Я мгновенно вспомнила, как, стоя не так давно в магазине, услышала от продавщицы: «Если у вас с подругой есть по книге и вы ими обменялись, то у вас у каждой осталось по-прежнему по одной книге, если у вас с подругой есть по тайне и вы ими обменялись, то у вас более нет тайн. И подруги тоже нет».

Римма оказалась понятливой. Она приказала своей дуре говорить то, что я предложила. Все хорошо закончилось. Ты умер. Вера дома, во всех документах написано: «Рябов после секса пошел покурить, у него закружилась голова, юноша упал и разбился насмерть. Несчастный случай».

Чужеземец отказался, он попросил отвести его к ложу, где лежала несчастная девушка. Очутившись рядом с покойной, гость снял с плеча странное создание, сказал: «Лухосо, помоги», посадил его на голову усопшей, и через минуту та села и сказала: – Я очень проголодалась.

Рекомендую ожидание «мой ребенок будет всегда хорошо себя вести» заменить на убеждение «мой ребенок имеет право на любые эмоции».

Когда в следующий раз очень сильно захочется что-то поменять в ребенке, спросите себя: «А что в этом про меня?

Ребенок не рождается со способностью справляться со своими эмоциями. Этому он учится у родителей.

Это нормально, когда ребенок протестует.

Мы не можем уберечь ребенка от столкновения с поражением.

Когда у ребенка появляется какой-то страх, в это нужно играть, и чем игра веселее, тем лучше. То, что становится смешным, перестает быть страшным.

«…женился почти сорок лет назад просто так, на авось (мама говорила: «наобум лазаря»), а выиграл жизнь и судьбу. Свое персональное, очень жаркое солнце выиграл»

«Вся жизнь раскатилась перед ним, как раскатывают красную дорожку: прямую единственную дорогу без вариантов, да и к чему они, эти варианты, я вас умоляю, когда и так все понятно?»

«Гуревич, дамский угодник, оставался галантным даже когда его сильно тошнило»

«…твоя безудержная идиотская эмпатия источает неуловимый запах, вроде ладана, и потому страждущие – как в храме – рвутся к исповеди…»

«Сумасшедший дом был пристанищем людей необыкновенных. Папа называл их больными, но Сеня приглядывался к каждому, подмечая крошечные… ну совсем чуть-чутные признаки притворства…»

«Семья была врачебная, и это определяло всё – от детских игр до трагической невозможности нащелкать градусник до тридцати восьми…»

Мое кредо — следовать плану. Если я встаю утром и решаю, что сегодня отожмусь от пола триста раз, то обязательно это сделаю. Не делаешь усилия — нарушаешь обязательство. Нарушаешь обязательство — жди провала.

Не было и дня, чтобы меня не сравнивали с ней. В чем же мы с ней так различаемся… Что в ней такого, что делает ее особенной?!

Друзья есть у всех, но для меня это было чем-то недозволительным. И никто не воспринимал меня как равную. Но теперь и у меня появился друг.

Я… девушка, которую растили для того, чтобы стать супругой императора, его законной императрицей. Меня воспитывали, чтобы быть ему равной, чтобы вместе с ним я могла править и принимать решения. Именно поэтому у меня, как ни у кого другого, есть чувство гордости.

Ты был прав, когда сказал, что я до боли холодна.

Пусть он всегда ранит мои чувства, холоден со мной и часто игнорирует, я все равно отчаянно жажду его любви.

Единственный совершенный мной грех – любовь к тебе.

— Милая, снимай броню хоть иногда. Мы стадные животные, как ни крути. Ты не должна справляться со всем в одиночку.

— Ничего в этой жизни не дается просто так. Что плохого в том, что я пытаюсь взять то, что могу?

Когда мы встречаем в новой жизни людей из прошлого, всегда хочется быть лучше той, кого они знали. Особенно если эти люди тебя обидели.

— Мне важно мнение близких, как и они сами, а остальные… — пожимаю плечами. — Зачем думать о ком-то, кто не думает о тебе?

Я готов быть для нее кем угодно, лишь бы рядом, лишь бы она улыбалась и была счастлива.

Надежды и мечты похожи на цветные стеклышки, из которых мы собираем красивые картинки, но, если они не складываются, приходится класть эти кусочки в рот и жевать.

Я все еще не до конца утратил простодушный восторг, с которым смотрел на первую в своей жизни аневризму тридцать лет назад.

Отсутствие волос обезличива- ет больного и, таким образом, хирургу гораздо легче проводить операцию на мозге.

Стоит мне увидеться с пациентами, поговорить с ними, обсудить все, что произойдет в понедельник, и страх отступает.

Если ничего не предпринять, то женщине придется постоянно жить с мыслью о том, что в ее моз- ге притаилась аневризма, способ- ная убить ее в любую секунду.

И когда она положила ладони поверх моих, и мы посмотрели друг другу в глаза, и я заметил ее слезы, с трудом стараясь сдер- жать собственные, — в тот миг я позволил себе ненадолго почув- ствовать себя победителем.

Все эти вены отводят от мозга очень много крови, а их по- вреждение неизбежно привело бы к скоропостижной смерти пациента. Прямо передо мной зернистая красная опухоль, а под ней — поверхность мозгового ствола, повреждение кото- рого может вызвать постоянную кому. По бокам расположены задние мозговые артерии, которые снабжают кровью область мозга, отвечающую за зрение. Впереди на некотором расстоя-

В Рождество Лыков получил весточку с уже ставшей забываться Колымы. Телефонировал Аванесян и сообщил, что Петр Рыбушкин погиб. Те четверо «македонцев», что пересидели бой на Бурхалинском перевале, сбежали в Бодайбо. Но, когда все стихло, вернулись. Они подстерегли Кудрявого в горах и убили выстрелом в спину.

Когда мобилизованные ехали, ломали все казенки по пути. И власти сперва вывезли спирт из трехверстной зоны вокруг железных дорог. А потом государь вообще запретил продажу водки в военное время. Министр финансов и Государственный совет на коленях умоляли этого не делать – бюджет рухнет. Но не убедили. Теперь у нас сухой закон. Самогонку гонят все, кому не лень.

К полуночи экспедиция возвратилась из Табагинского и привела второго пленного. Полный успех! Сашку Семикоровкина тоже крепко побили при аресте. Связанный, он кричал благим матом и бился головой обо что попало – симулировал сумасшествие. Делал каторжник это неумело. Подобные фокусы никак не могли бы обмануть докторов, но Мурин упорно паясничал. Азвестопуло ушел в пивную.

Люди и лошади шли напрямки через сосновый лес, безо всякого намека на тропу. Но Иван был спокоен и невозмутимо подначивал грека: – Что, Серега, красивые места? А вдруг сейчас медведь из кустов выскочит – что будешь делать? – Я его табаком угощу, – отвечал коллежский асессор. – А он спирту попросит, медведи некурящие. – Ну, их высокородие, конечно, разрешит. Они после того случая с медведями на ты.

Свой своему поневоле брат. Когда сцепитесь с Сашкой Македонцем, небо с овчинку покажется. А больше дать тебе людей, Лыков, я не могу. Толпа привлечет внимание. Да ты и не возьмешь моих парней. Ты ведь мне не веришь, думаешь – сделаете вы с греком дело, и Кудрявый вас во сне прирежет. Так? Вижу, что так. Но ведь и я тебе не верю. Изотрешь ты бандитов в муку, хапнешь золотишко, и след простыл...

Директор Департамента полиции Брюн-де-Сент-Ипполит вел статского советника Лыкова на расправу к начальству. Тот в очередной раз провинился – при аресте налетчика Абрамова по кличке Мальчик жестоко избил его. Мальчик был саженного росту, весил девять пудов и сдаваться полиции без боя не пожелал. За последнюю неделю он ограбил четверых человек в пригородах, причем всем им нанес сильные побои.

Смерть знает о нас все, и потому, должно быть, она так печальна.

Смерть, если доведется ее повстречать, - это женщина лет 36 и редкостной красоты

Всякое ожидание когда-нибудь кончается, а хорошо ли, плохо ли – это уже другой вопрос

…смерть поняла, что художнику, занятому своим делом, мешать нельзя

У каждого из вас собственная смерть. вы носите ее с собой в укромном месте со дня рождения, она принадлежит тебе, ты принадлежишь ей.

Когда все дозволено, это так же плохо, как когда не дозволено ничего.

Покинуть все, что некогда любил, Ты должен будешь, скрывши сожаленье И затаив негодованья пыл. На тяжкое изгнанье осужденный, Узнаешь ты, озлоблен и уныл, Как горек хлеб, чужими поднесенный, Как путь тяжел по лестницам чужим: Ты будешь проклинать их, принужденный Порой входить и нисходить по ним.

Сам Люцифер не уставал рыдать, Шестью глазами слезы исторгая, И эти слезы, падая из глаз, С темно-кровавой пеною сливались, По подбородкам демона струясь Тройным ручьем… Три пасти раскрывались, И каждым ртом он грешника терзал И зубы разом в трех теней вонзал.

Читали мы, как сладко улыбалась Влюбленная красавица в тот час, Когда любовник пламенный и страстный Поцеловал в уста ее. Зардясь, Тогда и он, Паоло мой прекрасный, Трепещущий, прильнул к моим устам. И книга та, как Галеот опасный, Служила искушеньем сладким нам.

Блаженный Августин, епископ Гиппона, почитаемый в Православии в лике святых, говорил, что все доброе в его жизни случилось с ним по воле Господа и по молитвам матери — и что даже истинную веру он обрел только благодаря ее неустанным прошениям.