В начале 1977 года, позвонила Люда Кожинова, жена Черныха, и сказала: «Валя написал сценарий, но он стесняется тебе его предложить… Почитаешь?..» Я, конечно, прочитал и отреагировал ни к чему не обязывающей фразой: «Подумаю…» Сценарий мне не понравился, хотя отдельные сцены, некоторые сюжетные решения показались интересными, да и, пожалуй, название ничего – «Москва слезам не верит».

Сейчас многие начнут писать пьесы, ставить спектакли и делать сценарии картин, разоблачающие сталинскую эпоху и культ личности, потому что это нужно и стало можно, хотя ещё года три или четыре назад считалось, что достаточно выступления Никиты Сергеевича на XX съезде. Мне прямо сказал один более или менее руководящий работник: слушайте, партия проявила безграничную смелость.

Вышел я из заключения и перед поездкой в Москву успел пересечься с Колей Щербаковым, который сообщил, что у него с Ирой серьёзные отношения, что он собирается везти её в Казань – представить родителям в качестве жены. Это было двойное предательство – и друга, и любимой. И надо заметить, что и тогда, и позже в подобного рода ситуациях я почему-то не злобствовал, не зверел, а скорее старался войти в

Начать можно с очереди в кинотеатр «Россия», заполнившей всю Пушкинскую площадь. Как описал один из зрителей свои впечатления февраля 1980 года: последним за билетом на фильм «Москва слезам не верит» стоял сам Александр Сергеевич. Начать можно с того, как я, ошарашенный успехом, незаметно прохожу в зал, прислушиваюсь к реакции зрителей: неужели смеются, неужели плачут?

Несмотря на удаление о. Серафима в пустынку, народ стал беспокоить его там. Приходили и женщины.

В 1793 году о. Серафиму исполнилось 34 года, и начальство, видя, что он по своим подвигам стал выше других братий и заслуживает преимущество пред многими, ходатайствовало о возведении его в сан иеромонаха.

Матушка Агафья Семеновна начала просить о. Серафима не оставлять ее обители, как Царица Небесная Сама тогда наставить его на то изволит.

Батюшка о. Серафим поступил в Саровскую пустынь в 1778-м году, 20-го ноября, накануне Введения Пресвятой Богородицы во храм и поручен был в послушание старцу иеромонаху Иосифу.

У некоторых дам были на этот счет свои тайные секретики: так, например, они уплотняли изнутри остроконечные вершины конусообразных чашек разнообразной «начинкой», состав которой оставался известен только им.

Торсет — незаменимая вещь женского гардероба. В нем помимо моделирующего эффекта фигуры при- сутствует легкий эффект push-up, который делает силуэт максимально привлекательным.

Изначально лосинами назывались мужские брюки, изготовленные из лосиной кожи, которые использовались как элемент военной формы с начала XVIII века. Выкройка лосин (легинсов) считается базовой выкройкой, на основе которой легко моделируются изделия мужского нижнего белья.

Нам всем, милые дамы, нужно помнить, что тело — это наш дом, наша крепость, которая не только помогает нам выстоять в самых сложных ситуациях, но и просто жить. Поэтому мы должны бережно ухаживать за ним, почаще его баловать и заботиться о нем, даря милые сердцу подарки. А что для женского тела может быть лучше и приятнее, чем красивое и удобное нижнее белье?

Настало время первого испытания! Волнуешься? Не стоит! Думаю, мы начнем с чего-нибудь простенького, совершенно безвредного и совсем не опасного, например… с монстров!

Магнус Мист создавал меня в своей тайной лаборатории бесчисленными темными ночами, когда за окном сверкали молнии и грохотал гром. И все для того, чтобы спрятать на моих страницах ужасный секрет. Даже не знаю, удастся ли тебе постигнуть, насколько это великая тайна. Мой автор спрятал на этих страницах формулу создания Черного амулета! Это один из самых мощных магических артефактов во Вселенной.

Посмотри-ка, кто это тут у нас? Неужели на мои страницы забрел очередной читатель? Что ж, надеюсь, ты понимаешь, что делаешь. Ты же не думал, что можно просто заглянуть в книгу на минутку и тебе за это ничего не будет? Я не похожа ни на одну из уже прочитанных тобой книжек. Потому что я… Злая книга! И я волшебная.

ЗАМОРОЖЕННЫЕ МУССЫ, БОМБЫ И ПАРФЕ. БАЗОВАЯ СМЕСЬ (Mousse Glacée, Pralinée aux Noix, ou Appareil a Bombe) 4–5 чашек, 8–10 порций Обратите внимание, что мусс необходимо взбить в густую, плотную массу и хорошо охладить перед замораживанием.

Приготовьте соус велюте: распустите в кастрюле сливочное масло, подмешайте в него муку деревянной ложкой и потомите муку и масло на медленном огне, чтобы они вспенились вместе, без изменения цвета. Снимите их с огня, немного остудите, затем, сильно взбивая венчиком, введите один половник горячего телячьего бульона.

«Запеченное седло барашка» — название блюда ласкает слух изысканной роскошью, а на ум приходят хорошие рестораны и грандиозные пиршества в старой доброй Англии. Как ни странно, седло барашка редко готовят домашние кулинары, хотя его гораздо легче запечь и нарезать, чем баранью ногу,

Филе (или сюпрем) — это очищенная от кожи и костей половинка грудки цыпленка. Никогда не варите филе в жидкости, так как оно получается жестким. Филе жарят на открытом огне или на сковороде или просто припускают на сливочном масле с приправами в закрытой кастрюле.

14 Грудки цыпленка и ризотто ..............................................................35 15 Овощи по-французски ........................................................................38 16 Эскалопы из телятины .......................................................................42 17 Салаты .................................................................................................46

Рут, Пол и я наметили приблизительный сценарий трех передач: французские омлеты, цыпленок в вине (кок-о-ван) и пышное, устойчивое суфле. Разнообразный и не слишком сложный обзор французской кухни. Перебрав дюжины названий, мы выбрали краткое — «Французский шеф-повар».

Живи спокойно, страна. Я у тебя всего одна. Все остальные в тени Ну… извини!!!

А ты опять вздыхаешь, Печаль в глазах тая. Какая ты смешная, Доченька моя.

Были юными и счастливыми, В незапамятном том году. Были девушки все красивыми, И черемуха вся в цвету.

Напрасные слова — виньетка ложной сути, Напрасные слова нетрудно говорю. Напрасные слова, уж вы не обессудьте, Напрасные слова, я скоро догорю.

Странная женщина, странная Схожая с птицею раненой Грустная, крылья сложившая, Радость полета забывшая…

Уж сколько их упало в эту бездну, Разверстую вдали! Настанет день, когда и я исчезну С поверхности земли. Застынет все, что пело и боролось, Сияло и рвалось: И зелень глаз моих, и нежный голос, И золото волос. И будет жизнь с ее насущным хлебом, С забывчивостью дня. И будет все – как будто бы под небом И не было меня!

Тоска по родине! Давно Разоблаченная морока! Мне совершенно все равно – Где совершенно одинокой Быть, по каким камням домой Брести с кошелкою базарной В дом, и не знающий, что – мой, Как госпиталь или казарма.

Мировое началось во мгле кочевье: Это бродят по ночной земле – деревья, Это бродят золотым вином – грозди, Это странствуют из дома в дом – звезды, Это реки начинают путь – вспять! И мне хочется к тебе на грудь – спать.

Вот опять окно, Где опять не спят. Может – пьют вино, Может – так сидят. Или просто рук Не разнимут двое. В каждом доме, друг, Есть окно такое. Не от свеч, от ламп чернота зажглась, – От бессонных глаз.

Вы, чьи широкие шинели Напоминали паруса, Чьи шпоры весело звенели И голоса. И чьи глаза, как бриллианты, На сердце вырезали след – Очаровательные франты Минувших лет. Одним ожесточеньем воли Вы брали сердце и скалу, – Цари на каждом бранном поле И на балу. "Генералам двенадцатого года"

Мне нравится, что вы больны не мной, Мне нравится, что я больна не вами, Что никогда тяжелый шар земной Не уплывет под нашими ногами. Мне нравится, что можно быть смешной – Распущенной – и не играть словами, И не краснеть удушливой волной, Слегка соприкоснувшись рукавами.

Продвигайся слишком быстро и поймаешь смерть... Продвигайся слишком медленно, и смерть поймает тебя!

«Опять день, опять долгий день!» — шевельнулось в глубине души Натальи Борисовны, когда она, после чая и переговоров с кухаркой, взяла зонтик, книжку журнала и, покачиваясь, слегка щурясь от яркого утрен- него света и придерживая левой рукой подол широкого чесучового платья, медленно сошла с балкона

— Здравствуйте!.. Приду, — отозвался Гриша. — А вы куда, если не секрет? Каменский с улыбкой взглянул исподлобья. — Ведь вот люди! — сказал он важно и ласково. — Все у них секреты!

«Погляжу издалека… — думал он, нерешительно под- вигаясь вперед. — Ну, что я робею? Ведь я же не иду на рандеву! Этакий… дурень! Смелей иди! А что, если б я вошел в беседку? Ну, ну… незачем!»

Поэтому я всегда радуюсь, когда наконец остаюсь одна в моем уютном и недоступном уголке. Впрочем, нет, — я не одна, со мной постоянно вы и моя любовь. Вот я выговорила это слово, и оно вовсе не обожгло моих губ, как это бывает в романах.

— Подожди… Жалел ли ты, что узнал меня? Думал ли ты о другой женщине, когда виделся со мною? — Ни одного мгновения! Не только в твоем присут- ствии, но даже и оставшись один, я ни о ком, кроме тебя, не думал.

— Какая ты смешная, Олеся. Неужели ты думаешь, что никогда в жизни не полюбишь мужчину? Ты — та- кая молодая, красивая, сильная. Если в тебе кровь за- горится, то уж тут не до зароков будет. — Ну что ж — и полюблю! — сверкнув глазами, с вы- зовом ответила Олеся. — Спрашиваться ни у кого не буду…

С этого дня вы сами будете распоряжаться своей жизнью. И только от вас зависит, какой она будет.

Меня не интересует, как вы поступите. Вы поступите так, как подсказывает вам ваша совесть.

3. … никогда бы не поверил, что с первого прикосновения их разлучённые тела, позабывшие друг друга, смогут мгновенно поймать и повести чуткий любовный контрапункт оборванного давным-давно, древнего, как мир, дуэта.

2. … с ума же сойти, двадцать пять лет! – и оба, неловко рухнув на кровать, закатились к стенке, где затихли в медленном, нежном, сладком ожоге слившихся тел.

1. Последние часы она и сама переплавилась в чьё-то молодое-пытливое тело, и жадно плыла, как в отрочестве – в реке или в бассейне, с удивлённой радостью ощущая гибкую хватку потаённых мышц, очнувшихся от многолетней спячки…

Симона умела петь жалобные, протяжные рыбацкие песни. Этим песням научила девочку бабушка, она пела их, когда варила пиво и готовила эль. Горе и печали не обошли ее дом стороной, но ее сердце не стало старой сморщенной коркой. Лицо ее дышало ветром и свежестью морской волны, а глаза напоминали костер, который так хорошо видеть, когда подходишь к берегу на старом баркасе, слышишь лай собак, голоса

Есть, как и всякое другое ремесло, ремесло рисовальщика: повторение форм, света и тени. А есть что-то неосязаемое, неизвестное нам. Чья-то рука водит моей кистью — и мы выходим за грань ремесла, за грань простого навыка, наработанного опытом и тренировками. И ощущаем божественное присутствие, начинается волшебство.

— Что ты, малышка, конечно, я испугался, но не подал виду. Иначе дрогнули бы все — и всё бы рассыпалось. А так все смотрели на меня, и у людей появилась надежда, люди черпали в ней силу. Люди так устроены: они должны где-то черпать силу, надежду.

Царь не вечен, а уж милость его и подавно.

Мне не знать твоего креста, – это признание, верно, далось тяжело государю. – Тебе не ведать моего.

Коли жаждешь возмездия — бери и верши сам.