Дальше, за горизонтом, нет ничего: никакой правды, никакой истины, никакой Атлантиды. Только злой ледяной ветер, бушующий океан, лютые штормы с огромными волнами. На берегу еще спорят между собой птицы на многочисленных базарах. А там дальше вы будете наедине с океаном и его дрейфующими льдами.

Конечно, нужно поехать на север. Снять комнатку в деревенском доме в Карелии, погреться у печки, выпить чаю с морошкой, которую собирали еще по теплу, погладить хозяйскую кошку. Выйти на берег Белого моря и восторженно смотреть, как в небе над горизонтом разгорается и полыхает зеленое пламя.

На севере с нас спадает вся шелуха, которой мы успеваем обрасти за годы сытой жизни в тепле. Здесь проявляются настоящие люди.

Когда пришло время выписываться из больницы, Тимур Борисович сказал: «Если не считать, что у вашего ребёнка вместо головы глаз, в остальном – абсолютно здоровый получился человек. Интересно устроен слух. Как таковых органов слуха у него нет, но он слышит. Мы думаем, что таким образом устроен сам глаз, он работает в том числе и как вибрационная мембрана...

Почти месяц Горчинский не входил в систему. После истории с Ваксой-мусорщиком он стал немного бояться своего детища. Впервые он заглянул в жизнь обычного человека, ничего не значащего для него человека, одного из миллионов этого города и оказался в таком аду, справиться или забыть который невозможно.

Было время, когда, выходя из дома, было страшно захлопнуть дверь, забыв ключи. Потом было страшно забыть дома мобильный телефон. Затем – страшно было забыть дома маску. Потом было страшно не отсканировать план маршрута в домофоне. Еще немного и ещё сложнее стало – попробуй быть спокоен, если вышел из дома и не активировал коптер-дрона. Годы несутся, и в каждом новом году человек стоит растерянный

Перед тем как заснуть, Андреев попытался вызвать привычное меню выбора снов. Он уже приноровился выбирать так, чтобы как можно меньше рекламы. Реклама во снах функция свежая, алгоритмы ещё сырые и, если правильно выбрать сон, можно получить сновидение с тремя, максимум с четырьмя рекламными паузами. Меню предложило пять стандартных пунктов: еда, секс, война, популярность, богатство.

«Солнце недоступно в бесплатной версии реальности, – прочитал он уведомление на фоне серого неба и вдогонку: Сеть магазинов Тингам приглашает вас на пятничную распродажу, для вас будут доступны: суповой набор, маргарин, сухари ржаные, водка, вода, независимо от уровня вашей подписки».

Люди не сопротивлялись. Казалось бы, много ли нужно сил, чтобы справиться с таксой или кошкой? Но люди покорно позволяли разорвать горло, они улыбались, когда кошки хрустели пальцами рук, а воробьи лакомились глазами. Васильев их всех понимал. Что ещё осталось людям, лишенным мечты, лишенным чувств из-за того, что погасли все звёзды?

Голова Серизеты закружилась, в глазах на миг потемнело, но в следующую секунду к ней вернулись все чувства разом: под ногами она ощутила тёплый песок, услышала нежный шум морского прибоя и крики чаек. Она с нескрываемым наслаждением сделала глубокий вдох, и её легкие наполнились родным и приятным воздухом Южного континента.

— И что произойдёт? — Сначала ничего особенного, но постепенно будет впитываться в кровь, проникнет в мозг, порождая чёрные мысли, а они повлекут за собой чёрные дела. Потом доберётся до сердца. Оно медленно, но верно станет чёрным, — пояснила Великая Ведьма.

Уранум подошёл к заданию Великой и ужасной бабушки творчески, так сказать, с душой и фантазией: решил, что будет красиво и романтично, если родители младенца трагически погибнут в один день. Он наслал Долорес несколько снов, побудивших её спуститься в шахту к любимому мужу. Там сын Владыки Недр обрушил свод и похоронил под обвалом родителей Мауроса.

Хвостатые звёзды — крайне редкое и совершенно непредсказуемое космическое явление. Их влияние на судьбы огромно. Часто они меняли истории целых государств и народов. Говорят, перед истреблением великанов их на небе видели сразу несколько. Появление хвостатой звезды никогда не сулило ничего хорошего, а главное — ничего предсказуемого.

Наведя автомат на оперов, старший группы спецназа отрывисто скомандовал: - Никому не двигаться! Бросить оружие! Стреляем без предупреждения! Переглянувшись, неприятно удивленные Гуров и Крячко неохотно бросили пистолеты на пол.

- Полковник Гуров, Главное управление угрозыска! – Лев достал из кармана удостоверение. - Полко-о-вник… – старший группы спецназа язвительно хохотнул. – Если ты полковник, то тогда я – римский папа! Мне нужно настоящее имя, кличка, место жительства…

Слушая ее истеричный «спич», опера, мгновенно сориентировавшись, уловили появление на балконах у самой балюстрады справа и слева двоих мужчин в черной одежде с пистолетами наизготовку.

Каких-либо документов при нем не оказалось. Зато во внутреннем кармане ветровки обнаружилась сторублевая купюра, сложенная пополам, с надписью шариковой авторучкой: «На билет в ад!»

Старший опергруппы, представившийся как капитан Рогожин, осмотрев место захоронения, сделал вывод, что ему дней пять-семь – не более того. По его мнению, тело этого человека зарыли люди сведущие в маскировке.

На дне углубления, вырытого лисьими лапами, чернел рукав ветровки из кожзаменителя. А вот из рукава-то!.. Из рукава выглядывала кисть человеческой руки, уже частично обглоданная зубами лесной хищницы.

Я решил лично пообщаться с контактами Хомичева по его трудовой деятельности. Иногда в таких разговорах можно услышать много полезного. Поэтому я нашел время и отправился к нэпману, держащему на Свиридянке магазин сельскохозяйственного инвентаря «Урожай».

Приехала из района опергруппа. Но происшествием не вдохновилась. Тела нет, значит, нет и противоправного деяния. Так что дело никто возбуждать не собирался. А что перевернуто все – так может это хозяева бежали в спешке, чуяли за собой какую-то вину перед трудовым народом. Только тогда это дело не милиции, а ОГПУ, вот и разбирайся, молодой уполномоченный.

Вообще, всяких подполий и тайных собраний на Руси издавна было великое множество. Народ, особенно образованная его часть, всегда испытывал непреодолимую тягу собираться вместе, трепаться о будущем России, а потом начинать вынашивать планы, как захватить власть и править всеми по своим разумениям.

У самого командира оружие было редкое и весьма необычное - пистолет-пулемет Томпсона, чудо американской инженерной школы. Скорострельность – девятьсот выстрелов в минуту, можно кусты сбривать. Дисковый магазин на пятьдесят патронов. Таких бы побольше, и можно горы своротить. Видел я такой только в нашей оружейке и в единственном экземпляре.

И тут меня накрыло. Почти так же, как тогда, перед артобстрелом в украинской мазанке, только, понятное время, без истерик и криков. Все внутри завибрировало: «Опасность! Смертельная!» И это в огромном городе, средь бела дня, а не в наполненном кулацкой нечистью ночном лесу! Конечно, это выглядело со стороны странно и даже дико.

Какой-то юный старообрядец-сектант, которого только по имени и знают - Савва, должен принести какой-то очень дорогой и, может, даже запрещенный предмет, связанный с отправлением религиозного культа, покупателю и получить за него что-то, тоже важное и весомое. Нормально так, в лучшем стиле русских народных сказок – неизвестно, непонятно, таинственно, но здорово!

Гаранин обезоружено молчал. Отпираться, давать какие угодно заверения, а хуже того, угрожать комендатурой было бессмысленно. В голове колотилось: «А если он все же возьмет и поведет меня в контрразведку? Вот прямо сейчас, в больничном халате… По всем исходам я в ловушке.

В размышлениях и постройке комбинаций Гаранин вышел из палаты, пересек коридор и через черный ход оказался во внутреннем госпитальном дворе. Отсюда расходились дорожки на кухню, в прачечную, на конюшню и в прочие хозяйственные службы.

…Белые взяли Крым в тиски, так же внезапно, как и красные за три месяца до этого. На исходе марта девятнадцатого года красные обступили полуостров: одновременно ломили на Перекоп, форсировали Сиваш, с гор спустились партизаны и ударили в тыл белым – не спасла их ни греческая дивизия, ни судовая артиллерия с кораблей Антанты.

Он стал повторять за ней, шел от дерева к дереву, приподнялся чтоб размять затекшие ноги… в смородиновых зарослях мелькнул крест на маленькой деревянной гробничке. На этот раз Гаранин был на чеку, воле удивлению или иному неожиданному чувству не дал.

И германскую войну он все же любил. Отчетливо вспоминая некоторые эпизоды, он понимал это день ото дня уверенней и крепче. Ему не забыть, как отбил их эскадрон однажды несколько десятков латышей, угоняемых немцами в плен. Немцы покидали занятый ими клочок земли, выжигали деревню, уводили с собой скот, женщин, детей и стариков.

Гаранина обхватило разом несколько рук, кто-то ловко порол рукав его кителя и бинтовал руку. Гаранин застонал и медленно открыл глаза. Среди мелькавшей формы, амуниции и лошадиных крупов, он увидел ротмистра в седле.

Оперативник снова, но уже более настойчиво, постучал в дверь, ответом была лишь тишина. Он прислушался, в квартире явно кто-то был, но не хотел обнаружить свое присутствие.

К ним уже приближался полицейский с наручниками. Он молча открыл клетку, толкнул Гурова к выходу и надел на него наручники. Лев прошел по знакомому коридору в сторону следственного отдела, чувствуя, как спину прожигает взгляд разгневанного Зинина.

В ту же секунду через железные прутья перелетели несколько бойцов, повалили мужчину на землю и заломили ему руки. Герда, бросив свою жертву, одним прыжком вернулась к Гурову и с рычанием встала на пути к нему.

Лев внутренне содрогался от рассказов спутника всю дорогу до дачи, утешая себе единственной мыслью о том, что в бардачке лежит записывающее устройство, которое фиксирует каждое слово разомлевшего от выпивки мужчины.

Ольга зажала рот рукой, сдерживая крик ужаса. Рон что-то уже проглатывал, торопливо давясь. Девушка схватила собаку и заметалась по лесочку, вылетела на дорогу, пытаясь поймать машину, но никто не хотел везти пса, у которого пошла из пасти пена.

Он подошел к машине и со всей силы ударил ставшей ненавистной за эти три месяца боли и страданий палкой. Резиновый наконечник трости снес зеркало, гвоздь глубоко впился в глянцевый бок автомобиля и двинулся по кругу, вспарывая гладкую поверхность.

Бойцу оставалось уже немного, когда очередь трассирующих пуль вспорола его маскхалат. Ранение пришлось в нижнюю часть туловища. То ли от боли, то ли по инерции он на секунду запрокинул голову, затем упал лицом в снег.

Королёв резко развернулся и двумя коронными ударами вырубил обоих конвоиров. Те рухнули как подкошенные. А через мгновение в блиндаж полетела граната, похоронившая всех, кто там находился.

Женя и сам пытался всматриваться в стоявших на мавзолее людей. По правую руку от Сталина можно было различить Молотова, по левую — Берию. Остальных Ануфриев не мог разглядеть. Но обратил внимание, что Сталин периодически обменивается репликами то с одним, то с другим соседом.

Среди раненых оказался заместитель командира капитан Захаров. Он полулежал на лестнице телеграфа, прижимая ладонь к животу, откуда сочилась кровь. Рядом валялась пробитая осколком полевая сумка, которая и спасла капитана от смертельного ранения.

Возле диетического магазина, где недавно была длинная очередь, ползали и кричали десятки людей. На мостовой виднелись красные пятна. На проезжей части стояло несколько легковых автомобилей со спущенными скатами и побитыми стёклами.

7 октября бригаде было приказано сформировать отряд подрывников для минирования важных объектов и сооружений государственного и оборонного значения в Москве и на подступах к ней. Это была первая серьёзная работа.

Не так просто застрелиться из охотничьего ружья. Это если пальцем ноги на спусковой крючок нажать, но Гуляев даже не разувался. И никакого приспособления для того, чтобы дотянуться до спускового крючка поблизости не наблюдалось.

Гуляев лежал на боку, теменная часть черепа снесена – не особо преувеличивал Пыжов, когда говорил, что полбашки к черту. Ружье лежало тут же, на земле почти параллельно телу.

Павлик лежал на тропинке, головой зарывшись в мокрую траву. Пуля попала в сердце, выступившая кровь была едва заметна на фоне темного и мокрого полупальто, застегнутого на все пуговицы.

Родион смотрел на шишку в надлобной части головы парня. И гематома в этом месте, и кровь запеклась, похоже, прикладом приложились. Ударили сильно, но вскользь.

Лера зажглась как спичка, воспламенилась, распалилась. Родион, казалось, выгорел вместе с ней дотла. Секс, конечно, не самое главное в семейной жизни, но в этих ярких мгновениях особенный смысл. И маленькая смерть, воскресать из которой одно удовольствие.

Не прошло и месяца, снова ЧП – Славу избили на стройке, где он сейчас работал. Всего лишь избили, но Фомин понял, что впереди его ждет новый всплеск насилия.

Вадим набрался смелости, потянулся к Эльвире и положил руку на ее голую коленку. От волнения рука онемела, пальцы утратили способность к тактильному восприятию. Нельзя так поступать, но ведь это же хитрый ход, тактическая игра – во имя закона.