Хозяйка дома лежала в каминном зале, раскинув руки. Немолодая, далеко за тридцать, темные кучерявые волосы, похоже, рыжие, но выкрашенные в каштановый цвет, белая в конопушках кожа лица, маленький аккуратный носик. Рот приоткрыт, оскаленные зубы блестят в утреннем свете. И глаза открыты, застывший ужас в них. Злость и ненависть к убийце.

Круча узнал об убийстве позже всех, а подъехал, обогнав по пути даже наряд. Он уже предъявлял удостоверение охраннику на воротах, не успел вложить корочки в карман, как их требуют снова. С одной стороны, все правильно, а с другой, откуда криминальный труп с такой охраной? Вроде как пулевое ранение.

Сафрон смог впечатать противника в стену, но сильный удар в спину заставил разжать руки. И еще удар, и еще – мордоворот бил, будто хотел перебить позвоночник. А еще соплежуй ударил локтем в голову.

Чекисты говорили загадками, Степан все больше убеждался, что дело здесь нечисто. Видимо, Сафрон действительно наехал на человека, которого крышевал Северьянов. И за это он должен был пострадать, но не сильно. Для начала предупреждение, а если не поймет, то и физическая ликвидация.

– Забирай свою невесту, Вася! И будь счастлив! Сафрон швырнул Людочку в сторону майора, но сам при этом остался стоять, не побежал. И напрасно курносый спецназовец навел на него свой автомат.

Спецназовцы сбили с ног Векселя, Гонсалеса, но Сафрона не тронули. Может, потому что он слишком крепко прирос к полуобнаженной невесте, обнимая ее за талию. Корсет у Людочки символический, без лифа, грудь нараспашку. Курносый паренек в каске чуть усы свои не сжевал, с вожделением глядя на нее.

– А что мы можем поделать, если свидетелей нет? Они или убиты, или запуганы и молчат. Рано или поздно стервецы попадают в клетку. Но до этого успевают пролить кровь ведрами. У Коломбата, что сидит сейчас в Лукьяновской тюрьме, только доказанных жертв пятнадцать.

Лыков, конечно, слышал. МВД много лет получало из Минфина сверхсметные кредиты на содержание специальных отрядов, стоящих на границе Персии с Афганистаном. Якобы эти силы служили санитарно-эпидемиологическим кордоном, не допускавшим проникновения чумы в дружественную нам Персию.

В управлении поднялся переполох. Случай был из ряда вон: фартовый проник в ряды полиции и семь месяцев получал сведения обо всех секретных операциях. Люди Андреева рассердились не на шутку. Уже через сутки они отыскали Гаврилу в Подгорно-Жилкинском селении.

Лыков кое-что уже знал про «святого старца» и тоже полагал, что таких людей при Дворе быть не должно. Разговоры подобно этому ходили по Петербургу не первый год. Но от Филиппова он слышал такие слова впервые.

Первое нападение случилось 3 июня, когда Лыков еще состоял под судом и ждал оправдания. Восемь человек ворвались в лавку на Большой Белозерской улице под вечер, когда сиделец подсчитывал выручку. Дали рукоядкой нагана по голове, выхватили кассу и ушли вразвалку. Потерпевший никаких примет вспомнить не смог.

Лыков третью неделю как восстановился на службе. В начале 1912 года он угодил по ложному обвинению в Литовский тюремный замок. Друзья сумели доказать его невиновность лишь к лету. Ошельмованный сыщик вернул себе дворянство, чин и ордена, а вот прежнее место ему пришлось отвоевывать.

Уже через несколько секунд Бурлак чувствует лёгкий укол в шею. Как комар укусил. Только изображение перед глазами начинает меняться. Вместо неприятной физиономии Геращенкова появляется куда как более приятное лицо Риты, которое он уже начал подзабывать. Она что-то беззвучно шепчет. Капитан вслушивается и пытается разобрать слова. Но ничего не получается. В конце концов он просто теряет сознание...

Бурлак-Ратманов мгновенно персонифицировал в толпе шустрого типа в серой кепке. Держа в руках живого петуха, явно украденного, тип взмахнул на подножку отъезжающего трамвая. И поминай, как звали. Бежать – не бежать? Он мог бы. И с высокой долей вероятности догнал бы негодяя. Но... Новое и преступное «второе я» потихоньку одерживало верх. Бандит Ратманов, кажется, побеждал полицейского Бурлака.

– Ох уж эти доктора, ничего не разрешают, – подобострастно пошутил хозяин. – На вашу сумму могу предложить хороший серебряный порт-табак. За небольшую плату нанесу гравировку, если хотите. – Покажите, – попросил Ратманов, а сам мысленно считал секунды. Когда дошёл до пятидесяти, наклонился к ювелиру и сказал спокойным голосом: – Мы вас сейчас ограбим, а вы не сопротивляйтесь. Для вашей же пользы..

Так… Ранение очень кстати – можно ссылаться на частичную потерю памяти, пока научишься правильно себя вести. Держись этой линии, переспрашивай, запоминай, проси рассказать, что было раньше. Вали всё на голову – и присматривайся. Но как так – опер, человек с правильным знаком, вдруг очутился в теле бандита? Да ещё на сто одиннадцать лет раньше. Было бы смешно, если бы не было так страшно!

Всё мешается в жизни Бурлака. Такой многогранной и одновременно такой короткой. А опер, ещё даже не зная всего этого, быстро идёт к группе людей на шоссе. Впереди слышатся неразборчивые крики и вот уже звуки перестрелки. Фигуры в темноте падают. Но Бурлак не останавливается. Он совершенно не боится смерти. А потом перед ним разворачивается устрашающее и кровавое зрелище.

Москва начала 20 века – отнюдь не Москва 21-го. Те же Неглинная, Петровка, Лубянка и Маросейка. Только вместо чуда техники с надписью «Это электробус», вездесущих доставщиков «Яндекс Еды» и уткнувшихся в айфоны таргетологов и продакт-менеджеров – неспешно прогуливавшиеся господа в сюртуках и котелках, дамы в длинных платьях и шляпках с диковинными перьями, застёгнутые на все пуговицы гимназисты...

Украшения с плюмерией, из которой на Гавайях плетут венки и гирлянды, выглядят очень эффектно. Почему бы не надеть их на прогулку в погожий денек?

Ее дело и обязанность не спасать, а решить, что предписывают закон и разум.

Не может быть никаких оснований для вывода, что одна жизнь стоит больше другой.

Взяться за скрипку, да и за любой другой инструмент - это проявление надежды, это предполагает будущее.

– Вы думаете, надо страдать, чтобы быть хорошим поэтом? – Думаю, все великие поэты должны страдать.

Стать предметом общей жалости - род смерти в обществе.

Если меньшее из зол предпочтительно, это еще не значит, что оно законно.

«Признаюсь, хоронить таких людей, как Беликов, — это большое удовольствие ("Человек в футляре")

Вы вот спрашиваете,как я поживаю. Как мы поживаем тут? Да никак. Старимся, полнеем, опускаемся. День да ночь — сутки прочь, жизнь проходит тускло, без впечатлений, без мыслей… ("Ионыч")

«— А в Калифорнии вместо чаю пьют джин.» ("Мальчики")

Думал о том, как бы тепло и уютно жилось ему на хуторе,если бы женой его была эта девочка — молодая, чистая, свежая, не испорченная курсами, не беременная… ("Именины")

«Ненужные дела и разговоры все об одном отхватывают на свою долю лучшую часть времени, лучшие силы, и в конце концов остается какая-то куцая, бескрылая жизнь, какая-то чепуха, и уйти и бежать нельзя, точно сидишь в сумасшедшем доме или в арестантских ротах!» ("Дама с собачкой")

≪Если она здесь без мужа и без знакомых, — соображал Гуров, — то было бы не лишнее познакомиться с ней≫. ("Дама с собачкой")

Альберт вполне успевал придушить водителя, но так, чтобы тот всего лишь потерял сознание. Так он и сделал. Вырубил, выдернул из кобуры пистолет, открыл бардачок. Как знал, что найдет там моток скотча. Связал одного, другого. И даже кровь с помощью скотча остановил.

Поташев и не думал тянуть резину. Удавку на Альберта он набросил сразу, как только машина выехала из поселка. Вернее, попытался это сделать. Альберт находился в готовности, поэтому подставил под удавку нож.

Скрылся киллер на краденной машине, потому что готовился к делу. А сейчас он мог выстрелить из своей машины, зарегистрированной на того же Николая Димова. И с пулей в голове Альберт никак не сможет выйти на него.

Погибла Кристина, стреляли в Альберта, а попали в нее. Он с ходу вычислил снайпера, погнался за ним, даже сумел догнать. Избил до полусмерти, заставил говорить, но правды, кто заказчик, так и не узнал.

Альберт склонился над трупом, втянул воздух. От девушки пахло свежим алкоголем, но не так, как если бы она выпила и выдыхала перегаром. И еще он уловил едва заметный аромат французских духов. Еще слабее пахло хлорированной водой, которая заглушала французский аромат.

Юрий Витальевич стоял посредине холла, а на полу, раскинув руки, лежала длинноволосая девушка в шелковом халате. Глаза открыты, голова слишком уж круто повернута, как будто шея скручена, рот приоткрыт, фарфоровые зубы в рассеянном свете тускло поблескивают.

Тебе не нужно платить за свои прошлые грехи. Это не кредит на обучение в колледже.

Дорогая, если у тебя в жизни не случаются моменты, когда ты ненавидишь своих родителей, значит, ты их не любишь!

Она притянула меня к себе и крепко обняла. Уткнулась мне в грудь и замолчала. Казалось, она говорит с моим сердцем. И оно чутко прислушивалось к каждому слову, которое мама хотела сказать.

Какими бы ни были наши отношения в прошлом, что-то чудесное родилось между нами в настоящем.

На суде Ричард Рамирес предстал фигурой почти демонической. Он поднимал руку, демонстрируя фоторепортерам пентаграмму, нарисованную на ладони. Словно демон, прикладывал пальцы к виску. Не слишком удачное поведение для человека, который не признавал себя виновным, хотя и то, и другое было в значительной степени продиктовано тактикой защиты.

Вообще в детском поведении Эдмунда Кемпера было много тревожных симптомов, свидетельствующих о ненормальности развития. Он убил двух домашних кошек, причем одну — с помощью мачете, отрезал головы кукол, с которыми играли сестры.

Во время тюремного заключения Деннис Нильсен проявлял кое-какую активность, писал протесты, оспаривая свое право на доступ к гей-порнографии, а также выразил желание издать автобиографию. В 2002 году благодаря стараниям Нильсена (который к тому времени стал довольно известным борцом за права заключенных) в Великобритании приняли закон, разрешающий зекам получать по почте эротические материалы...

Интересный факт: находясь в тюрьме, Кролл изыскивал возможность хирургическим путем избавиться от половых влечений. Как и в случае со многими маньяками, пристрастие к убийствам, по сути, было в нем «запрограммировано».

Приговоренный к тому, чтобы провести остаток жизни в тюремной камере, Риджуэй позже изменил некоторые показания: рассказал, что убил намного больше женщин (в общей сложности подтвердилось 49 убийств). На одном из допросов он признался, что убил 65 женщин, на другом — что 71. Скорее всего, он и сам не мог толком вспомнить точное число своих жертв...

Интервью Теда Банди — страшное напоминание о том, как в одном человеке неизлечимая психическая болезнь может сочетаться с внешней «нормальностью». Банди наконец признался в совершении огромного количества убийств и рассказал, что юношеское увлечение порнографией способствовало острому желанию еще более «жестких» половых ощущений, выразившихся в зверином насилии над будущими жертвами.

В жизни никогда не знаешь, что там впереди, пока не попробуешь ее прожить.

Если бы только я помнила тебя вчера… Тогда я… обняла бы тебя и не отпускала. Не оставила бы тебя одного.

Пусть я и повернула время вспять, но остановить его беспощадное течение мне не под силу.