Храните пушистое отдельно от гладкого, цветное отдельно от светлого. Если у вас остались этикетки от пряжи, вложите их в изделия перед тем, как убрать на сезонное хранение, или напишите на листе бумаги инструкцию по уходу за каждой вещью и положите её в коробку. Так вы точно не забудете, что серый свитер нужно стирать только руками, а для синей шапки лучший вариант — машинная стирка.

Я подготовила для вас увлекательный мир формул и расчетов, путешествовать по которому советую без спешки, спокойно и размеренно, вдумчиво, внимательно. Под обложкой этой книги есть все, что вам может понадобиться для вязания мечты — расчеты на любой размер (от новорожденного до взрослого королевских размеров), из любой пряжи, на любой тип фигуры (в том числе, на будущих мам).

Мы видим на улице, в магазине, в журнале или фильме свитер и влюбляемся. В мыслях примеряем его на себя, улыбаемся, замечая, как в нем уютно. И вот уже ноги сами несут нас в магазин пряжи. Из миллионов вариантов выбираем ту самую пряжу того самого цвета, как в наших мыслях. А дальше вам нужны только время и эта книга. И калькулятор. И настроение. Без него - никуда!

Будто попав в другой мир, я стояла и слушала пение, пока не стихли последние ноты. Фантастический мир в моем воображении исчез, а магия – нет. Должно быть люди в белых одеждах – это эльфы, никто из людей не смог бы так спеть. Наверное, они пытались вылечить дерево.

В Исландии все ее чувства обострились. Здесь она воспринимала все гораздо ярче: аромат маков и маленьких желтых цветов, названий которых она не знала, бескрайнее синее небо и пышный зеленый луг, звонкое щебетание птиц.

Я слышала, что многие исландцы верят в эльфов и троллей, находясь в таком волшебном месте это неудивительно...

Этот парень был похож на исландскую погоду. Никогда не знаешь, чего ожидать дальше.

– Мне не нужны никакие сокровища, – прошептал он ей, – я уже нашел свое. Парень прилег на траву, а девушка положила голову ему на грудь. Он нежно гладил ее длинные темные волосы, а она прислушивалась к тихому биению его сердца и думала: «Можно ли умереть от счастья?». Солнце согревало ее своими лучами, а вокруг танцевали прекрасные темно-синие бабочки...

Я пожимаю плечами, он в точности копирует меня. Поворачиваю голову, он тоже поворачивает. Я быстрым движением скручиваю пальцами неприличный жест и направляю его в лицо лжепсихиатру. Доктор успевает за мной. Он прочитал мои намерения. Он с той же скоростью показывает мне свой кривой средний палец.

На руке написано – «Иди в полицию!». И я чувствую, что нужно поторапливаться. Иначе случится что-то жуткое, что-то непоправимое. А еще я чувствую страх Аркадия. И уверен, что боится он совсем не напрасно.

Аркадий вырывается. Я не могу его контролировать. Он вытаскивает руки из-за спины. Я больше не могу ему помешать. Он хватает девушку за бедра и раздвигает ей ноги. Он рычит, он себя тоже не контролирует. Он сейчас воспользуется беспомощным положением пленницы.

Это еще не конец, но если я умру. Вернее, когда я умру. Уверен, что почувствую именно то, что испытываю сейчас. Боль… Мне больно слышать, мне больно смотреть. Больно дышать. Мне невыносимо больно быть. Я закрываю глаза. Расслабляюсь. И я исчезаю. Теперь я и есть та черная, всепоглощающая, безграничная пустота.

Я смотрю на отражение Аркадия в костюме, и улыбка растягивает мои обвисшие щеки. Мышцы болят, кожа на лице чешется, до щекотного чешется, но чтобы почесать нужно снять костюм. Нельзя. Нет.

Рита медленно приближает губы к зеркалу. Я тяну ее за плечо, собираюсь поцеловать, пока она в игривом настроении, но она останавливает меня. Выворачивается. Кокетливо извивается и говорит, нет-нет-нет, не торопи события

Артем перегородил автомобилю путь к дороге, выскочил из машины. В руке он держал пистолет в готовности пустить его в ход при малейшей угрозе. Другой рукой он подманивал к себе водителя и остроносого паренька, который сидел рядом с ним.

Смит не побежал за ними, понял, что не успевает. Поэтому, вынув из-под куртки револьвер, выстрелил в кабину "Мазды". Миша не верил своим глазам. Одной рукой Смит вынимал изо рта сигарету, а другой жал на спусковой крючок своего револьвера.

Миша понимал, что Смит может ударить его в любой момент, но к мощному "джебу" в живот не был готов. И от резкой боли едва не опустился на колени.

Эта дура едва не визжала от восторга, рассматривая револьвер и оставляя на нем отпечатки своих пальцев. Возможно, из него убили человека, а она уже залапала его вдоль и поперёк.

Миша похолодел, увидев в его руке хромированный револьвер с коротком, но широким стволом, возможно, сорок пятого калибра. И ствол этот смотрел на Мишу.

Он уже отпустил педаль тормоза, когда вдруг открылась дверь в салон. Машину слегка качнуло, это кто-то залез в нее. Миша обернулся и увидел парня лет двадцати пяти с небольшой головой на мощной длинной шее.

Люди сделают то, что ты им скажешь. Если ты позволишь им издеваться над тобой, они не упустят этой возможности, поверь мне. Они отыграются на тебе, да так, что от тебя живого места не останется.

Мы – часть этого момента.

Высокие здания врываются в небо, исчезают далеко в темноте, и мне кажется, что те счастливцы, которые живут на верхних этажах, собирают в ладони звезды или облака.

Дом не всегда там, где мы родились. И близкие не всегда те, с кем мы живем.

Иногда по ночам, когда завывает ветер, я слышу симфонии Бетховена и прелюдии Шопена, хотя, конечно, ни Бетховена, ни Шопена ветер еще не научился играть достойно.

РЫБА А-ЛЯ ВЕЛЛИНГТОН Филе трески — 170 г Филе красной рыбы — 270 г Шпинат с/м — 100 г Топленое сливочное масло — 20 г Лук репчатый — 25 г Чеснок — 1 зубчик Водоросли нори — 2 листа Сок лимона — 5 мл Соевый соус — 10 мл Соус чимичури — 15 г Соль, перец — по вкусу Яйцо — 1 шт. Тесто — 200 г + 100 г для украшения Красная икра — для украшения (по желанию)

ИКРА ИЗ ПЕЧЕНЫХ ОВОЩЕЙ С ПАРМЕЗАНОМ И АВОКАДО Икра из баклажан — 100 г Маринованное авокадо — 40 г Кейл — 10 г Пармезан или пищевые дрожжи — 5 г 1. Выложить на тарелку икру, сверху авокадо и кейл (можно шпинат или руколу). 2. Посыпать тертым сыром или пищевыми дрожжами. МОЖНО ПРОСТО СЪЕСТЬ ИКРУ С ХЛЕБУШКОМ ИЗ ЗЕЛЕНОЙ ГРЕЧКИ.

ПП-шное блюдо с точки зрения пряностей и остроты. Никакой сухой классики. Сало придаст приятную округлость, аджика дополнит пикантностью. Самое сложное здесь — чеснок. Смотрим в сторону «белой Грузии» и выбираем сорт поароматнее, например, мцване. А можно и похулигать. Поищите полусухую мадейру или массандру с остаточным сахаром.

Это несправедливо! Почему к празднику все начинают истязать себя диетами, чтобы потом за один вечер застолья съесть чуть ли не недельную норму калорий? Ну какое тут удовольствие? Давайте будем жить по-другому.

В последнее время многие винные эксперты говорят о том, что каких-то жестких требований не существует, можно сочетать всё и со всем, главное, чтобы вы получали от этого удовольствие. Отчасти такой принцип и правда работает, ведь вкус каждого человека уникален. Но некоторые классические сочетания все равно настолько хороши, будто созданы на небесах: сухой херес фино с хамоном...

Когда ты находишь того, кто может заставить тебя смеяться, когда твое сердце хочет плакать – держись за этого человека. Он изменит твою жизнь к лучшему.

Может быть, смысл жизни в том, чтобы научить нас тому, что мы не всегда будем жить нашими прошлыми ошибками. Может быть, смысл жизни в том, чтобы мы могли открыться тому, чего боимся больше всего – например, любви. Может быть, весь смысл моей жизни был в том, чтобы просто найти тебя.

Ты все еще голос, который удерживает мою тьму в узде. Ты все еще причина, по которой бьется мое сердце. Ты все еще воздух в моих легких.

– Я все еще люблю тебя, – повторил он, подойдя ближе ко мне. – Я пытался прекратить это. Пытался игнорировать это. Я пытался прогнать это, но оно не уходило. Когда ты рядом со мной, я хочу, чтобы ты была еще ближе. Когда ты смеешься, я хочу, чтобы этот смех никогда не умолкал. Когда тебе грустно, я хочу собирать твои слезы губами.

Потому что, в конечном итоге, мы все потеряны. Мы все испуганы. Мы все изранены. Мы все сломаны. Мы просто пытаемся как-то осознать эту штуку под названием "жизнь".

Иногда тебе бывает ужасно одиноко, но потом ты вспоминаешь о своем внутреннем клане. О людях, которые иногда ненавидят тебя, но никогда не перестают тебя любить. О людях, которые всегда придут на помощь, сколько бы раз ты ни падал и ни отталкивал их прочь. Это твой клан. Эти люди и их трудности – это все мой клан. Так что да: мы падаем, но мы падаем вместе.

Я нашла свою любовь. Новых друзей. Второй дом. Музыка теперь нужна мне не так часто, как раньше, я все чаще выдерживаю тишину.

Большинство вещей — не то, чем кажутся. Поэтому жизнь такая чертовски удивительная.

Дышу, будто раньше никогда этого не делала — будто через секунду снова больше не смогу это сделать.

Глубоко в душе каждого человека существуют разные измерения, и мы обладаем даром погружаться в них. С помощью фильмов, выдуманных миров, книг — мы сопереживаем, любим, боимся, испытываем счастье.

Мне нужно тебе кое в чем признаться...Я... Но я нежно закрываю ему рот ладонью

Когда ты говоришь: «Я не хочу этого», то жизнь смеется и отвечает: «А мне на это плевать».

Мысли совсем запутались, я с трудом поспеваю за ними, поэтому тихо говорю себе «стоп», чтобы остановить это сумасшествие. Я делаю глубокий вдох и пытаюсь перестать мучить и терзать себя сомнениями. Я вспоминаю о том, что это только первый шаг на пути, который должен привести меня туда, куда я хочу. Это часть того, о чем я так долго мечтала. Впереди меня ждет что-то очень хорошее.

В конце концов, у каждого из нас есть свои пределы. Время от времени каждый может попасть в ловушку безумных и запутанных ситуаций. И всех рано или поздно могут бросить, так? Мне должно быть сейчас все равно. Я знаю себе цену. Но эти мысли и знания абсолютно бесполезны, если сердце чувствует иначе.

Я думаю, это из-за того, что каждый ужасный момент, когда он наступает, настолько захватывает нас, что вытесняет все остальное, и кажется, что ничего не может быть хуже.

Будь мир плоским, люди, как я, просто соскользнули бы с края.

Чего она не знала, попросту не могла знать, так это того, что она сразила меня. С виду я стоял рядом с ней, но на самом деле уже валялся у ее ног.

Он – глаза. Я – сердце. Он – руки, я – голова.

Однажды Моисей сказал мне, что от себя не убежишь. Можно удирать, прятаться, умереть. Но куда бы ты не пошел, от себя никуда не деться.

Когда я танцую, то могу представить, будто я настоящая, будто я выгляжу так же хорошо, как чувствую себя.