– Ничего, к пятому трупу привыкните... Да не падайте в обморок, не стану при вас его потрошить... Так, маленько покромсаем... Отрежем руку-ногу, другую...

О, как много можно было бы поведать о заслугах Лебедева! Не было в России иного криминалиста, который бы так честно носил титул «гениальный». Заслуги Аполлона Григорьевича перед криминалистической наукой и разнообразными научными полицейскими дисциплинами были неисчерпаемы. Но главным его достижением стало основание в 1890-м году антропометрического кабинета по системе Альфонса Бертильони.

Родион внимательно осмотрел ссадину, оставленную на лице падением, изучил одежду, показавшуюся несколько великоватой и не по росту, словно с чужого плеча, особо внимательно осмотрел пальцы, не упустил запыленные ботинки, и еще раз повертел крышку от шляпного короба. Кое-что любопытное обнаружилось, но для раскрытия тайны смерти явно недостаточно. И тогда Ванзаров распахнул полы сюртука ...

Доставленному телу помощь не требовалась. Оно лежало тихо и мирно на хирургическом столе. Рыжая бородища топорщилась, огненные патлы торчали как иглы, а на живот кто-то водрузил громоздкую коробку из-под дамской шляпы. Только она и заслуживала интереса: обтянутая блестящим атласом в голубую полоску, сверкала дорогой шкатулкой, скрывающей еще более дорогую игрушку для украшения дамской головки.

Родион стремился в сыскную полицию, чтобы разгадывать сложнейшие загадки, чтобы ловить и выводить на чистую воду хитроумных преступников, чтобы раскрывать мрачные тайны, и за всякой подобной романтической чушью. Короче говоря, чтобы воплотить мечту, которая тайно прорастала под фолиантами греческих и римских философов: стать сыщиком, не менее знаменитым, чем английские.

Улица, мгновение назад пустынная, наполнилась прохожими, взявшимися, откуда ни возьмись. Обморочного обступили плотным кольцом. Посыпались советы и мнения, чья-то рука коснулась его спины, кто-то нагнулся ниже, чтобы рассмотреть его лицо, кто-то просил достать воды или хоть обдать свежим дуновением. Родились предположения, что у молодого человека обморок от духоты и прилива крови к голове.

Глаз смотрел не мигая потому, что мигать ему было нечем. Зрачок помещался в беловатом глазном яблоке с прожилками сосудов, за которым виднелся хвостик оторванного нерва. И больше ничего. Попросту глаз изъяли из человеческой головы и поместили среди кубиков льда, сахара и несваренной малины. Играть в гляделки с немигающим зрачком оказалось трудно. Прямо невыносимо трудно. И Ванзаров отвел взгляд.

Цель поездки разглядеть несложно было издалека. Дом был построен полвека назад, но построен как-то затейливо. Будто архитектор задумал воздвигнуть массивное дворянское гнездо, но потом плюнул и соорудил что попало. Одноэтажный дом, широко раскинувшись на лужайке, казался хронически недостроенным, чем и гордился.

– Тут такая история… – Бородин для чего-то понизил голос. – Не знаю, как и начать… Лучше бы вы сами посмотрели. Без натяжки могу сказать: дело загадочное, если не таинственное. Я несколько встревожен. Без вас не обойтись.

о самое большое впечатление производил взгляд молодого господина. Не то чтобы он был наглым или вызывающим, однако блестело в глубине зрачков нечто такое, что чуткого человека заставляло понять: перед ним не абы кто, а большая умница, обладающий недюжинной волей, хоть и скрытой за мешковатой внешностью. Такой взгляд, пожалуй, мог свернуть в бараний рог впечатлительную натуру.

– Совсем недавно ему удалось распутать сложнейшее дело. Можно сказать, вывел на чистую воду опасного убийцу, а другого помог задержать по горячим следам. Прямо-таки дуплетом.

О, варенье! Как много значишь ты для петербургского жителя! В тебе одном находит он упоение и отраду долгими зимними вечерами, когда мороз ломится в окна. В тебе одном обретает успокоение души, когда другого не остается. В тебе одном восторг и сладострастие. Жить без варенья в Петербурге решительно невозможно.

Увесистый металлический предмет, летящий с большой скоростью, попал одним концом в его голову, чуть выше виска, а вторым ударил в левое плечо. Сильный удар сбил Анатолия с ног и отбросил на противоположную переборку.

Правая нога Талеева взметнулась и нанесла два удара. Первый, на разгибе коленного сустава, пришелся по кисти главаря и выбил телефон из его ладони. Второй, уже с полной амплитудой, завершился точно в задуманном месте – под подбородком противника.

- Смотри, Вадик, - это были фото трупа Симакова, которые Толя раздобыл в криминальном отделе, - видишь вот эти темные точки на груди жертвы? Не догадываешься, что это?

В старом заброшенном карьере был обнаружен труп молодого мужчины. Установили, что убит он был в маленькой охотничьей времянке, а на свалку его вывезли, чтобы неласковая тамошняя погода и дикое зверье побыстрее довели тело до состояния полной неопознанки.

Удар получился сильный и точный. Бородатая рожа ненавистного мужика раздвоилась. Потом… расчетверилась! И начала покачиваться из стороны в сторону.

Короткие очереди из автоматов «Шмайсер» были почти не слышны из-за шума непогоды. Тела расстрелянных охранники просто ногами столкнули с причала в воду и поспешили укрыться в теплом чреве гостеприимной субмарины.

На сцене гибкая девушка демонстрирует свои прелести. Не скрывает ничего. Можно было бы порадовать ее деньгами. Но… Нет настроения. Куда-то резко пропало. В таком месте не до веселья. Все смеются, показная радость на лицах. Задорные выкрики, громкий хохот. Но стены насквозь пропитаны печалью и одиночеством.

Врач бережно освобождает свой рукав от вцепившейся женщины, вежливо выпроваживает рыдающую даму и просит медсестру присмотреть за ней и дать успокоительное. На прощанье еще раз повторяет, что все будет хорошо, и обещает, что мальчика вылечат.

Я делаю глоток вина. Кажется, сейчас я могу сформулировать. Соня говорит так, будто на самом деле видела те события. Свидетель, но не участник. Наверное, это на самом деле произошло, но, например, с ее подругой. Или же, она сочиняет на ходу, тогда беру свои слова о ее воображении обратно.

Он говорит, что мне сейчас кажется, что произошла какая-то ошибка. Что все сказанное вчера ложь, пацан все выдумал. Говорит, что мое сознание ищет логические доводы, чтобы скрыть от себя реальность. Я улыбаюсь. Не угадал, мелкий. На этот раз не прочитал мысли.

Вертолет орет в рупор, «Остановитесь!» Не подчиняюсь. Как так вышло? Полицейские сами виноваты. Я нормальный, законопослушный водитель. Документы предъявил, вежливо беседовал. Шутить пытался. Никого не ограбил не убил.

Я смотрел шоу про погони, знаю, чем все они заканчиваются. Скоро дадут поносить стальные браслеты, дадут пару раз по спине гибким изделием из резины и полимерного синтетического материала, дадут под зад ботинком, повалят и возможно отпинают по ребрам.

Второй снаряд разорвался возле головной машины. Двигатель грузовика мгновенно загорелся, а через несколько секунд с громким хлопком взорвался, отбросив в сторону остатки капота. Над дорогой взметнулось пламя, и тут же пополз черный дым с копотью.

«Тридцатьчетверка» остановилась. Орудие выстрелило, выплюнув вместе со снарядом, струю серого дыма. И тут же под немецкой легковушкой разорвался осколочно-фугасный снаряд. Машину подбросило, она упала на бок в кювет, ее задние колеса завращались в воздухе.

Один из немцев подошел к краю низинки и дал длинную очередь в папоротники. Мишутка не испугался. Он, наверное, был бы рад, если бы его сейчас убили. Но пули прошли мимо, даже не задев мальчика.

Васьков чиркал и чиркал зажигалкой. Вот заплясал огонек, чадя черным язычком…. Шнур загорелся, затрещал, и огонь побежал по нему к пакету с взрывчаткой.

Передвинув ножны с дедовским кинжалом на живот, Руслан с зажатым в руке пистолетом улегся между тюками и прикрыл себя сеткой. Теперь не пропустить момент, когда машина проедет контрольный пункт.

Болванка, выпущенная «Зверобоем», пробила броню моторного отсека немецкого танка. Еще несколько секунд, и из клубов серого дыма вперемешку с паром, взметнулись языки яркого пламени, а потом взорвался бензобак, и в небо ударил с гулом столб огня.

Хорошего вам аппетита, прекрасного настроения и понимания того, что правильно и вкусно кормить свою семью каждый день надо простыми, сытными блюдами из свежих продуктов. Нечто необычное, дорогое, можно приготовить для семейного праздника.

Сейчас в соцсетях постоянно появляются статьи диетологов, в чьих знаниях лично я сомневаюсь. Юная, беременная девушка учит всех тех, кто ждет ребенка, готовить каждый день мясо. «Нужно железо», - заявляет она. Хорошо, что не предлагает грызть гвозди, они, вроде, железные. Тучная дама лет сорока делится «потрясающе эффективным способом потерять за неделю десять кило.

Пожалуйста, помните: еда может сделать вас здоровым, а может превратить в больного. Что же касается лишнего веса, то у вас никогда не получится избавиться от него, если в списке ваших покупок всегда есть пункт: что-то вкусненькое к чаю.

Понимаете, почему Агрииипина для поездки в Обитель всегда надевает юбку, где вместо пояса резинка? Монастырская еда такая вкусная, что можно слопать ее вместе с тарелкой. А пирожки просто песня! Дома у меня никогда такие не получаются.

Если хотите, чтобы дети лет в одиннадцать стаи вашими настоящими помощниками на кухне, радостно встречайте четырех-пятилетних несмышленышей, которые непременно опрокинут бутылку с подсолнечным маслом, просыплют муку, сахар... Не ругайте юного шефа, не прогоняйте, хвалите, благодарите за помощь, разрешите ему самому что-то приготовить. И тогда в подростковом возрасте получите поваренка, который охо

- Грушенька, запомни. Если хочешь, чтобы еда, которую ты сделала, всем понравилась, надо готовить ее с любовью, не торопиться, не злиться на домашних, не думать: «Надоело мне на кухне стоять». Твои злые эмоции впитают суп, котлетки, каша и превратятся в несъедобное хлебово. Я не поверила бабуле. Но со временем поняла, она права. Картошка, которую сварили с любовью окажется лучше осетрины, которую

Подобно «уздечке для сварливых» позорный стул применялся преимущественно для сварливых женщин: публичное наказание считалось эффективным способом влияния на них. По сути, это была разновидность позорного столба или колодок, наказание через стыд. Иногда жертву могли просто выставить перед дверью собственного дома под насмешки прохожих; иногда – посадить в тележку и провезти по улицам.

Для ног они применяют инструмент под названием «кьячен». Он состоит из трех соединенных деревянных брусков, один из которых зафиксирован, а два других подвижны. Между ними помещают ноги и сдавливают, пока пяточная кость не порвет стопу. Они также вкладывают между пальцами кусочки дерева, называющиеся «теандзу», крепко прижимают их и затем оставляют так на некоторое время.

«Дочь падальщика» стала идеальным орудием... Палачам была особенно удобна портативность устройства, которое можно было взять с собой куда угодно, при необходимости – быстро сложить и унести в соседнюю комнату. Кроме того, этим инструментом любили пользоваться палачи, предпочитавшие беречь скромность жертв-женщин. Для подобных пыток человека не требовалось раздевать.

В средневековье и период Ренессанса дыбы совершенствовались: механизмы теперь позволяли управляться с ними в одиночку. Ролики с шипами, как на этой модели из Германии, выглядят устрашающе, но их основной функцией было сделать инструмент удобным в обращении.

Некоторые специалисты утверждают, что «главный инструмент палача – кулаки и сапоги. Остальное излишне»... Однако многие представляют пытки так: камера с загадочными механизмами, зубчатыми колесами, крючьями и так далее, - потому что смотрят слишком много фильмов ужасов. А правда в том, что столетиями люди изобретали устройства для пыток куда более сложных и методичных, чем банальное избиение.

Рядовая Линди Энгландиз военной полиции США держит беспомощного пленного на поводке, как собаку. Это – знаменитая фотография из иракской тюрьмы в Абу Грейбе. Когда-то предполагалось, что присутствие женщин в армии – примета современной цивилизованности. Однако жестокость, как оказалось, не ограничивается ни возрастом, ни полом.

Американская блокада Кубы продолжается до настоящего времени. С момента кубинской революции в 1959 году и до 2016 года, когда на остров приехал Барак Обама, ни один высокопоставленный американский представитель не посетил Кубу. Единственным исключением в 2004 году стал бывший президент США Джимми Картер, с которым у Фиделя Кастро сложились добрые отношения.

Повезло ли планете с Хрущевым – сказать трудно. То, что в критический момент он сделал шаг назад – его несомненная заслуга. Но трудно себе представить, чтобы Сталину и/или Молотову пришла в голову идея устанавливать ядерные ракеты на Кубе... только Хрущев решил придать внешней политике глобальный размах, распространив свою активность на Ближний Восток, Африку, Латинскую Америку.

Победил разум. Поэтому в моей памяти сохраняются наилучшие воспоминания о покойном президенте Кеннеди. Он проявил трезвость ума, не дал запугать себя, не позволил опьяниться мощью США, не пошел ва-банк. Не требовалось большого ума, чтобы развязать войну. А он проявил мудрость, государственную мудрость, не побоялся осуждения себя справа и выиграл мир.

В случае с Карибским кризисом судьбы мира зависели от решений всего трех человек: Никиты Сергеевича Хрущева, президента США Джона Фитцджеральда Кеннеди и Председателя Совета министров и Первого секретаря ЦК Коммунистической партии Кубы Фиделя Алехандро Кастро Руса... Поэтому и начнем с трех личностей, чьи решения и заварили всю эту кашу, и позволили нам выжить.

Тринадцать дней США и СССР стояли лицом к лицу, и у каждой из этих стран была возможность взаимно уничтожить друг друга. Главы обоих правительств понимали, что война между их государствами могла быстро привести к применению обеими державами термоядерного оружия, что убило бы миллионы людей. Мы можем только смутно представить, как военный конфликт на Кубе мог бы изменить ход мировой истории.

В октябре 1962 года вполне могли погибнуть сотни миллионов людей, а многие страны оказались бы просто сметенными с лица земли. Убийственные последствия ядерной войны ощутили бы немногие выжившие в ее огне в самых отдаленных уголках Земли. У меня, дошкольника, у всех, живших тогда в Москве, в других городах и поселках Советского Союза, не было шанса уцелеть.

Из хорошего прошлого ничего не осталось. А осталось за смерть старших братьев, за поругание семьи и родины — одна только месть и любовь к родине, которая не изгладилась за время первого отступления, второго отступления в Крым, бегства из Крыма, и за время трехлетней жизни в Югославии, а наоборот все растет, растет, растет...

Многие стонали и охали, что потеряли Россию, а мне Россию было не жалко, потому что я не видел там ничего хорошего. Все время война, а потом голод. Жизнь моя во время революции была похожа на жизнь животного, которому не было никакой заботы, кроме желудка. Я тоже стонал, но только стонал от голода.