У меня в Вашингтоне есть племянник, он аутист и любит карты. Нет, я не говорю, что Марти аутист. Черт, да он – полная противоположность аутиста.

– Тиф, где Гэри? – Я не хотела приводить его в первый раз. – Приведешь в следующий? Тиф пожимает плечами. – Да ладно, Тиф, не надо так. Мальчик должен видеть отца. – Я много раз общалась с отцом через стекло. Не уверена, что мне это что-то дало. – Но и не знаешь, отняло ли. Ты ведь выросла хорошей девочкой. – По-прежнему общающейся через стекло…

Она спит. Затем просыпается. Потом засыпает и снова просыпается. Спит все дольше. Кажется, годы. Но даже когда просыпается, все остается черным. Она слышит громкие ритмы хип-хопа. И думает, что это, наверное, бьется ее сердце. Она начинает думать, что умерла. А потом больше не думает.

Некий Чарли Деннис, бухгалтер из Пасадены, однажды исчез. В один прекрасный день не пришел на работу. Это попало в прессу, устроили большое расследование по делу о пропавшем без вести. Полгода спустя он вдруг появился и заявил, что заплутал в одном доме и все это время искал выход. Я пыталась взять у него интервью, но он уже два года находится в закрытой психиатрической лечебнице в Санта-Барбаре.

Девушка, очень юная, девочка – младше Оливера, но ненамного, – прикрывавшая наготу дрожащими окровавленными руками. Ноги ее также были в крови – ободранные, вероятно, когда она залезала в разбитое окно. Спутанные светлые волосы обрамляли лицо подобно мокрой занавеске, но не скрывали того, что было на – скорее, в – щеке. Там было вырезано число. Затянувшееся коростой, но достаточно свежее. Число 37

О’Нил беследно ищщез. 14 июня 1907 года труп Лиама О’Нила был обнаружен у пласта Пайперсвил штрек номер 7 с отверстием от бура во лбу и переломаной грудиной и от еденой ногой. На стене над ним кто-то вырубил KA REISLIA SAPNUOTI PASAULIO PABAIGA

Книга напомнила ему о том, что он уже близко, очень близко. Сообщила, что это девяносто девятый, и возбужденно потребовала не облажаться. Все зависит от этого. Он проделал такой путь, столь многого добился, и потерпеть неудачу теперь... – Я сделаю все как нужно, – сказал Джейк, обращаясь к книге. – Я познакомился с мальчишкой. Он слаб. «Однако его семья сильна», – с гневом ответила книга.

– Я была в лесу, – перебила его Мэдди. – У меня работала бензопила. Я ничего не слышала. – Ложь. По крайней мере, частичная. Но что еще она могла сказать? «Извини, дорогой, я вырубилась нахрен, а скульптура, которую я вырезала, ожила и улетела».

«Мне привиделось, что Зверь из Тоннеля пришел ко мне и написал это число у меня на руке, и посему туда я и отправился, к камням, в Тоннель, – и там обрел свою миссию. Отец был прав. Все вещи являются числами. Истинные Числа. Истинный Язык. У него было восемь пуговиц на куртке, когда я его убил». Из 37-го дневника серийного убийцы Эдмунда Уокера Риза

У каждого человека боль своя, особенная: у одних – маленький сгусток, у других – хаотический огонь. У одних похожа на приливную волну, а у других напоминает яд, разливающийся по жилам, или растущий синяк, или тени на воде. Оливер не понимал, что это значит, чем объясняется, и, главное, почему он проклят такой способностью, – но, сколько он себя помнил, боль была видна ему всегда.

Она разрешила ребёнку поиграть в компьютере, предварительно закрыв все файлы и достав карту памяти. Сама устроилась на диване. Она хотела проверить свои подозрения. Если няня заодно с теми, кто за ней охотится, то наверняка попытается улизнуть с записной книжкой. Настя знала, что в ней ничего нет.

Допустим, мы сейчас придём в отель. Как мы узнаем, что она там? Если она уже в номере, можно подумать, нам прямо на стойке ресепшн расскажут, в каком, и как надолго ли? Это же личная информация. Кто её будет разглашать? Сейчас все знают свои права. А мы с вами даже не менты. Да нас самих же выведут, хорошо, если с охраной.

После того как старик примчался в офис, друзья сидели и рассуждали о том, что им теперь делать дальше. Клиентку в очередной раз упустили. Она теперь в Москве как иголка в стоге сена – пойди, найди. Никаких толковых данных по первой слежке тоже нет. Контракт, конечно, так составлен, что денег они заработают. Пусть и не все, но в накладе не останутся.

А у тебя нет такой информации. Ты пытался залезть в сейф. Искал. Если бы знал, нашёл сразу. Как он мог оставить кучу компромата, доверив его тебе, и не сказать, где он? Как он мог не видеть того, что происходит у него под носом в «Добре и Свете»? Это вообще путаница какая-то!

В общем, первой крупной коммерческой сделкой стала покупка транспорта для нужд картеля. Чтобы кататься по непроходимым джунглям, лесам и подпольным лабораториям, которые там размещались, транспорт требовался дешёвый и с повышенной проходимостью. Идея была Самсона. Джованни протолкнул её дальше.

Тогда же он получил кличку Самсон, потому что все поняли – он человек сильный и уважаемый, а значит и погоняло должно вмещать удалую мощь замаха. Юноша не возражал, даже больше – гордился. Потом служил на флоте. Как узнали его кличку – до сих пор загадка.

Едва он довел парня в форме до служебного купе и ткнул пальцем в кровавые отпечатки, как изнутри поднялась волна тошноты и Лев не смог удержаться. Его вырвало прямо на пол возле входа в служебный отсек.

В темноте пустого купе бросились в глаза черный ящик с телом справа и смятая постель на полке слева, но вот самого Дымова не было. Стол, к которому он приковал мужчину наручниками, странно скривился вбок, а на полу застыла лужа крови.

Лев сделал шаг, ударом носка под колени заставил здоровяка рухнуть вниз, одновременно перехватил легкую женскую фигурку и рывком вытянул мимо себя в коридор.

Лев Иванович хотя и давно работал в профессии, навидался человеческой жестокости, смертей, но душой так и не зачерствел. Не мог он пройти мимо замерзающей женщины со случайного полустанка, чувствуя ответственность за ее жизнь.

Но мужчина тяжело поднялся и снова пошел в атаку. Гурова окатило запахом алкоголя. Он с отвращением ухватился за влажную от пота ладонь противника, вывернул кисть так, что нападавший вскрикнул и, дернувшись, рухнул лицом в скомканную простынь.

Нырять в темноту, не зная, что ждет за дверью купе, глупо. Даже один случайный удар кулаком или кухонным ножом может забрать жизнь, уж он-то насмотрелся нелепых, шальных смертей.

От яркого света оба проснулись. Офицер только собрался закричать, когда Шубин несильным ударом в шею отключил его, а Козица тут же вставил ему в рот кляп и принялся связывать. Денщик вскочил было, но Магомедов подскочил к нему блеснул нож – и все было кончено.

Шубин успел выстрелить первым. Немец еще падал, когда Шубин уже оказался возле открытого люка. Выхватил из кармана гранату – и швырнул ее в открытый люк. Раздался взрыв, из люка вылетели осколки и какие-то окровавленные клочья.

Пехота не появлялась, но орудие останавливаться не собиралось. Она сменило прицел, и выстрелило в третий раз, по дальней части склада. А потом еще, и еще… Шубин был уверен, что среди бойцов склада уже многие убиты и ранены.

С самой первой немецкой атаки в семь утра бой не прекращался ни на минуту. Едва солдаты батальона отбили первую атаку, заставили врага отступить, как спустя несколько минут последовала вторая атака, потом третья…

Весь этот разговор проходил под звуки автоматных очередей, раздававшиеся поблизости. А к концу разговора очереди слились в сплошной грохот. И к нему добавился еще и грохот взрывающихся снарядов.

Шубин был поражен. Он, конечно, слышал о больших потерях наших войск в Сталинграде. Но одно дело – потери вообще. А совсем другое дело – узнать, что от батальона, в котором насчитывалось около четырехсот человек, осталось тридцать два.

Наполеон Бонапарт, победивший русских при Аустерлице, на полном серьезе выражал готовность породниться с Романовыми. Ему, как представителю «новой знати», человеку, только-только завладевшему троном, мечталось упрочить свои позиции за счет родства со старой аристократией. Как это уже делали Гуго Капет и князь Владимир… Сестре императора России предлагалось стать женой императора французов.

В Европе разлука с детьми никого не удивляла. Посол Венеции в Англии, Даниэль Барбаро, отмечал в своих письмах: в тюдоровскую эпоху считается нормой, если пятилетние дети уезжают навсегда в дом будущей родни. Родители решали поженить отпрысков, когда те подрастут, а чтобы они лучше узнали порядки в чужом замке, отправляли их на новое место как можно раньше.

Зато в летописях, которые вели монахи аббатства Сен-Пьер-де Виф, есть документ, подтверждающий: государь Франции, Генрих Первый, отправил посланников в «землю руссов». Такой же точки зрения придерживался Гуго де Флёри. «Заключил брак с дочерью короля руссов, Анной», — пишет он про Генриха. Таким образом, Анна в Европе — это Анна Русская. Поскольку отец ее — король руссов.

Жаль, что нельзя сделать шэринг, ну взять и поделиться с человеком своими чувствами, опытом или мировоззрением. Например, недостаёт у подруги любви к себе, ты берешь и добавляешь ей свою.

Главное, чтобы из состояния жертвы ты перешла в состояние выжившей, а из состояния выжившей в состояние помогающей.

Домашнее насилие не имеет национальности.

В эмиграции в норку не спрячешься.

У хороших матерей детей не забирают. Но ты должна доказать, что ты хорошая...