В управлении поднялся переполох. Случай был из ряда вон: фартовый проник в ряды полиции и семь месяцев получал сведения обо всех секретных операциях. Люди Андреева рассердились не на шутку. Уже через сутки они отыскали Гаврилу в Подгорно-Жилкинском селении.

Лыков кое-что уже знал про «святого старца» и тоже полагал, что таких людей при Дворе быть не должно. Разговоры подобно этому ходили по Петербургу не первый год. Но от Филиппова он слышал такие слова впервые.

Первое нападение случилось 3 июня, когда Лыков еще состоял под судом и ждал оправдания. Восемь человек ворвались в лавку на Большой Белозерской улице под вечер, когда сиделец подсчитывал выручку. Дали рукоядкой нагана по голове, выхватили кассу и ушли вразвалку. Потерпевший никаких примет вспомнить не смог.

Лыков третью неделю как восстановился на службе. В начале 1912 года он угодил по ложному обвинению в Литовский тюремный замок. Друзья сумели доказать его невиновность лишь к лету. Ошельмованный сыщик вернул себе дворянство, чин и ордена, а вот прежнее место ему пришлось отвоевывать.

Когда Холмогоров с двумя нижними полицейскими чинами вошел в дом и предъ явил Гаврилову обвинение в убийстве, на них накинулась его приживалка Груня. С криками «сволочи» и «христопродавцы» она дикой кошкой налетела на Холмогорова и едва не выцарапала ему глаза.

Этого судебный следователь по важнейшим делам Воловцов никак не ожидал. Кара снова сделал предупредительный встречный ход, как тогда, когда, расправившись с матерью и сестрами, услышал шум в сенях и побежал к доктору Бородулину «за помощью». Сдаваться он, похоже, не собирался. Напротив, этим своим демаршем Александр показал Ивану Федоровичу свое змеиное жало...

Он хотел убить и Титова! Вот почему в кухне был обнаружен топор... Он поджидал там слугу, чтобы убить и его! Но его чем-то спугнули, и завершить план до конца не удалось... Вот почему он не единожды обмолвился о «Ваське, которого невесть где носит!»

Очевидно, преступник страшно торопился, или его спугнул побежавший на крики несчастных жертв Александр Кара. Скорее всего, судя по протоколу допроса самого Александра Кары, именно так все и происходило.

Тело Марты находилось в комнате в дальнем конце квартиры. Она сидела на табурете за пианино. Туловище было запрокинуто назад, разбитая голова, свисая, касалась пола, и под ней тоже была багряная лужа, в которой плавали вытекшие мозги.

Первый труп принадлежал супруге Алоизия Осиповича Юлии Карловне, матери Александра Кары. Она лежала ничком в столовой головой к двери в растекающейся луже крови.

Гуров уже не стал ждать. Его рука была в боковом кармане снятого пиджака. Сыщик не стал извлекать руку из кармана. Он как сжимал рукоятку оружия, так и направил ствол в сторону бандита и дважды выстрелил через ткань пиджака.

Визитки Гурову сделали за два часа, и он заскочил за ними в рекламную компанию по пути на вечеринку. Чтобы не придумывать названия фирмы и не врать так уж откровенно, Лев Иванович поступил вполне креативно, в духе времени. На белой лаконичной визитке тиснеными буквами было написано: Лев Гуров. Волшебник.

На следующий день после гибели Смирнова убивают другого рабочего – Вячеслава Андреева. И тоже подбрасывают записку девушке, которая могла иметь отношения с молодым человеком. Убили Андреева, который видел незнакомца под машиной Беспалова. А записку подбросили девушке, а не товарищу, который стоял недалеко, но о котором не знал злоумышленник.

Гурову приходилось видеть, как от волнения бледнеют люди, или как от гнева лицо собеседника наливается кровью. Лицо часто выдает своего хозяина, надо просто уметь смотреть на реакцию. Тут она была весьма красноречивой и очень быстрой. Касаткин побледнел как полотно мгновенно. Сыщик даже забеспокоился, как бы директору лагеря не стало плохо.

Когда тело рабочего увезли на скорой, девчонки, кто посмелее, бегали к той яме, чтобы посмотреть. Говорят, там кровь и вообще жутко. А утром Ритка нашла у себя под подушкой записку с угрозами, что если она раскроет рот, то и ей не жить. А о чем речь, о чем рот раскрывать нельзя, вообще непонятно. Короче, жуть, да и только!

Водитель маршрутки едва успел затормозить. В салоне за его спиной послышались крики. Завизжал ребенок, послышался мат. А впереди, подрезая маршрутку, вылетел китайский внедорожник и по диагонали на большой скорости врезался в отбойник. От удара машина опрокинулась и несколько метров проехала на крыше.

Выстрелы сыщика помешали киллеру добежать до лестницы. Там, возле лестницы, не было ни кресел, ни ваз с цветами, там нельзя было спрятаться. Поэтому Штерн отказался от идеи немедленно проникнуть на второй этаж. Вместо этого он резко сместился в сторону, чтобы увидеть сыщика сбоку. Теперь у него была цель – убить своего врага.

Оперативники внимательно посмотрели друг на друга. Информация, которую только что сообщила авантюристка, полностью меняла всю картину произошедшего в усадьбе. В свете этой новой информации и покупка усадьбы банкиром Силантьевым, и реставрация двора, и устроенный здесь праздник представали в новом свете.

В углу комнаты на груде битого кирпича кто-то лежал лицом вниз. Гуров вошел в комнату, подошел к лежавшему и перевернул его на спину. Сделав это, он покачал головой от удивления – он знал этого человека. Правда, видел его живым, а сейчас он был, несомненно, мертв – кирпич под ним весь был мокрый от крови.

Когда он выбежал из дворца, услышал еще один выстрел. Теперь он мог определить направление, откуда доносился этот звук – это было на опушке леса, где дорога выходила на поляну. Сыщик побежал туда.

- Он его окликнул: «Кто тут ходит ночью? Вы что, не видите, что здесь проход закрыт?» Этот человек понял, что его заметили, и кинулся внутрь дворца. Мы с Вадимом бросились за ним. Капитан услышал громкий возглас Вадима и тоже поспешил к нам: я видела, как он бежит через парк.

«Интересно, почему Силантьев ожидает от своих гостей какого-то подвоха? – думал сыщик. – Какую опасность он чует? Он явно сказал мне не все, что знает, или о чем подозревает. Ладно, завтра увидим, что это за птицы – известные банкиры, иностранные графини и прочие вип-персоны. Что называется, утро вечера мудренее…»

Гуров сбросил скорость чисто на автомате, потому что водитель начала оттеснять его к обочине, достаточно грамотно заставляя его еще сильнее снижать скорость. Именно в этот момент полковник почувствовал, как руль очень характерно повело вправо и, если бы он был на большой скорости…

Лев пожал плечами: такое странное покушение даже больше озадачило его, чем напугало или разозлило. Да, конечно, пару швов наложить пришлось, но в его жизни случались и действительно опасные покушения. И много раз жизнь сыщика висела буквально на волоске. А тут… Что это вообще было? Чья-то глупая шутка?

Женщина с длинными растрепанными волосами вцепилась в рукав Гурова, размахивая перед его лицом бумагами. Правда, Лев успел заметить, что это была не повестка, а отчего-то газета, когда он почувствовал жжение в правом боку. Потом кто-то закричал: «Кровь!»

Романенко уверен, что Кубинца убили. Он слышал, что Кубинец не хотел с кем-то встречаться, долго отнекивался по телефону и пытался перенести встречу. По словам фсбшника, в последнее время Кубинец был напряженным, иногда начинал нервничать, казалось бы, на пустом месте. Опасался находиться в людных местах.

- Согласно вскрытию, он погиб от разрыва аневризмы, стенки сосудов истончились, и произошло критическое кровоизлияние. Смерть была мгновенной, так что, когда он упал на рельсы, то был уже мертв.

Жертва — молодой мужчина, иностранец, с кожей кофейного цвета и тонкими чертами лица. Одет был в классический светло-серый костюм, вещей при нем не было. Эксперт-криминалист Дарья подала Гурову прозрачную папку, куда сложили все, что было в карманах. В том числе и удостоверение с работы.

Севастьян уже разделся, но в воду не входил. В состоянии тихого бешенства Пасечник запросто мог подстрелить его. Да и не хотелось ему плыть за Харитоновым. Вдруг задержит его, а он возьмет и выкрутится. К тому же у Харитонова нож, что-то не было желания умирать ради того, чтобы самому оказаться за решеткой.

Милованов считал его сумасшедшим. Может, это он и убил Горохову. И чтобы убедить себя в обратном, нужно будет отработать все машины, водители которых могли видеть, как он менял запаску. Но начнет Севастьян с Канареева. Кто-то же должен подтвердить, что до двадцати минут четвертого Севастьян просто не мог находиться в городе.

Крюков склонился над трупом, осторожно взял за плечо, повернул тело на бок. Голова осталась в прежнем положении, а шея открылась, на ней и синяки от руки, и явный след от удавки. Похоже, преступник сначала душил жертву предплечьем, а потом пустил в ход удавку. Возможно, из шелковой косынки, которую Лиза носила вместо шарфа. Косынки нет, и сережек тоже.

Но чем преступник ударил жертву, пока не ясно. Может, кулаком по голове. Севастьян ощупал затылок, а ведь прощупывается шишка. И набухнуть она успела, потому что Лиза еще жила какое-то время после удара.

Женщина лежала на полу, на животе, голова набок, правое ухо вверх, мочка разорвана, сережки нет. Глаза открыты, на лице застыла гримаса ужаса, рот приоткрыт как у рыбы, выброшенной на берег. Голова не покрыта, волосы разметаны, знакомый плащ распахнут настежь, полы откинуты.

Крюков неторопливо повернулся к нему, и морально, и физически готовый к драке. Все-таки в момент удара к опасности лучше находиться лицом, а не боком. Пропустить ударную руку мимо себя, поймать ее в захват, взять на прием, Крюков это умел, и точно знал, что не оплошает.

Тем не менее егерское движение дало важнейший результат. Когда в 1917 году царь отрекся от престола, Финляндия начала дрейфовать прочь от Российской империи. Процесс был небыстрым, но кончился победой народа, который давно хотел независимости. Свобода далась дорого: в молодой стране началась гражданская война между «белыми» и «красными». И вот тут егеря сказали свое веское слово.

Первого августа 1914 года в 18 часов по берлинскому времени Германия объявила войну России. Это был ответ на всеобщую мобилизацию, которую Россия начала после того, как 28 июля Австро-Венгрия напала на Сербию. Затем последовало множество других взаимных афронтов – два блока сцепились. Началась небывалая прежде по масштабам Мировая война.

– От имени купца первой гильдии Смирнова награждаю вас за содействие в возвращении ему похищенных средств. Расписка не нужна. – И сколько тут? – желчно поинтересовался генеральный комиссар, держа руки в карманах. – У тебя две тысячи рублей, у Вихтори тысяча. На лодку хватит и еще останется на обмыть. Нотариус, недолго думая, принял деньги и вежливо поблагодарил.

Но долго раздумывать было некогда. Дверь притона открылась, и наружу полезли разбойники. Коскинен выстрелил в воздух и что-то крикнул на финском – видимо, предложил сдаться. В ответ ребята одарили его целым залпом и скрылись обратно в доме. Лыков полез за браунингом: – Глупая голова, ты не оставил мне выбора. Нешто я брошу полицейского в опасности? – Тогда поддержите меня огнем, – обрадовался финн

- Триста тысяч не иголка в стоге сена. Если ихние сыскари возьмутся за дело всерьез, они их найдут. Так что главная твоя задача – заставить работать их. Один ты в Финляндии ничего не сделаешь, какая бы ни была у тебя репутация. – Это да… – помрачнел Лыков. – Они там даже по-русски не говорят. Или по-шведски, или по-фински. Ни тот, ни другой выучить невозможно.

В середине августа в столице произошло необычное преступление. Старший кассир Русского для внешней торговли банка Хейкки Раутапяя придумал и успешно реализовал сложную аферу. Как потом выяснило дознание, он послал сам себе из разных почтово-телеграфных контор Петербурга и Гатчины двенадцать телеграмм.

Потерпевший ухаживал за собой, использовал омолаживающие крема, брился, стриг ногти. Гладкая кожа уже посинела, приоткрытые глаза казались сквозными дырами. Уголок рта был как-то сдвинут – предсмертная реакция лицевых мышц. Мужчина был одет в тренировочный костюм – в подобных советские люди редко тренировались, но часто носили дома.

На что рассчитывал этот парень?.. Он выдавил раму, стал карабкаться. Мелькнуло искаженное от страха лицо. Он не видел, что дом окружен, ослеп со страха. Перевалился через узкий проем. Прыгать с такой высоты – только ноги ломать, очевидно планировал угодить в воду, а потом перевалиться через борт лодки, забравшись внутрь нее. Все бы удалось – упади он аккуратно и прорвись сквозь оцепление.

– Колчин, кончай дурить! – крикнул Платов, – Срок же себе наматываешь! Преступник хрипло засмеялся. В принципе, его правда. За убийство, вооруженное сопротивление, возможное участие в шпионской и антисоветской деятельности – уже с лихвой хватит, чтобы получить большой срок. Подумаешь, лишняя пара выстрелов.

Люди рассредоточились вдоль стены, держались подальше от окон. Никита, пригнувшись, перебежал за беседку. Пистолет не часто приходилось доставать, но сегодня был тот день, когда пришлось. В доме что-то происходило, скрипели и хлопали дверцы шкафов.

Окрестности пруда прочесали вдоль и поперек, опрашивали граждан, может, кто-то гулял в вечернее время. Таковых не нашли, преступнику дико повезло. У искомого здания - склады фабрики фотохимикатов. Местечко – не проходное. Аппарат в телефонной будке работал. Снимать отпечатки пальцев было бесполезно, сколько людей уже хватались за трубку!

Покойник сидел на скамье – словно живой, казалось, просто задремал. Он не падал – возможно, оттого, что ноги были расставлены. Голова опущена, руки на коленях. Одет прилично – дефицитная замша, плотные брюки – явно не отечественного пошива, демисезонные ботинки – тоже не Московской обувной фабрики «Парижская коммуна».

Хозяйка дома лежала в каминном зале, раскинув руки. Немолодая, далеко за тридцать, темные кучерявые волосы, похоже, рыжие, но выкрашенные в каштановый цвет, белая в конопушках кожа лица, маленький аккуратный носик. Рот приоткрыт, оскаленные зубы блестят в утреннем свете. И глаза открыты, застывший ужас в них. Злость и ненависть к убийце.

Круча узнал об убийстве позже всех, а подъехал, обогнав по пути даже наряд. Он уже предъявлял удостоверение охраннику на воротах, не успел вложить корочки в карман, как их требуют снова. С одной стороны, все правильно, а с другой, откуда криминальный труп с такой охраной? Вроде как пулевое ранение.

Сафрон смог впечатать противника в стену, но сильный удар в спину заставил разжать руки. И еще удар, и еще – мордоворот бил, будто хотел перебить позвоночник. А еще соплежуй ударил локтем в голову.

Чекисты говорили загадками, Степан все больше убеждался, что дело здесь нечисто. Видимо, Сафрон действительно наехал на человека, которого крышевал Северьянов. И за это он должен был пострадать, но не сильно. Для начала предупреждение, а если не поймет, то и физическая ликвидация.