Семья – это не только кровь, mio caro. Она построена на любви. И всегда рядом, без всяких условий. Чтобы поддержать тебя в самые трудные моменты жизни.

Мы оба оказались слишком ненормальными, чтобы быть вместе, как бы этого хотелось. Две падающие звезды, которые сгорели слишком быстро, так и не достигнув в небесах друг друга.

Сломленный мальчик нес на своих плечах всю тяжесть мира.

Никогда в жизни я не чувствовала себя в большей безопасности, чем рядом с тобой.

У всех у нас есть тайны и они глубоко запрятаны… Но лишь пока мы не отыщем ту единственную душу, которая сделает их бремя немного легче.

У всех есть секреты, Остин. Просто у кого-то более страшные, вот и все.

– Не зря, – сказал Ахиллес. – Ох не зря. Таких волков взяли, что ваш Качурин по сравнению с ними – таракан запечный... – И снова вашими трудами, я так думаю?

– Теперь далее... – сказал Ахиллес. – Меня крайне интересуют два человека. Зовут их Пров Семеныч и Гордей Степаныч, тоже из кулаков, арендовали у Лесневского землю наравне с Капитановым, только меньшие части...

Все, кто сидел спиной к воротам, обернулись. Действительно, двуколка, запряженная сытой лошадкой, могла направляться только в имение – дорога никуда не сворачивала, вела прямехонько к воротам. Она уже подъехала так близко, что ее не только видно, но и слышно.

После его ухода Ахиллес позвал Артамошку, велел отдать Никодиму двугривенный и сказать, что занятия на сегодня кончены, – а потом снести назад в чуланчик все принадлежности. Сам же после некоторого раздумья наполнил лафитник и выпил, обстоятельно закусив. Настроение, сквернейшее после утреннего разноса и возникших в связи с этим неизвестных, но безусловно неприятных перспектив заметно поднялось.

Предположим, убийца разбил окно и вошел снаружи... такого быть не может, но предположим. Уж при этаком обороте покойный ни за что не остался бы лежать на диване с безмятежным лицом. Одурманен он быть никак не мог – водку распечатывал сам, там на столике, на блюдечке – перочинный ножик и кусочки сургуча.

Ахиллес поднялся, одернул летнюю рубаху. Ему и в самом деле чертовски хотелось увидеть плоды своих трудов – когда это Шерлок Холмс не появлялся на сцене в финальный момент и не вносил полную ясность? И потом, если подумать... Пожалуй, это как нельзя лучше подходило под категорию офицерских проказ, ни один ревнитель чести не придерется...

– Булыжники тоже не летают, но это не значит, что мы тоже булыжники, – и я вполголоса добавила. – Разве что кроме тебя.

– Цыплята не летают, и мы не летаем, – Хрустик стоял на своём. – Поэтому нам нужен самолёт.

Это агент Стинкертон – добрый? Ага, тогда я шестифутовая пурпурная горилла!

Из-за крючковатого носа и развевавшейся на ветру форменной крутки он был похож на пузатого аиста, вышагивавшего по лужайке.

Всё наше будущее оказалось в моих трясущихся руках.

1. Вообще мамина стряпня нравится почти всем обитателям нашего зоопарка. Может быть, потому что её выпечка не подходит для человеческого пищеварения.

До чего странно, как хорошо Чжэ Ён узнал меня за такое короткое время. Он подобрал именно те слова, которые мне нужно было услышать, за которые я могла бы уцепиться, не в силах уследить за ходом собственных мыслей.

Я периодически настолько погружалась в собственный мир, что едва ли воспринимала происходящее вокруг. Над чем я непременно хочу поработать. Меньше прятаться у себя в голове и жить Здесь и Сейчас.

Тебе никогда не казалось странным то, что люди хранят в телефоне кучу твоих фотографий? Что знают, откуда ты, сколько тебе лет, какой твой любимый цвет, знают, когда и где ты будешь, мечтают встречаться с тобой и вообще любят тебя какой-то больной любовью?

Я был в джинсах, кедах и поношенной рубашке, но ему все равно казался богатым. Меня пронзила жалость к этому старику и к остальным пьяным навахо в баре. Внезапно я понял, что это те самые люди, которых мы преследовали, кидая в них фейерверки. Мы сбивали с них шляпы и сдергивали штаны. Как вообще нам пришло в голову развлекаться, издеваясь над ними? Как мы могли быть такими жестокими?

Отец завозился на своем сиденье, бормоча себе под нос. Я чувствовал запах его пота. — Никто не должен узнать, что было в багажнике той машины, — предупредил меня он. — Ты меня понимаешь, сукин ты сын? Если полиция нас остановит, им хватит одного взгляда на отца, чтобы отправить нас в тюрьму. Моя жизнь будет кончена.

Отец, оскалив зубы, туго обмотал запястье ремнем. — Ты маленький засранец! Заткнись и терпи, как мужчина! Он замахнулся и ударил. Я сжал ягодицы, но это не помогло. Я вертелся как уж, чтобы ремень не попадал в одну и ту же точку. Боль была такой силы, что пробирала до самых костей. Когда все наконец закончилось, я повалился на пол. Я уже знал, что снова буду мочиться кровью.

— Зачем мы сюда приехали? — спросил я. Отец, ухмыляясь, посмотрел на меня. — Затем, что тут хранится инструмент. — Инструмент? — Ну да. Всякие дорогие приборы. Мы их продадим и подзаработаем деньжат. Бледнолицые отобрали эту землю у индейцев, а взамен дали какие-то гроши. А мы в отместку украдем у них инструмент и продадим жадным мексиканцам. Будешь стоять на стреме.

Прошло меньше часа, прежде чем мы добрались до въезда на территорию резервации навахо. Женщины выходили оттуда с корзинами, нагруженными стираным бельем, которое грузили в свои утлые повозки. Вокруг них носились босоногие дети, пьяные валялись на асфальте. Бродячие собаки пили воду из луж с пятнами бензина. Тут было куда хуже, чем в Гэллапе — мы продолжали катиться по наклонной.

Я выпрямил спину, и внезапно нож пролетел мимо моего лица и задел стену гостиной возле оконной рамы. Мама зажала руками рот и, с расширившимися от ужаса глазами, громко застонала. — Я не хотела! Нож… он просто выскользнул у меня из рук. Мы все замерли на месте, и в этот момент в гостиную вошел отец. — Мама кинула ножом Дэвиду в голову! — закричала Салли. — Она только случайно не попала!

Что такое компромисс в браке? Сейчас объясню. Например, жена хочет покататься на горных лыжах. А муж мечтает заняться дайвингом. Как в данном случае достичь компромисса? Да очень просто! Пара полетит на горный курорт, жена встанет на лыжи. А муж будет осваивать сноуборд с аквалангом за спиной.

«Если хочешь вытрясти из человека правду, не подбирайся долго к интересующей тебя теме. Задай ему нужный вопрос сразу. Большинство людей не ожидает такого поведения и может выдать себя».

Если полковник краснеет, это не страшно. Это даже хорошо, потому что по цвету пятен и по их интенсивности я определяю, в каком настроении пребывает Дегтярев. У толстяка шея цвета спелой редиски? Это чепуха, легкое раздражение. Щеки смахивают на сочный томат? Александр Михайлович хочет швырнуть в вас тарелку, но сдерживается. Его лицо напоминает баклажан? Сейчас начнется разбор полетов!!!

Второй слон – понимание, что все люди разные. Третий слон. Не воспитывай чужих детей и не хвастайся тем, какие успехи делают твои чада, не ставь их в пример. Четвертый слон. У каждой может случится истерика, приступ немотивированного гнева. Если подруга тебя ненароком обидела, прости ее, и точка.

Долгая дружба, когда подруга становится тебе почти сестрой, базируется на четырех слонах. Каких? На умении не выдавать чужих секретов. Тут, наверное, комментарии не требуются, если тебе доверили тайну или ты случайно стала свидетельницей чужого семейного скандала, эта информация должна умереть вместе с тобой. Не вытаскивай ее на свет даже в случае разрыва ваших отношений.

Если в доме стоит тишина, значит, ваш ребенок налил мамины духи в унитаз и моет в нем кота.

- Простота есть ложь, - тихо проговорила девушка. - Но порой она прекрасна.

Этому меня научили шахматы. Чем сложнее выглядит стратегия игрока, тем ниже вероятность, что его соперник будет искать простое решение.

Звучит сурово, но деньги – и впрямь сила, а сила притягательна.

Власть развращает. А безмерная власть развращает без меры.

Всё в этой жизни - игра. Главное, что каждый должен для себя решить - станет ли он стремиться к победе.

А Дэн Хуа уже продолжал: – В-третьих, хочу подчеркнуть: я благополучно дожил до сегодняшнего дня, хотя охотников за моей головой хоть отбавляй. Дело в том, что сейчас ни один уважающий себя киллер не возьмется за это дело даже за миллион долларов – потому, что прекрасно понимает: убить меня абсолютно невозможно.

Му Цзяньюнь задумчиво улыбнулась и продолжила полушутливым тоном: – Из всех нас ваш образ мысли максимально близок к мышлению убийцы. Вы в какой-то степени с ним схожи. На лице Ло Фэя застыла маска растерянности, затем он выдавил из себя вымученную улыбку. – С вашим заключением я… не могу поспорить.

Представляете, какое это немыслимое оскорбление и грубая насмешка, когда преступник, еще не совершив убийство, вот в такой форме извещает полицию о времени преступления и имени жертвы?! Хань Хао был словно вулкан, готовый взорваться в любой момент.

«Извещение о вынесении смертного приговора Осужденный: Хань Шаохун Преступление: умышленное убийство Дата казни: 23 октября Исполнитель: Eumenides»

– Красный, режь красный! – Красный провод, я поняла, – еле слышно прошептала Мэн Юнь на том конце, словно скинула с плеч тяжелую ношу. Несколько секунд ожидания, казалось, тянулись целую вечность. Наконец из динамика рации донесся короткий, почти неуловимый для уха звук взрыва. Сигнал пропал.

– Что это за место? – Это снова был Цзэн Жихуа, не умевший держать язык за зубами. – Начальник Хань, где те пострадавшие, о которых вы говорили? – Погибшие здесь, здесь… – Хань Хао лазерной указкой очертил несколько мест на изображении. Его голос помрачнел, наполнился пугающими нотками. – И здесь, повсюду…

Твоя душа — мой страх. Твой страх — моя жизнь.

Так просто говорить о чувствах других и так сложно о своих.

Неважно, кто ты, если ты можешь помочь – помоги.

Изувеченные души не могут стать ровной и красивой тканью. На ней уже есть швы, дырки, нити. Как ни крои, новой не станет. Будет лучше, легче, но не идеально.

Если бы ее спросили, чем пахнет счастье, она с уверенностью ответила бы, что пекарней.

Война никогда не покидает жизнь тех, кто смог ее пережить.