Да, я любил, как никто в мире любить не может, любовью бессмысленной и яростной, неистовой, которой я был поражен так, что она едва не разорвала мое сердце. Ах! Какие ночи! Какие ночи!

– Вы что… застряли? – спросил Славик. – Нет, – улыбнулся Гений Евгеньевич. – Просто… отдыхаю.

. – Здесь левая лапа, тут – правая. А на спине этот… потолочник! – Позвоночник, – поправила его Верта. – А я что сказал?!

– Стой! Ты же играть не умеешь! – Да я целых три аккорда знаю. Главное – уверенность!

– Сейчас я расскажу вам о причинах дальнорукости…

– В нашем музее все должны быть заодно! Люди, фиксики… – И скелеты! – добавила Симка.

«…женился почти сорок лет назад просто так, на авось (мама говорила: «наобум лазаря»), а выиграл жизнь и судьбу. Свое персональное, очень жаркое солнце выиграл»

«Вся жизнь раскатилась перед ним, как раскатывают красную дорожку: прямую единственную дорогу без вариантов, да и к чему они, эти варианты, я вас умоляю, когда и так все понятно?»

«Гуревич, дамский угодник, оставался галантным даже когда его сильно тошнило»

«…твоя безудержная идиотская эмпатия источает неуловимый запах, вроде ладана, и потому страждущие – как в храме – рвутся к исповеди…»

«Сумасшедший дом был пристанищем людей необыкновенных. Папа называл их больными, но Сеня приглядывался к каждому, подмечая крошечные… ну совсем чуть-чутные признаки притворства…»

«Семья была врачебная, и это определяло всё – от детских игр до трагической невозможности нащелкать градусник до тридцати восьми…»

Победа – это все, что сейчас имеет значение. Если мне придется объединиться с монстрами на пути к триумфу, пусть будет так.

Какая-то часть меня верила, если я буду держаться подальше от Нокса, то смогу спастись. Теперь мне стало ясно, что судьба не позволит нам разлучиться.

— Истории обладают огромной силой. Они ни в коем случае не должны быть забыты.

К сожалению, сказки не в силах мне помочь. Единственный способ свергнуть короля — пережить месяц и разорвать сделку.

«Я просто поняла, каким монстром мне придется стать, дабы выжить в этом замке, – думая про себя. – Если я не переживу этот месяц, то окажусь на полу склепа».

«Это не твоя битва», – сказал я ему однажды. «Все твои битвы – мои», – последовал ответ.

Смешно это или нет, но все это время, что Тимофей пребывал в объятиях Леры, дверь оставалась открытой. Но по закону подлости Полина так и не помешала ему.

Тимофей выпил с удовольствием. Его подозревали в убийстве, впереди тяжелый разговор со следователем, возможно, ночевать сегодня он будет в изоляторе временного содержания, так почему бы не выпить, может, хоть чуть-чуть на душе станет легче?

«Убит подполковник полиции, начальник отдела по борьбе с незаконным оборотом наркотиков». Галка все это сказала дежурному, но тому, похоже, все равно.

Труп его бросили, хотя, возможно, в это время он был еще жив. Хотя вряд ли. Глаза открыты, застывшая боль в них и удивление. И синяк над глазами и под ними. На плешивой макушке глубокая рана, то ли острым кирпичом голову проломили, то ли еще чем-то.

На газоне вдоль межевого забора мокро, не пройти. Чучело там валяется, халат в клеточку, руки под прямым углом к туловищу. Но чучело-то с настоящими волосами… Может, это и не чучело вовсе?

Тимофей взмахнул правой рукой, нацелил кулак и врезал что есть мочи. Родион не выдержал удар, подался назад, пытаясь восстановить равновесие, но ему помешала лестница. Нога провалилась на глубину ступеньки, тело дало резкий крен, и он с шумом покатился вниз по лестнице.

С богатым мужиком, что с чертом, не скоро сообразишь

Известно, мы не хозяева, лыком шитая мелкота; а и в нас тоже душа, а не пар!

Этот народ одной рукой крестится, а другой в чужую пазуху лезет!

Беги туда, где любят, ищи любви, ее ты стоишь.

Чем же и свет стоит? Правдой и совестью Только и держится.

Пусть гибну я, любви одно мгновенье Дороже мне годов тоски и слез.

Степан перехватил руку, заломил ее за спину лейтенанту. Сержант даже не пытался нажимать на спусковой крючок, и затворную раму не стал передергивать. Он отсоединил магазин, чтобы пустой заменить на полный.

Микула схватил ее, затащил в комнату, там и ударил ножом. Раз-другой… Он психовал, поэтому бил без разбору, в грудь, в ногу. Бил, ничего не соображая… Но тогда почему на его футболке не было крови? Или, может, подслеповатая соседка не заметила?..

Роза по-прежнему лежала в луже крови в гостиной. Зрелище в высшей степени душераздирающее, и плакать хотелось, и стонать, но Степан смог взять себя в руки. Розы больше нет и не будет, но ее убийца должен понести наказание.

Рука резко пришла в движение, кулак мгновенно сжался и врезался бандиту в переносицу. Этого хватило, чтобы нокаутировать противника. Микула сел на задницу, а Степан, выхватив из кобуры пистолет, направил его на бритоголового «быка».

Мелкий тут же врезал ему ногой в живот. А коренастый, присев, рубанул кулаком в челюсть. В глазах потемнело, но Грамотей все-таки смог подняться и даже выдержать очередной удар.

Из «девятки» вышли двое. И если один плотный, то другой худощавый, щелчком в нокаут отправить можно. Грамотей даже не стал вытаскивать свой «ТТ». Ни к чему светить ствол, когда он мог сделать этих двоих одной левой.

Она чувствовала себя богом, ведь жизнь – большая матрица, и в ней на первых ролях стоит тот, кто знает, что всё может быть не тем, чем кажется. Это ли не шанс показать себя в выгодном свете?

Не стоит думать, что незначительный проступок не повлечёт за собой наказания, что справедливости нет дела до мелких пакостников и воришек. Даже если собственная совесть останется безучастной, мироздание отреагирует на крошечное действие, выведет закономерность, исходя из ничтожной детальки, и в соответствие с ней поменяет будущее. И расплата настигнет, отзовётся эхом даже самых отдаленных событий.

Пламя сотнями жадных языков лижет кладку, пытается дотянуться до разбросанного по полу мусора, победно трещит, заглатывая очередную добычу, и восторженно ревёт, заглушая доносящийся из комнаты голос. Швайгман истошно вопит, ругается, бесится, зовёт на помощь, но я не могу разобрать слов. А ведь достаточно только одного…

Я не верю ни в бога, ни в дьявола, ни в колдовство. У меня одна путеводная звезда – справедливость, и указывает мне она единственную цель – возмездие. Я не убиваю, я только взимаю плату согласно величине долга и не делаю скидок.

Я ‒ карающий меч правосудия, но он не разит бездумно и бессмысленно. Если я прихожу к тебе, значит, ты этого заслужил. Не убегай, не прячься ‒ бесполезно, я всё равно настигну тебя. Так прими свой жребий достойно, ибо никто не уйдёт безнаказанным.

Я не палач. На моих руках нет крови невинных жертв. Я тот, кто избран самой справедливостью ‒ неподкупной богиней Дикé. Я слежу за тем, чтобы виновные ответили за свои прегрешения. Я не сужу, я привожу в действие приговор, вынесенный по всей строгости закона.

Возьмите часы, откройте их и посмотрите, что там делается! Не правда ли, чепуха страшная?

Философ был одним из числа тех людей, которых если накормят, то у них пробуждается необыкновенная филантропия.

Редкая птица долетит до середины Днепра!

А женщине, сами знаете, легче поцеловаться с чертом, не во гнев будь сказано, нежели назвать кого красавицею

А я знаю, почему пропал он: оттого, что побоялся. А если бы не боялся, то бы ведьма ничего не могла с ним сделать.

Терпи, козак, – атаман будешь!

Вот, к примеру, горы — ничего особенного, вот небо — такое же, как и везде. Снег? Да, такого он раньше не видел, но в стране торгов его не в пример больше. Необычайно зеленые леса и мох на камнях? Если поискать, то в империи можно найти не хуже. Единственное, что здесь совершенно не понятно, так это люди.

— Вы хотите сказать, что разностороннее развитие человека — это роскошь? — Ну разумеется! И ты даже не представляешь какая.