Консультант, владеющий только одним методом, подобен человеку с молотком в руке, о котором Марк Твен говорил: если из всех инструментов у него есть только молоток, то в каждой проблеме он увидит гвоздь.

В сложный момент перехода от одной роли к другой человек, которому всегда все удавалось, успешный и уверенный в себе, нередко производит впечатление беспомощного юнги, впервые оказавшегося на корабле.

Успешным людям не нужны внешние стимулы, системы компенсаций и поощрений. Их цели не заданы социальными стереотипами. У них своя, внутренняя мотивация.

– Там, куда мы собираемся, помни только одно: всегда смотри вперед, никогда не оглядывайся, и делай шаг за шагом, все время. Сосредоточься на этом – и все будет в порядке. И еще: мы не на платформе девять и три четверти; ничего не трогай, потому что, поверь мне, оно потрогает тебя в ответ. С этими словами она шагнула в стену и исчезла.

– Если это правда, тогда почему я здесь? Я был копом: убьешь одного, и вся полиция будет преследовать тебя, пока тот не окажется отмщенным. – По правде говоря, в этом есть смысл, но каждый перед кем-то отвечает, и я – не исключение, – сказала Герцогиня. – Распоряжение пришло с самого верха: я должна предоставить в твое распоряжение все ресурсы, необходимые, чтобы ты нашел своего убийцу.

– Мне следует поверить, что я в чистилище? – Ты в чистилище, и ни о какой вере речь не идет. Молочный коктейль в честь тех душ, которые обитают в Яме или в Ином Месте – для тебя в аду и на небесах, – причем необходимый коктейль. Это место, этот Загон – балласт, удерживающий два других предела в равновесии. Работа непривлекательная, но неизбежная.

В этих существах была пустота, будто кто-то оживил очень качественные восковые куклы. – Что с ними неладно? – спросил Джо, тупо разглядывая мальчика с собакой, бегущих мимо. – То же самое, что с тобой и мной, если смерть засчитывается за «неладно». Джо вытянул правую руку и напряженно уставился на нее. – Но мы выглядим иначе. – Для них – нет.

Джо шагнул вперед и ткнул ее вытянутым пальцем. Девушка слегка вздрогнула. – Будь я призраком, мой палец прошел бы сквозь твою руку. – Ты смотрел слишком много дерьмовых ужастиков, – сказала Дейзи-Мэй. – Или слишком мало. И, к твоему сведению, мы не пользуемся термином «призрак». От него попахивает расизмом.

Джо схватил Дейзи-Мэй за руку. – Что это? Она утешающе похлопала его по руке. – Я бы сказала тебе «не то, чем кажется», но это, блин, именно то самое. Джо уставился на лежащего мужчину. На нем была одежда Джо, кожа, как у него, лицо, как у него. – Да, чувак, – сказала Дейзи-Мэй. – Ты мертв.

Аккарди резко вывернулся из-под руки Буторина и бросился к берегу. Не к катерам, а к воде. В последнюю секунду Виктор понял, что сейчас итальянец нырнет, и тогда его достать будет трудно.

Итальянец, сидевший на корточках с обломком шеста, был убит первым. Он повалился лицом вниз на камни. Так и остался лежать, поджав колени. Рулевому в катере со снаряжением пуля угодила в висок.

«А ведь в таких делах опыта у них - кот наплакал, - усмехнулся про себя Виктор. - Я же сейчас в две секунды ему руку сломаю, заберу пистолет и перестреляю этих двоих».

Стиснув зубы, собрав в кулак свою волю, Шелестов спускался к камерам внутренней тюрьмы на Лубянке. В своих кабинетах арестованных допрашивать было запрещено.

- Да что случилось? – почти закричал профессор, догадываясь, что грянула еще одна беда. - Николай Кондратьевич... Там… застрелился!

За сегодняшний день дважды налетала вражеская авиация. Люди выбегали из домов и смотрели, как несколько советских истребителей пытались остановить армаду немецких бомбардировщиков.

Почему нам пришлось страдать? Почему выбрали именно нас? Как получилось, что мы слетели с катушек?

Он обращается ко всему классу, но я чувствую на себе его взгляд, как будто он знает наши секреты, как будто знает, что происходит с Игроками. Все, чем нам приходится жертвовать. Все, что мы должны сделать, чтобы выжить. И прежде всего мы, девчонки.

Просто чудо, что кому-то удается окончить школу живым и невредимым. Трудно уцелеть, когда всё вокруг — риск или хитро поставленная ловушка. Если кого не доконает собственное сердце, растоптанное и разбитое, можно стать жертвой совершенно банальной и не менее трагической истории.

Мне нравилось, что взгляды окружающих прожигали дыры в наших спинах. Мне нравилось, что мы — особенные. За нами наблюдали.

- Не криви морду! Так ему шуткой и передай: «Привет от тещи»! Пусть у него уже мысль в голове зародится, что будут у него теща и тесть. Что всё серьезно, а не трали-вали. Он-то небось не алё, но мы это исправим!

Сейчас и деньги есть, и в магазинах всего полно, и мужики, наверное, другие. Хотя… хрен их знает. На работе у нас вон девка, твоя ровесница, тоже недавно пришла с фонарем под глазом. Говорит, ночью вышла в туалет и со шкафом встретилась. Ага, знаю я такие встречи. У меня они одно время регулярно происходили, я тоже всем на работе про шкафчики и лесенки сочиняла.

За две недели подготовить путешествие – это не вызов, бывало всякое. Но одно дело, когда едешь один или с человеком, который разделяет твои взгляды на поездку, совсем другое когда этот человек - моя мать. Я давала себе отчет, что будет сложно, но не представляла, что настолько. Зачем же согласилась? Да еще с таким воодушевлением!

Путешествия мне всегда казались самым большим счастьем в жизни. Не дети, не безумные богатства, не стахановские достижения на работе, не сплетни в кругу подруг за столиком в кафе, не красивая любовь в обертке из ресторанов, цветов и подарков. Только дорога, самолеты, поезда, автомобили, новые города, другие люди, странные языки, запах вокзалов, тяжесть рюкзака за спиной.

На самом деле всё это – одна большая ошибка: ехать сюда вдвоем, впервые сопровождать мать в ее первую с 1983 года поездку за границу. О чем я думала? Неужели действительно верила, что всё будет весело, интересно, беззаботно, ослепительно? Пленницей каких странных фантазий я стала! Нет-нет, нельзя заплывать за буйки. Я боюсь, что не захочу вернуться.

За тридцать пять лет своей жизни я раздумывала о самоубийстве ровно три раза. В тринадцать – когда в детской поликлинике мне нахамила мордастая регистраторша. В двадцать пять – когда было так хорошо, что казалось и жить дальше незачем. И сегодня.

Мы, женщины, не особо капризны, нам доставят радость самые обычные презенты: брильянтовые серьги, машина, отдых на островах, с нами все просто и понятно. А вот мужчины, вечно они недовольны ароматом пены для бритья, которую им купила на Новый год жена.

Роль дурочки удалась ей на все сто процентов, а такую роль может играть только умная женщина.

У каждой кастрюли есть своя крышка, единственная, которая ей подходит. Если горшок нашел свою крышку, это прекрасно. И нечего остальной кухонной утвари сплетничать на сию тему. Горшок нашел свою крышку, и все успокоились.

Понять не могу, почему мне не дают приз за лучшее исполнение роли человека, у которого все в порядке?

Народная мудрость подобна морю, а народная глупость – бескрайний космос.

Только после свадьбы мужчина узнает, как надо правильно ставить ботинки в прихожей.

Вам никогда не приходил в голову вопрос: почему невеста бросает в толпу незамужних подружек букет? Как им цветы-то помогут найти спутника жизни? На мой взгляд, нужно подружек разделить на две группы. И тем, кто страстно хочет получить колечко на пальчик, кинуть неженатого парня. А тем, кто решил не связывать себя брачными узами, швырнуть кота.

Я восемьдесят один в прошлом году отметил. Для меня теперь все бабы молоденькие. Если вдруг понадоблюсь, забегай. Живу через дорогу от Коли. Про наших знаю много, чего им самим неизвестно. Забегай, когда захочешь, днем, вечером, не бойся, приставать не стану. Я теперь импотент с перманентом, дезертир из большого секса.

Живет человек, не болеет, но ощущает себя несчастным: квартира маленькая, родня сварливая. Потом он попадает в больницу, и... выздоравливает. Вот она радость. Квартира маленькая, родня сварливая, а он счастлив. Почему? Потому что узнал, что такое настоящая беда.

Представитель сильного пола должен быть реализован на службе. И лучше всего связать свою судьбу с начальником, вот у него точно не хватит сил вечером «строить» жену, он целый день своих подчиненных дрессировал.

Психологи сейчас настойчиво советуют женщинам: не спешите замуж за первого встречного, и никогда не связывайте свою судьбу с тем, кто недоволен своей работой, каждый день только и ждет, когда же можно удрать домой. По мнению душеведов, подобный тип, чтобы повысить свою самооценку, начнет требовать от супруги полного подчинения, засыплет ее замечаниями, придирками.

Если у женщины в кармане диплом о высшем образовании, это не означает, что она обладает начальной сообразительностью.

Олег — человек мирный, но его нетрудно завести. Для этого достаточно неосторожного слова. И тогда уже не важно, кто первым начал. Сначала в морду, потом уже извинения.

Поворачиваясь к Олегу спиной, девица облизнула его игривым взглядом, при этом потеребила мочку уха с дешевой сережкой. Она знак ему подавала, или же просто зачесалось у нее там?

Не мог он сдать Митрука ментам, воспитание не позволяло. Но крыс парень не любил еще больше, поэтому решил, что пару ребер этому козлу обязательно сломает.

Он выбрал второй вариант. Приклад смачно врезался в широкий бритый затылок. Человек раскинул руки как крылья, но не взлетел, а мешком бухнулся на землю.

Олег бросил автомат назад, удерживая его за ствол и цевье. Он метил прикладом в грудь, а попал в голову. Слышно было, как хлюпнули слюни во рту. Или даже мозги в голове.

Олег вскочил сразу, едва только пришел в себя. В этот момент на него и обрушилось что-то длинное, твердое и тяжелое. Удар был направлен в голову, но пришелся по спине.

Смерть мамы была не концом, а лишь временным узлом. Она несла на себе целую гору истории, от которой защищала дочь, и теперь Марго знала: она, как и мама, может справиться с чем угодно — даже с любовью

Внезапно Марго поняла с ошеломляющей, обволакивающей печалью – какая-то частичка ее всегда мечтала об исчезновении матери. Не о смерти, а просто чтобы та исчезла из ее жизни. В таком одиночестве Марго видела свободу. Однако теперь, оставшись одна, она буксовала на месте, без ответов, не зная куда податься и без всякой надежды впереди.

Раньше Марго видела в своей маме только невыносимую иностранку с ее стремительным корейским и неловким, запинающимся английским, видела в ней только главного злодея своей истории. Однако теперь она все больше понимала, что на самом деле мама была героиней. Она создавала свою собственную историю, сжигала ее и переписывала заново.

Она не могла избавиться от мысли, что эта идиллия не может длиться долго. Ничто не может — ни хорошее, ни плохое.

Красота – всего лишь социальный конструкт. Однако теория далека от реальности, в которой мы живем. Теория не течет в крови. Теория не вычеркнет из памяти Марго годы, которые она провела перед зеркалом, вглядываясь в свое отражение и видя лишь пустое место – не главную героиню и не красавицу, а максимум персонажа второго плана или бессловесную массовку, которая в лучшем случае сойдет для «экзотики»

Она любила маму больше всего на свете, но в то же время отчаянно стыдилась — ее бедности и чужеродности, ее языка и скудости жизни. Чувство любви у нее всегда сопровождалось стыдом, в том числе и любовь к себе.

«Всем нам хочется прожить свою жизнь, как роман, стать одновременно и автором, и главным героем: необыкновенным, неповторимым, достойным всеобщего восхищения».