Музы вырвались из книжного мира в реальность, чтобы дарить писателям всего мира поцелуи. Так возникли другие книжные миры, которые ожили в Литерсуме.

Прекрасное ощущение – знать, что ты преодолеваешь сложности не в одиночку.

Я устало повернулась к Двери. Она уже долгие дни занимала все мои мысли. Все, что я делала, тоже было связано с ней. Она – единственное оставшееся в этом мире творение Грешных, и только она сдерживала своих создателей. Она пробуждала наши самые заветные желания, дразнила нас, пытаясь добиться, чтобы мы открыли ее и освободили их. Она принимала все, что мы предлагали, ей было плевать, что пожирать

Мне нравятся эти истории. Они показывают, что мы можем стать чем-то большим.

То, чего мы хотим, не всегда совпадает с тем, что нам нужно.

Если не можешь приручить своих демонов – выпусти их на свободу.

Я использовала свое ремесло как щит: никто не хотел прикасаться к девушке, которая прикасалась к смерти. Это спасло меня от чужих ожиданий. Щитом наследника были страх и отлично сшитые костюмы.

До того как боги покинули нас, когда Благие и Грешные еще ходили по этому миру, смертные не могли использовать магию. Они сражались против Благих и Грешных, но все было тщетно. И тогда у людей остался только один выход. Был только один способ вырваться из ужасающей хватки господства бессмертных тиранов – и они стали пожирать Благих и Грешных, чтобы забрать их магию.

В этом не было никаких сомнений, потому что любовь ощущалась по-другому. Любовь была похожа на Ларкина. Правда, он никогда не целовал ее, но в этом и не было необходимости. Потому что каждое слово, каждое прикосновение и каждая улыбка Хранителя выказывали ей ту привязанность и признательность, которые мужчина испытывал к ней, и принцессе не приходилось выискивать их самой.

Черты лица женщины выглядели строгими, но любовь, о которой говорила Эриина, все еще мерцала в ее глазах. В ней, казалось, жили две души — властительницы и матери. Властительница желала крепкого союза, мать — счастья для своей дочери. — Сначала познакомься с Дигланом.

– Что это была за песня? – прошептал Ли. – У нее нет названия. – Откуда она? Полуэльф открыл глаза. Взгляд, обратившийся на Ли, казался стеклянным. – От меня. Я сочинил ее некоторое время назад. – Ты композитор? – Нет, я просто тот, кто любит музыку.

Смерть знает о нас все, и потому, должно быть, она так печальна.

Смерть, если доведется ее повстречать, - это женщина лет 36 и редкостной красоты

Всякое ожидание когда-нибудь кончается, а хорошо ли, плохо ли – это уже другой вопрос

…смерть поняла, что художнику, занятому своим делом, мешать нельзя

У каждого из вас собственная смерть. вы носите ее с собой в укромном месте со дня рождения, она принадлежит тебе, ты принадлежишь ей.

Когда все дозволено, это так же плохо, как когда не дозволено ничего.

– Тут не просто цепной маньяк, тут сахалинская кость, злодей острожного закала. Мы, ожидая вас, подняли бумаги. Не все, по счастью, сгорело в дни безвластия. Тертий Почтарев после смерти отца был помещен в приют.

Восемь кирпичных казарм Сибирского экипажа, каждая в три этажа, были гордостью Экипажной слободки. Первый дивизион Минной бригады Владивостокского отряда квартировал в казарме номер шесть. Сюда прибыли по требованию полковника де Сент-Клера дежурный офицер и два подчаска. Лыков предъявил свой билет и объяснил лейтенанту суть дела. Надо выстроить состав эсминца «Грозный» в коридоре.

– Так вот, общества, о которых мы говорим, есть проводники государственных интересов Китая на российской территории. И если бы только экономических. Они лезут и в политику. А сейчас, когда вот-вот может разразиться война между нашими державами? Можем ли мы оставлять их без надзора? Выходит же наоборот.

Волнения дошли и до военного губернатора Амурской области генерал-лейтенанта Грибского. Но он никаких мер принимать не стал, сославшись на то, что Китай России войну не объявлял и все обойдется. Более того, когда явились к нему выборные от желтого населения, губернатор твердо уверил их, что не допустит никаких притеснений мирных людей. Пусть даже китайских подданных. И тут грянул гром.

Китай имеет сильные секретные службы и, конечно, контролирует диаспору во Владивостоке. Да и по всему Приморью в целом. Кроме того, к нам часто бегут из Маньчжурии преступники, как уголовные, так и политические. И длинные руки китайской разведки могут – я это допускаю – дотягиваться сюда. Несколько смертей, что мы дознавали, весьма похожи на дело рук пекинских сыщиков.

Ночью неизвестные проникли на территорию полка, зарезали часового и вынесли за пределы части кассу вместе со всем содержимым. Видать, крепкие были ребята: касса весила десять пудов, но грабители каким-то образом перебросили ее через высокие лиственничные пали. Вскрытый шкап нашли потом в лесу за железнодорожной станцией.

Тебе все равно не удастся высвободиться из моей хватки, но я не прочь посмотреть, к каким уловкам ты еще прибегнешь.

Бабушка была права: оказывается, в этом мире действительно существуют ёкаи. Он так красив и вовсе не такой страшный, как она мне рассказывала. Было бы славно, если в будущем я бы смогла с ним еще раз встретиться.

Ёкаи, конечно, постоянно твердят, что убьют человека, но они просто притворяются жестокими и на самом деле очень ласковые.

Впервые посмотрела с кем-то фильм. Впервые получила от другого человека подарок. Впервые не чувствовала себя одиноко. Все это время жила в уединении… но сейчас я и в самом деле могу рассчитывать на подобное счастье?

Правило ёкаев гласит, что если мы были раскрыты человеком, то его необходимо немедленно убить. В противном случае нужно будет постоянно приглядывать за ним, чтобы удостовериться, что тот не разболтает все остальным, пока сам не умрет. Я решил выбрать последнее.

– Но что делать, если я столкнусь с очень сильным демоном? – Этот амулет обязательно тебя защитит, хорошенько его береги.

Вся эта чепуха, всякие там карикатуры в «Сэтердей ивнинг пост», где изображают, как парень стоит на углу с несчастной физиономией, оттого что его девушка опоздала, — все это выдумки. Если девушка приходит на свидание красивая — кто будет расстраиваться, что она опоздала? Никто!

Когда человек начинен такими знаниями, так не скоро сообразишь, глуп он или нет.

А увлекают меня такие книжки, что как их дочитаешь до конца — так сразу подумаешь: хорошо бы, если бы этот писатель стал твоим лучшим другом и чтоб с ним можно было поговорить по телефону, когда захочется.

—Настанет день, — говорит он вдруг, — и тебе придется решать, куда идти. И сразу надо идти туда, куда ты решил. Немедленно. Ты не имеешь права терять ни минуты. Тебе это нельзя.

Понимаешь, я себе представил, как маленькие ребятишки играют вечером в огромном поле, во ржи. Тысячи малышей, и кругом — ни души, ни одного взрослого, кроме меня. А я стою на самом краю скалы, над пропастью, понимаешь? И мое дело — ловить ребятишек, чтобы они не сорвались в пропасть.

Мезоамериканцы верили в магию, особенно в числа 4, 9, 13, и строили свою жизнь по указанию жрецов, колдунов и предсказателей, без одобрения которых и шагу ступить не могли. Вся их жизнь состояла из тщательно выполняемых ритуалов. Чтобы вымолить дождь, майя, например, жгли каучук, веря, что валящий клубами черный дым притянет настоящие тучи.

Солнце уже высоко стояло над горизонтом, когда Ишиптлатли в сопровождении жрецов подошел под музыку к основанию Великой пирамиды и поставил ногу на первую ступень. Вот и все, ему осталось сделать сто четырнадцать шагов, по числу ступеней пирамиды, и его путь будет окончен. Он оглянулся. Вся площадь была запружена народом в парадных одеяниях.

Позади послышался шорох, Элой обернулся, чтобы поделиться с женой своими сожалениями, и вдруг увидел, как ожили пятна света, проходящие сквозь листву. На него взглянули в упор желтоватые глаза ягуара, и послышалось хриплое дыхание хищника. Элой почувствовал, как у него слабеют ноги. Бежать поздно. Правда, в его руках был топор, но мог ли он замахнуться на божественного Ягуара — самого Шбаланке...

Многие светлые умы безуспешно бились над расшифровкой письменности майя, пока это не сделал кабинетный ученый, ни разу до того не бывавший в Америке, советский майянист Юрий Кнорозов. Его открытие было встречено, мягко говоря, с недоумением: не может быть, чтобы он «обскакал» американцев, не вылезавших из археологических экспедиций, проходивших в тех краях!

Аманор и Ванатур связывают с урожаем и армянским Новым годом. По легенде бог природы Ванатур женился на богине Аманор. Когда он делал предложение, подарил ей яблоко. Так появилась традиция прощать друг друга в новогоднюю ночь и дарить близким яблоки, а Ванатур стал единственным в мире богом угощения.

А что же Тамара? Говорят, она не умерла и поныне. Спит прекрасная царица в золотой колыбели и ждет, когда народ ее разбудит. Рассказывают еще, будто она растворилась в воздухе и с тех пор незримо помогает каждому жителю своей страны…

Говорят, будто прикован Амирани к скале, что вкопана в одну из пещер Кавказского хребта. Здесь его печень постоянно выклевывает орел, а преданный Курша лижет цепь и старается истончить. Но каждый год перед Страстной пятницей кузнецы, присланные Гмерти, обновляют эту цепь. Есть поверье, будто раз в семь лет пещера раскрывается и можно увидеть несчастного Амирани.

Sin is a thing that writes itself across a man’s face. It cannot be concealed.

There is no such thing as a moral or an immoral book. Books are well written, or badly written. That is all.

Live! Live the wonderful life that is in you! Let nothing be lost upon you. Be always searching for new sensations. Be afraid of nothing.

His beauty had been to him but a mask, his youth but a mockery. What was youth at best? A green, an unripe time, a time of shallow moods, and sickly thoughts.

— Смотреть на горы, на воду, на все в подряд, знать и пробовать на вкус все ароматы мира — такое не каждому дано… Родиться человеком и прожить жизнь, как отдельная личность, — истинное благословение.

Каждый человек должен нести ответственно за совершенные им ошибки, и возможность не втягивать в это свою семью — уже большое счастье.

Иногда слава лишь притягивает неприятности, превращаясь в смертельную ловушку.

Не существует в этом мире как любви без причины, так и ненависти. Всегда должен быть повод.

Цзюлин уже не та девятилетняя девочка, которая мечтала лишь вылечить своего отца и жить беззаботно. Сейчас она несла на себе тяжелое бремя кровной мести, и ей предстоит пойти на величайшее преступление — свержение власти.