— Сколько я показываю пальцев, Уинстон? — Четыре. — А если партия говорит, что их не четыре, а пять, — тогда сколько?..

Если ты в меньшинстве — и даже в единственном числе, — это не значит, что ты безумен. Есть правда и есть неправда, и, если ты держишься правды, пусть наперекор всему свету, ты не безумен.

Массы никогда не восстают сами по себе и никогда не восстают только потому, что они угнетены. Больше того, они даже не сознают, что угнетены, пока им не дали возможности сравнивать.

Каких взглядов придерживаются массы и каких не придерживаются — безразлично. Им можно предоставить интеллектуальную свободу, потому что интеллекта у них нет.

Иерархическое общество зиждется только на нищете и невежестве.

Власть — не средство; она — цель. Диктатуру учреждают не для того, чтобы охранять революцию; революцию совершают для того, чтобы установить диктатуру. Цель репрессий — репрессии. Цель пытки — пытка. Цель власти — власть.

Служение больным есть одно из сильнейших орудий сохранения чистоты.

Нужно иметь внимание к своей внутренней жизни, так чтобы не замечать того, что делается вокруг тебя. Тогда осуждать не будешь.

Заповедь евангельскую имеем - не спешить судить, нездраво рассуждать и неправо осуждать.

От оборудованного под летнее жилье сарайчика до берега канала прости-рался пестреющий цветами луг. Потом цветы разом исчезли, а трава выбросила метелочки, и луг точно поседел, из веселого сделался элегантным, вроде стильно-го ковра в гостиной. Через несколько дней пришел глуховатый старик в белой рубахе и все выкосил. Луг снова помолодел, превратившись в стриженый круг-лый затылок футболиста.

Любовь эта занимала в нем примерно то же место, что Сибирь на карте страны: куда ни ехать, все через нее.

В каждом фабричном здании, среди кирпича, мутного стекла, станков, же-леза и бетона, есть уголок, в котором теплится жизнь: какая-нибудь выгородка позади стеллажей со сверлами и деталями, где под лампочкой с газетным абажу-ром, сидя за щербатым столом на табуретах и клеенчатом топчане, играют в до-мино и наливают в граненые стаканы. Так в расщелине отполированных ветром скал все ж таится пятнышко

Мечтать всего лучше ночью, когда окна не зашторены и по стене ходят светлые уличные тени.

Прогуливаясь солнечным днем, он любил наступать на головы теням дру-гих прохожих.

Волосы у него были промыты так чисто и причесаны так аккуратно, что по пробору пробегал огонек от люстры.

Подумайте: все эти вымершие животные вовсе не сказочные монстры. Они когда-то были живыми - охотились, спасались от охотников, заботились о потомстве. Об этом нельзя забывать.

Наличие перьев и легкие трубчатые кости дают основания считать, что велоцираптор относится к животным, ставшим родоначальниками сегодняшних птиц. А возможно, он и сам происходит от летающих ящеров. Тем со временем надоело летать – утомительное все же занятие, - и они стали охотиться на земле.

Соблазнительно и даже лестно вообразить, как наши далекие предки прятались в норах, выжидая, когда придет время их потомков – наше с вами. Но эволюция функционирует не так. Мы вовсе не являемся целью и конечным этапом развития. Мы всего лишь дальние родственники существ, выработавших навыки выживания даже в условиях, когда выжить почти невозможно.

Но кто знает, какую форму жизни мы оставим после себя? Есть мечтатели, собирающиеся распространить наш род на другие планеты. Возможно, это и удастся в конце концов, но как будет выглядеть человек, живущий в других условиях, какие ступени эволюции ему придется пройти? И как будет выглядеть его потомство?

Все виды со временем исчезают.

Важнее всего – забота о планете, понимание ее нужд, умение приспосабливаться к меняющимся условиям. Тогда есть надежда, что жизнь нашего рода продлится еще долго. Поколение следует за поколением, и кто знает – если хватит ума, нам, возможно, суждено наслаждаться нашей дивной Землей еще многие миллионы лет.

— Даже не представляешь, как мне не терпится закончить начатое и прикончить её. Как там её звали? Эмили? Эмилия?

— Признаю, смерть медленная, но не мучительная. Эту я приберёг для тебя.

— А если что-то случится с тобой? — парировала она. — Что тогда, Саймон? Пусть Вадим тебя убивает? И Нолана заодно. Один ты не справишься. Никогда не справлялся, а когда пытаешься...

— Спасибо. Ты даже не представляешь, как благодарны мои солдаты за этот подарок.

— Уходите, — в унисон закричали дятлы, и к ним присоединились другие птицы. — Уходите, уходите, уходите...

— Они могут быть где угодно, — ответил Бэк. — Нас и так слишком много, мы привлекаем внимание. Нам нужно добраться как можно быстрее.

"Я беднее некуда, это любую гордость высосет до дна".

Время от времени каждый должен падать с лошади. Каждый день чуть-чуть падать.

Некоторые люди не знают, на что они способны, пока не наденут правильную маску. Чтобы выступать, им нужно скрыть часть себя.

В моменты слабости мы всё портим.

«Когда-то давным-давно золотая принцесса фейри влюбилась в короля теней. Но их королевства воевали сотни лет, а ее родители были заклятыми врагами короля и его королевства…»

Он чувствует меня, но не видит. Но я его вижу. Я вижу его и чувствую. Я – тень и тьма, и я сильнее той девушки, которой он пожертвовал ради короны.

Ты поймешь, принцесса, настоящая магия в нашем мире связана со свободой воли. Даже самый сильный фейри – или самый лучший вор – сможет взять только то, что ему отдали по собственной воле.

. Мы представляли, как в солнцестояние попадаем в Фейриленд через портал и находим там маму. Мы описывали, как она будет рада нас видеть и перечисляли бесчисленные причины, по которым она не возвращалась.

Можно сказать, что обладание полной магической силой чем-то похоже на любовь.

Не растрачиваясь особо на эмоции, можно отметить важный итог перестройки: большинство выращенных советской системой партийных и комсомольских руководителей в итоге оказались предателями. А те, кто вроде бы не предал и на первых порах даже осуждал предавших, спустя какое-то время приспособились к новым условиям, получили хлебные должности при новой власти.

Стали появляться рецензии. Они отражали точку зрения самого передового нашего класса – творческой интеллигенции, лучших представителей кинематографического сообщества. Основной мотив критики: «Москва слезам не верит» – это неправильно сделанный фильм, это спекуляция, это игра в поддавки со зрителем, это индийское кино, пошлая мелодрама.

В начале 1977 года, позвонила Люда Кожинова, жена Черныха, и сказала: «Валя написал сценарий, но он стесняется тебе его предложить… Почитаешь?..» Я, конечно, прочитал и отреагировал ни к чему не обязывающей фразой: «Подумаю…» Сценарий мне не понравился, хотя отдельные сцены, некоторые сюжетные решения показались интересными, да и, пожалуй, название ничего – «Москва слезам не верит».

Сейчас многие начнут писать пьесы, ставить спектакли и делать сценарии картин, разоблачающие сталинскую эпоху и культ личности, потому что это нужно и стало можно, хотя ещё года три или четыре назад считалось, что достаточно выступления Никиты Сергеевича на XX съезде. Мне прямо сказал один более или менее руководящий работник: слушайте, партия проявила безграничную смелость.

Вышел я из заключения и перед поездкой в Москву успел пересечься с Колей Щербаковым, который сообщил, что у него с Ирой серьёзные отношения, что он собирается везти её в Казань – представить родителям в качестве жены. Это было двойное предательство – и друга, и любимой. И надо заметить, что и тогда, и позже в подобного рода ситуациях я почему-то не злобствовал, не зверел, а скорее старался войти в

Начать можно с очереди в кинотеатр «Россия», заполнившей всю Пушкинскую площадь. Как описал один из зрителей свои впечатления февраля 1980 года: последним за билетом на фильм «Москва слезам не верит» стоял сам Александр Сергеевич. Начать можно с того, как я, ошарашенный успехом, незаметно прохожу в зал, прислушиваюсь к реакции зрителей: неужели смеются, неужели плачут?

Философский трактат о взрослении и природе реальности Booklist

Vita Nostra по-прежнему остается одной из самых «читабельных» книг на русском языке — настолько реален созданный в книге кривой, странный и страшный мир Анастасия Завозова — главный редактор Storytel

Эмоциональная насыщенность произведений Дяченко запредельна, они требуют от читателя такого самоотождествления с персонажем, что это можно сравнить только с острой влюбленностью... Журнал «Питерbook»

Я сейчас вышел на улицу.. Идут люди.. Я вижу их.. Но.. Я вижу их какие они на самом деле.. какие эти люди могли быть.. И в них это есть.. Внутри.. Но они все не живут своей жизнью.. Я вижу как они могли выглядеть на самом деле и кем они могли быть.. Если бы они были собой.. были бы настоящими.. и сильными.

Какое счастье выкинуть телефон с этими номерами.. соцсетями.. И взять новый телефон.. И познакомиться с новым человеком и поговорить с ним.. А остальных больше никого нет.. Одежда.. Эти вещи.. Может пришло время снять этот деловой костюм.. И надеть что-нибудь другое.. Или наоборот, хватит ходить в непонятной одежде.. одень себя как в журнале Форбс..

Люди зомби.. они разговаривают не опираясь на разум.. А опираясь только на эмоции.. Так что они говорят одно, делают другое.. эти люди так как неразумны.. Они не могут строить планы.. Ведь их мысли и настроение берутся от эмоций.. а эмоции провоцируются окружающим миром..

Уживаюсь я тем, что пробую играть роли разных людей.. Сам создаю себе развлечения или проблемы, чтобы хоть что-нибудь почувствовать.. Друзей нет, так они люди, и я знаю, что такое дружба на самом деле, как это появляется, происходит и на чем держится.. И иллюзия меня эта не берет.. Так же и отношения.. Так же и работа.. Зачем это «глупое беганье в колесе за морковкой, которая висит перед тобой»

Все стандартно.. Все со стороны видно.. И люди.. Люди не разные.. Люди одинаковые.. Есть категории людей.. Но это определенное количество.. Как пример есть 12 типажей людей.. Всего 12.. Но люди этого не замечают, не замечают, так как все все оценивают по внешним признакам.. На все глядят материально.. и то неполноценно и невнимательно.. Но есть.. есть то, что схоже..