Если вам расписывают чудесные свойства «новейшей запатентованной технологии, основанной на использовании обогащенной аутоплазмы, запускающей формирование в тканях аутогеля, богатого тромбоцитами и факторами роста в биологически детерминированной пропорции», бегите со всех ног, спасайте свое лицо — ему угрожает серьезная опасность!

Практически постоянно в социальных сетях мне пишут про «генетически заложенный механизм саморазрушения». Надо сказать, что выражение это очень странное. Тянет на мифотворчество, потому что в классических трудах по патофизиологии такого механизма просто не существует. Не верите — проверьте, полистайте учебники.

Даже якобы безопасные мезонити будут разлагаться у вас под кожей. И воспаление при их введении развивается неизбежно. Классический механизм развития фиброза всегда начинается с попадания в организм «пришельца».

Модная нынче коллагенотерапия якобы предназначена для увеличения количества «нативного коллагена». Какого коллагена? Зачем коллагена? Куда коллагена? Нативный — это как? Обещание, что «новый» коллаген со временем заменит старый, противоречит не только анатомическим фактам, но и здравому смыслу. Зато какое название — неоколлагенез!

Лицо тесно связано с психикой. Его просто невозможно «починить»! Принести результат может только целостный подход на стыке двух наук: физиологии и психологии. Нескромно скажу, что мои знания — это редкое и мощное оружие в борьбе со старением.

Она уже приготовилась сказать все, что думает о нем и его схемах, хоть сложных, хоть упрощенных, но раздался еще один звук: негромкий, механический, посторонний. Некоторое время оба прислушивались: связанная женщина в грязной одежде, с перемазанным кровью и грязью лицом, и сидящий рядом мужчина. Звук повторился. Как по команде оба повернулись к распахнутому настежь багажнику.

Открылась и закрылась дверь. Девочка и Кера вышли. Стало тихо. Флегматично горели свечи, негромко, по-будничному кипела вода в котле. На ковре, собравшись кружком, сидело несколько голых женщин, в большей части не очень молодых и не слишком красивых. В углу на ковре задыхался младенец.

Алина вздохнула. Из дверей приемного покоя, нетвердо держась на ногах, вышел человек с перебинтованной головой и со следами на лице ночи, полной сражений. Пальто и порванные на коленях брюки были покрыты запекшейся кровью. Человек прищурился на тусклое солнце, размытое среди бледных облаков, достал сигарету и закурил.

Тарас выстрелил. Отрывистый грохот раскатился в каменных стенах, как взрыв; вспышка резко осветила углы. Тарас не был метким стрелком, да и вообще никаким стрелком он не был, но промахнуться с десяти шагов было трудно. Однако это ему удалось: пуля с визгом чиркнула по стене, выбивая бетонную крошку, а Диана вдруг оказалась справа, рядом с окнами, и на два шага ближе к нему.

За дверью оказалась довольно большая палата со светлыми стенами и высоким окном с видом на серое небо. Три койки из четырех были заняты: на двух справа неподвижно лежали, вытянувшись под одеялами в одинаковых позах, немолодые мужчины с закрытыми глазами. Казалось, что они спали. Возраст человека на кровати у левой стены определить было трудно.

Я продолжаю: говорю об основаниях для обвинения и внимательно смотрю на нее, когда называю имена и перечисляю свидетельства, а она только хохочет все громче, пока смех не переходит в истерические рыдания. Я мог бы вынести ей приговор прямо сейчас, на основании двух свидетельств,

В Рождество Лыков получил весточку с уже ставшей забываться Колымы. Телефонировал Аванесян и сообщил, что Петр Рыбушкин погиб. Те четверо «македонцев», что пересидели бой на Бурхалинском перевале, сбежали в Бодайбо. Но, когда все стихло, вернулись. Они подстерегли Кудрявого в горах и убили выстрелом в спину.

Когда мобилизованные ехали, ломали все казенки по пути. И власти сперва вывезли спирт из трехверстной зоны вокруг железных дорог. А потом государь вообще запретил продажу водки в военное время. Министр финансов и Государственный совет на коленях умоляли этого не делать – бюджет рухнет. Но не убедили. Теперь у нас сухой закон. Самогонку гонят все, кому не лень.

К полуночи экспедиция возвратилась из Табагинского и привела второго пленного. Полный успех! Сашку Семикоровкина тоже крепко побили при аресте. Связанный, он кричал благим матом и бился головой обо что попало – симулировал сумасшествие. Делал каторжник это неумело. Подобные фокусы никак не могли бы обмануть докторов, но Мурин упорно паясничал. Азвестопуло ушел в пивную.

Люди и лошади шли напрямки через сосновый лес, безо всякого намека на тропу. Но Иван был спокоен и невозмутимо подначивал грека: – Что, Серега, красивые места? А вдруг сейчас медведь из кустов выскочит – что будешь делать? – Я его табаком угощу, – отвечал коллежский асессор. – А он спирту попросит, медведи некурящие. – Ну, их высокородие, конечно, разрешит. Они после того случая с медведями на ты.

Свой своему поневоле брат. Когда сцепитесь с Сашкой Македонцем, небо с овчинку покажется. А больше дать тебе людей, Лыков, я не могу. Толпа привлечет внимание. Да ты и не возьмешь моих парней. Ты ведь мне не веришь, думаешь – сделаете вы с греком дело, и Кудрявый вас во сне прирежет. Так? Вижу, что так. Но ведь и я тебе не верю. Изотрешь ты бандитов в муку, хапнешь золотишко, и след простыл...

Директор Департамента полиции Брюн-де-Сент-Ипполит вел статского советника Лыкова на расправу к начальству. Тот в очередной раз провинился – при аресте налетчика Абрамова по кличке Мальчик жестоко избил его. Мальчик был саженного росту, весил девять пудов и сдаваться полиции без боя не пожелал. За последнюю неделю он ограбил четверых человек в пригородах, причем всем им нанес сильные побои.

Смерть знает о нас все, и потому, должно быть, она так печальна.

Смерть, если доведется ее повстречать, - это женщина лет 36 и редкостной красоты

Всякое ожидание когда-нибудь кончается, а хорошо ли, плохо ли – это уже другой вопрос

…смерть поняла, что художнику, занятому своим делом, мешать нельзя

У каждого из вас собственная смерть. вы носите ее с собой в укромном месте со дня рождения, она принадлежит тебе, ты принадлежишь ей.

Когда все дозволено, это так же плохо, как когда не дозволено ничего.

– Однажды в этой машине мне пришлось в Симферополь везти труп. Он рядом со мной сидел. Меня трижды останавливали гаишники. И я им говорил, что, дескать, мужик перебрал. И я доставил труп куда надо. На кладбище. Теперь знаю, как это делается.

Когда Амок ударил одну бутылку о другую и в его руках оказалось оружие, торчащее смертельными стеклянными лезвиями, говорливое землячество сразу куда-то делось.

Не раздумывая, она бросилась на него со своим изогнутым ножом, он увернулся, к ней рванулось землячество, оглашая коктебельский ночной воздух истеричными разноголосыми криками, какие можно было услышать разве что в горных расщелинах далекой Армении.

А дальше произошло нечто совершенно неожиданное – Амок заорал. Бессвязно заорал во всю мощь молодых своих легких, хрипло и надсадно, даже с каким-то чувством освобождения – он выплескивал из себя нервное напряжение, с которым жил последнее время.

- Наверняка мы не единственные. Женской своей дубленой шкурой чую дыхание нехорошего ветра. Вы оба в опасности. И ты, и Светка. С похоронами Леночки ничего не закончилось.

«Значит, говоришь, затягиваются раны, – мысленно обратился он к Свете. – И глазки открываются, и улыбка все шире... Если так дальше пойдет, спрыгнет она однажды с каменного стола в морге и пойдет бродить по коктебельским набережным...»

Покинуть все, что некогда любил, Ты должен будешь, скрывши сожаленье И затаив негодованья пыл. На тяжкое изгнанье осужденный, Узнаешь ты, озлоблен и уныл, Как горек хлеб, чужими поднесенный, Как путь тяжел по лестницам чужим: Ты будешь проклинать их, принужденный Порой входить и нисходить по ним.

Сам Люцифер не уставал рыдать, Шестью глазами слезы исторгая, И эти слезы, падая из глаз, С темно-кровавой пеною сливались, По подбородкам демона струясь Тройным ручьем… Три пасти раскрывались, И каждым ртом он грешника терзал И зубы разом в трех теней вонзал.

Читали мы, как сладко улыбалась Влюбленная красавица в тот час, Когда любовник пламенный и страстный Поцеловал в уста ее. Зардясь, Тогда и он, Паоло мой прекрасный, Трепещущий, прильнул к моим устам. И книга та, как Галеот опасный, Служила искушеньем сладким нам.

«Мечта действительно пахла заманчиво, и так хотелось остановиться, попросить плеснуть в котелок горячего супу…»

«На её месте был создан другой мир, тот, который ты видишь вокруг себя… или не видишь, а воображаешь…»

«Весь мир казался ему перекличкой тайников. У каждой материи и каждого предмета была своя тайниковая физиономия: лукавая или простодушная, невозмутимая или угрожающая»

«Поневоле привязываешься к вещам в их трогательной неизменности, если ко всему прочему они — итог работы и мысли гения. Если, конечно, шедевры не сгорают, не взрываются, не тонут, не испепеляются временем и людьми…»

«Жизнь сгорает, струится и улетучивается во вселенную, иссушая и истончая плоть наших дней, меняя любимые лица до неузнаваемости»

«Моя любовь — это погружённость в музыку, как две руки, исполняющие один прекрасный пассаж. Как два крыла, без которых не подняться, не улететь…»

Самый новый в городе, он был устроен силами великой княгини Александры Петровны, жены Николая Николаевича Старшего. Княгиня удалилась от мужа, прижившего кучу детей с танцовщицей, и поселилась в Киеве. Свою нерастраченную энергию она тратила на обитель, в частности устроила там бесплатную лечебницу для бедных.

За Липками, ниже по Днепру, тянется Печерск. Это место облюбовали военные. Киевская цитадель уже потеряла оборонное значение, но еще оставалась монументальной. В полдень с ее вала стреляла сигнальная пушка — горожане могли сверять свои часы. Вот, пожалуй, и вся польза от крепости…

— Конечно, убивает! — начал горячиться полковник. — Своей чертовой экономией буквально гробит. Мы даже чайное довольствие на солдат не можем выпросить. Тех денег, которые дает нам Министерство финансов, едва-едва хватает на текущие нужды.

— Наш… — Зволянский хотел сказать «дурак», но не решился и продолжил иначе: — …патрон желает услужить Витте. Хотя при своих отношениях с Его Величеством сам бы мог вить из казначея веревки. Так что езжай и разберись.

Лыков знал от директора, что их министр находится под сильным влиянием Витте. Того не любил государь, и хитрый делец использовал простодушного Сипягина в своих целях. В противовес Сергею Юльевичу император очень хорошо относился к Дмитрию Сергеевичу. И все благодаря его женитьбе.

Директор департамента взял протянутое письмо и пробежал его глазами. Некий Афонасопуло, оценщик Киевского частного коммерческого банка, сообщал следующее. В банке творится аферизм. Директор Михаил Меринг бездумно и необоснованно ссужает большими суммами Киевское акционерное домостроительное общество.

Вся эта чепуха, всякие там карикатуры в «Сэтердей ивнинг пост», где изображают, как парень стоит на углу с несчастной физиономией, оттого что его девушка опоздала, — все это выдумки. Если девушка приходит на свидание красивая — кто будет расстраиваться, что она опоздала? Никто!

Когда человек начинен такими знаниями, так не скоро сообразишь, глуп он или нет.

А увлекают меня такие книжки, что как их дочитаешь до конца — так сразу подумаешь: хорошо бы, если бы этот писатель стал твоим лучшим другом и чтоб с ним можно было поговорить по телефону, когда захочется.

—Настанет день, — говорит он вдруг, — и тебе придется решать, куда идти. И сразу надо идти туда, куда ты решил. Немедленно. Ты не имеешь права терять ни минуты. Тебе это нельзя.

Понимаешь, я себе представил, как маленькие ребятишки играют вечером в огромном поле, во ржи. Тысячи малышей, и кругом — ни души, ни одного взрослого, кроме меня. А я стою на самом краю скалы, над пропастью, понимаешь? И мое дело — ловить ребятишек, чтобы они не сорвались в пропасть.

Блаженный Августин, епископ Гиппона, почитаемый в Православии в лике святых, говорил, что все доброе в его жизни случилось с ним по воле Господа и по молитвам матери — и что даже истинную веру он обрел только благодаря ее неустанным прошениям.