Главное, что мы должны дать своим детям, — умение учиться, отыскивать информацию и работать с ней.

Все же английская поговорка «Не воспитывайте детей — они все равно будут похожи на вас. Воспитывайте себя» еще ни разу никого не подводила.

И самое главное — вы не должны учить своего ребенка.

На самом же деле школьная программа рассчитана не на гениев, а на середнячков. По большому счету, любой ребенок может ее освоить.

Итак, дистанционное образование целиком и полностью находится в правовом поле.

Сегодня, имея дело с поколением Z, преподавать практически любой предмет, как этому учили в педвузах советских времен, просто бессмысленно.

Нельзя глушить свои негативные эмоции. Злость (гнев, ярость — называйте как хотите) — это базовая эмоция. Пытаясь заглушить негативную эмоцию, вы не сможете полноценно ощущать позитивные. Негативные и позитивные эмоции связаны между собой — насколько ярко вы способны прожить негативные эмоции, ровно настолько же ярко можете прожить и положительные.

Не нужно «лепить» из себя идеального, счастливого и довольного жизнью 24 часа в сутки. Ребенок должен видеть вас настоящими: иногда расстроенными, иногда уставшими, а иногда и разозленными. Только тогда он научится понимать чувства других людей и изменять свое поведение в соответствии с ними: «Папа расстроен, у него неприятности на работе, давай мы с тобой не будем сегодня играть в шумные игры».

ЗАПОМНИТЕ: послушным ребенок будет не только с вами, но и со всеми. Ему всегда будет нужно кого-нибудь слушаться! Сначала он будет слушаться и выполнять ваши указания, с возрастом вы потеряете авторитет, и он примкнет к какой-нибудь компании и будет слушать их лидера. Задумайтесь только, к чему это может привести!

Неужели это я довела ее до такого? Меня боится мой ребенок?! Она же совсем еще малышка… Разве я этого хотела?.. Ведь я так бесконечно люблю ее, искренне желаю ей только добра!

Все хотят идеально послушного ребенка! А я расскажу, чем это грозит — поверьте, оно вам не надо! Да, порой бывает трудно сдержаться, и, сорвавшись, мы получаем глубокое чувство вины.

Мамы не роботы, и их порой накрывает, срывы на детей, к сожалению, не редкость. Кричат все — это факт. А между тем давно доказано, что крик негативно отражается на развитии мозга, не говоря уже о психологических последствиях.

– Что-то еще? – спрашиваю я. – Да, – откликается он, – дa, еще одно… Хотел спросить… Вы в курсе, что в вашем доме установлено оборудование наблюдения? – Че… чего?! – Ну знаете, камеры. И микрофоны. Видео- и аудионаблюдение. Я спрашиваю, потому что вы ведь и сами могли их установить… – Что вы такое говорите, – лепечу я, – я не понимаю, что вы такое говорите…

В кабинете старого Торпа тишина. Никого. Но кто-то здесь побывал. Оставил следы пальцев в слое пыли на столе. Порылся в папках на полках. Вижу по отметинам в пыли: вот здесь перекладывали бумаги. За папками спрятана небольшая плоская коробка. Однажды, уже под конец жизни, старый Торп показал нам, что в ней спрятано… Открываю коробку: пусто. Он держал там свой старый револьвер.

– Здравствуйте, – говорю. – Я только кофе налить. Та, что мне не нравится, спохватывается. – Это Сара Латхус, она была замужем за покойным. Странно звучит. Замужем за покойным… Семейное положение изменилось, думаю я. Даже не родственница. Замужем за покойным. Жутковато; не позавидуешь такому семейному положению.

Не глядя, я отпираю замок, распахиваю дверь ‒ и все понимаю, увидев мужчину и женщину в полицейской форме. – Сара Латхус? – спрашивает женщина. – Да, – отвечаю я. Или не так: за меня отвечают мои голосовые связки. – Так. Дело в том, что я, к сожалению, должна сообщить вам печальную новость, – говорит она.

– Управление полиции Осло, – говорит женский голос в трубке. – Здравствуйте; я вот, – говорю, – я звоню вам заявить о пропаже человека… ну, мужчины, моего мужа. Да. Так, значит. Он ушел вчера рано утром, и с тех пор от него нет вестей… или с половины десятого, я не знаю точно на самом деле. Он звонил мне чуть позже половины десятого. А потом – всё…

Удаляясь от Ви- олы, он все сильней ощущал ее притяжение. А когда Лена взяла его за руку, он понял, что не может сопротивляться обаянию любимой де- вушки. Не может, но сможет…

Кирилл уныло усмехнулся. Машина скорее всего угнанная, но искать ее все же нужно. Он позвонил Прыгалеву, сообщил номер машины, Максим заверил, что срочно примет меры. Да по-другому и быть не могло.

— Это, если помру, сбросьте где-нибудь тело, — прошептал Кортик. — Пусть найдут, нормально похоронят… Не надо как собаку… Или хотя бы с Гогой… Рядом с ним… — Не помрешь. Найдем врачилу, вытащим пулю.

Если злость может схватить за руку, то именно это сейчас и происходило. Альберт едва сдержался, чтобы не ударить Машу.

Из машины вышли еще двое — водитель и его напарник, оба телохранители. Парни плот- ного телосложения и суровой внешности, на своего босса они практически не смотрели: за- няты были наблюдением за окружающей об- становкой. Внешность не самая приятная, но не отталкивающая, и по манерам видно, что не гопники. Возможно, ребята проходили специ- альную подготовку.

Артем Малахов жил бобылем, завтракал, обедал и ужинал в кафе, но и домашний холо- дильник вниманием не обходил. Он же началь- ник уголовного розыска, на вверенной террито- рии должен быть порядок, и будет стыдно, если в холодильнике повесится мышь. Тем более у него завтра выходной, можно пожарить мясо на мангале, посидеть в одиночестве за пивком, от- дохнуть от шумной работы.

Похоже, против них действовало всего четыре человека. Сэм исполнял в этом квартете роль снайпера. Причем справился он с заданием на "отлично". Это чудо, что удалось справиться с ним самим. И с его дружками. Но удача могла отвернуться в любой момент.

Гулова больше нет. Юра лично убедился в этом. Но исчезла ли вместе с ним угроза? Возможно, подельники Гулова все-таки начнут большую зачистку, которую пытался остановить Юра. Опасность стала меньше, но все же она не исчезла, и Юра думал о ней все время, пока ехал за Климом.

И, бросив ему рубашку, велела одеваться. Юра вздохнул, разглядывая сорочку. Постираться бы, погладиться, но, видно, не судьба. Во всяком случае, не сегодня. Если, конечно, Клим не изменит своего решения.

Юра шел за ней, чувствуя себя телком на веревочке. Возможно, это был какой-то спектакль, в котором Женя играла роль оскорбленной невинности, скорее всего, их с Андреем заманивали в ловушку, но не стрелять же в Клима… Или все-таки надо?

– Значит, аферистка, говоришь? – У меня было трудное детство, – сказала она, взяв с плиты обычный чайник. – Соломенные игрушки? – пошутил Андрей.

А калитка была приоткрыта. Может, потому Андрей и не повернул назад, хотя был уже к тому близок. Он осторожно приблизился к калитке, открыл ее, заглянул во двор. Юра понимал, что им нечего здесь делать, но, тем не менее, подошел к нему.

Никаких сожалений, только любовь…

Она погрузилась в фильм, а я тупо смотрел в телевизор. Потерялся в своих мыслях, не в силах постичь величину сердца своего брата. Человека, который в момент прощания попросил любовь всей своей жизни полюбить кого-то еще.

— Это будет горько-сладкий день, но в итоге любовь должна восторжествовать, да? Для всех нас, Кейс, — добавила она шепотом, как будто делилась со мной секретом.

Скажи это. Сейчас или никогда. У тебя больше никогда не будет такого шанса. — Я люблю тебя, — проговорил я сквозь стиснутые зубы.

...Ты поступила так, как и должна была, чтобы справиться с болью. — Жесткие нотки в его голосе смягчились, как и пристальный взгляд на меня.— Но больше так не делай. — Не буду, — кивнула я. — Кейси, обещай мне никогда не исчезать, ладно? Обещай! — Я обещаю.

— Гектор, ты самая храбрая и мужественная мышь, каких я знаю. И самая хитроумная! — Правда? А сколько ты знаешь мышей? Много?

– Во-первых, я не ручная мышка. Во-вторых, ты абсолютно чокнутая.

Теперь белоголовый орлан бросает на меня взгляд, в котором я ясно читаю: «Боже мой, с кем мы связались?»

Мы ведь в Германии, на родине закона о закрытии магазинов.

Только что я была обычной школьницей, а теперь говорю с вами об алмазной мафии и гражданской войне в другой части мира!

Да, мой супруг из тех людей, у которых есть железный стержень внутри. Романа не сломать, и умная женщина знает, что ей, слабой, не согнуть железный стержень. Но еще умная женщина знает: то, что не сгибается, можно перепилить. Мы, женщины, хрупкие, нежные, беззащитные заиньки, от которых невозможно унести ноги.

– Shampane de Brusell . Ну и ну. Наверное, имели в виду «шампанское из Брюсселя! Но написали с ошибками, Брюссель – столица Бельгии, именно там находится фонтан «писающий мальчик». В этой стране прекрасное пиво, очень вкусный шоколад. Но шампанское производится во французском регионе Шампань, от которого и получило свое название.

Голос был таким противным, что я отвернулась к окну. Хотя мне следовало зажать уши. И тут раздался нечеловеческий визг. Я посмотрела на «динозавра» и не удержалась от возгласа: – Он ее хочет съесть! А вы бы о чем подумали, увидев, что маленькая девочка свисает из пасти чудовища? Малышка отчаянно визжала, пытаясь освободиться.

– Пока нет, регистрация в среду, поэтому мать находится в полной боевой готовности. Но, невзирая ни на что, я стану госпожой Волковой. Никакие события не могут меня остановить: тайфун, циклон, пожар, эпидемия чумы, холеры, оспы, обвал всех мировых валют разом, атомная война, но я поеду в загс! Не знаю о планах Надежды Васильевны на сегодняшний вечер, но ничто и никто меня не остановит.

Ну и объясните мне, каким образом Кате удалось взять меня на «слабо»? Сама не зная почему, я направилась к двери, открыла ее, вошла в крохотные сени, толкнула вторую створку, заглянула в комнату. Перед глазами предстал стол, на нем лежало тело, замотанное в белую ткань. Наружу торчала голова с длинными черными волосами, свисавшими почти до пола.

– Да, – призналась я, – интересно получается. Вы с Юрасиком, поджав хвост, прячетесь в кустах, а мне оказана честь украшать невесту. Звание «почетной гостьи» никакой радости мне не доставляет. Хуже нет смешивать работу с праздником. Мало того что «почетной гостье денег не заплатят, так ей еще потом придется долго сидеть за столом, изображая веселье.

Но люди занимают в нашем сердце определенное место, и попытки втиснуть их в другое принесут лишь страдания и боль.

Неплохо, но недостаточно хорошо. Удивительно и печально, насколько точно эти слова описывали мою жизнь в эти дни.

Удивительно, какой одинокой можно быть, когда вокруг столько людей.

Радость, наслаждение, любовь… Они вознесли меня так высоко: выше, чем это возможно. Затем ветер изменил направление и воздушный поток устремился вниз, отправив меня в свободное падение. И я беспомощно падала, глядя на приближающуюся землю.

…Я лечу, планирую. Надо мной нейлоновые паруса, и я крепко сжимаю регулировочную планку. Воздух теплый, небо отливает синевой и золотом — на Кахулуи опустились сумерки. Мой дельтаплан то ныряет вниз, то воспаряет вверх. Ветер меняется, и я лечу в его потоке, все выше и выше, пока острова подо мной не начинают казаться лужицами песка в зеленой огранке.