Архипов отстранил проводника и рванул на себя дверь. Ветер из распахнутого настежь окна отчаянно полоскал оконную шторку и метал по купе перья из простреленной подушки. Подушка эта валялась на полу, а на полке лежало неподвижное тело с бурым пятном на груди.

В застывшем взоре фюрера было нечто колдовское. Лицо его вытянулось, а во внезапно расширившихся карих зрачках, казалось, мистическими сполохами буйствовал желтый огонь. Мгновение спустя Гитлер перевоплотился в обычного человека.

Опера коротко переглянулись – ничего себе, перспективка! Согласившись выслушать профессора Платонова, они рисковали повторить и его же судьбу – однажды (а может быть, и очень скоро!) оказаться убитыми неведомо кем…

Человек, может быть, доживает последние минуты в этом бренном мире, осмысливает уже, по сути, ушедшую жизнь, подводит какие-то итоги, так сказать, «беседует с ангелами», а два опера из угрозыска желают его допросить.

Спасаться бегством учёным пришлось столь стремительно, что сам Рябинин напрочь забыл о «кузнечике». С горечью глядя на громадную груду разнокалиберного камня, он и сам, как изваяние, недвижимо стоял на краю обширной каменной чаши.

По его словам, недели две назад в их Уральский институт палеонтологии пришло сообщение о том, что при разработке каменного карьера у села Кряжунова было обнаружено нечто совершенно непонятное, отдалённо напоминающее очень древнее захоронение.

Лев сразу понял, что эту истерическую сцену на случай провала задержанная заготовила заранее. Судя по всему, она рассчитывала, прикрываясь своим ребёнком, вызвать возмущение пассажиров действиями оперов, что могло бы ей помочь выйти сухой из воды.

Первое, что он увидел, – склонившуюся над «спящим» Стасом, который для маскировки завернулся в одеяло с головой, ту самую женщину с волчьим взглядом. Она осторожно приподняла край одеяла, укрывающего голову Крячко, и сунула туда правую руку, что-то держа в кулаке.

И еще Самойленко Шадрову-старшую может уложить на спину. Но уже в другом смысле. И в жестких переплетениях судьбы. И с Котляром Шадрова таскалась, и Самойленко к ней похаживал, может, и Баштана привечала, баба она, в общем-то, с изюминкой и огоньком…

Капитан поднялся, глянул по сторонам. Шадрова и директор кафе опасности не представляли. Игнат вернулся к наручникам, которые валялись на полу, поднял их, взял бугая за ноги, подтащил к его дружку и пристегнул их наручниками друг к другу.

Спустился вместе с Пашей, склонился над телом. Уши пельмешками, светлые волосы, крупная голова, сильная борцовская шея, крепкие с заметной кривизной ноги. И волосы в крови, и одежда. Под глазом синяк, губа разбита, ссадина на подбородке. И полное отсутствие пульса.

У серьезных борцов травмы ушей обычное дело. Боец уходит от захвата, с силой трется головой о жесткую поверхность, в травмированных ушных раковинах образуются пустоты, которые заполняются кровью, тканевой жидкостью, которая застывает, принимая формы, близкие к уродливым.

Оружие для Игната предмет одушевленный, и сейчас, держа пистолет в руке, он ощущал свой «ПМ» так, будто он был живым существом. Стрелять он умел, одно время очень серьезно тренировался.

Четыре года назад здесь убили тетю Вику и ее соседа. Здесь же погибла и Лия. Жертвой жестокого убийцы стали еще два человека, Давид Ерогин тогда убил пятерых за одну неделю.

Кое-как совладав с болью, Вадим рванул к Сукнову, нагнулся на ходу, плечом зафиксировал бедра, руками вцепился в голени. Рывок оказался столь мощным, что Сукнов, падая, с силой приложился об угол обувного ящика — головой.

Одной рукой Вадим держал пистолет, а другой вынимал из чехла на поясе наручники. Сукнов смотрел на него с таким недоумением, что Вадим почувствовал себя глупцом.

Мизгирев знал, что клофелин для Шохрата — это смерть. Если так, то Сукнова нет в живых. Отпущенные два часа давно уже истекли, а Сукнова нет и не будет.

— Сам-то я не слышал, чтобы их насиловали, — пожал плечами Сукнов. — Но девчонки сказали… Один раз, сказали, было. Изнасиловали, заснули, а как проснуться, снова насиловать начнут.

Мизгирь занимался вроде как легальным бизнесом, а раньше бандитствовал, отжимал у людей горбом нажитое добро. На грязные деньги обзавелся ночным клубом, бросил якорь в тихой гавани, но своих бойцов не распустил.

Он не стал дожидаться ответа, подошел к мужчине явно выраженной кавказской внешности, приложил палец к шее. Пульс отсутствовал. Да и тело выглядело очень уж безжизненным и бледным, несмотря на природную смуглость.

Игнат тоже обернулся и увидел несущегося на него человека. В лунном свете тускло блеснул нож. Жуков продолжил разворот, но уже с уходом в сторону. И все же нож скользнул по спине, вспарывая кожу. И продолжил движение, пока не ткнулся Лешке в пузо.

Как оказалось, тетя Витя все-таки отреагировала на шум во дворе. Но не сейчас, а какое-то время назад. Не включая свет, она вышла в коридор, открыла дверь, тут смерть ее и настигла.

Игнат включил свет и увидел дядю Валю, вернее, его труп. Он лежал на ступеньках бетонной лестницы. В области живота - несколько ножевых ран, белая майка в крови.

Сушеный рванул назад, кончик ножа царапнул Игната по руке. Но тем не менее, ударную руку он поймал, взял в захват. И одновременно въехал ногой лысому в колено, чтобы тот не помешал провести прием.

В ресторане Лия работала, с блатными хороводила. Может, и сама - блатная кошка. Есть в ней что-то такое зубастое и царапистое, хотя и не злое. Но развратное.

Если Давид все знает, если он начал разговор с предъяв, то сначала нужно спросить с Игната, а потом уже выяснять с ней отношения. А спросить Давид мог, наверняка, у него в заднем кармане джинсов находился кнопочный нож.

Игнат и сам не понял, зачем он взял нож, вытащил его из груди. Этим Лену не спасти. Но Лена вдруг ожила, открыла глаза и с укором посмотрела на него: «Зачем ты меня убил?»

Пуля прошла рядом с сердцем, наверняка, прострелила легкое — в рану с шумом засасывался воздух. Бинтов хватало, Игнат мог туго перебинтовать грудь, но все-таки он решил отложить это дело на потом.

Выбора у Игната не было. И он спустил курок. Пуля тюкнула бандита в лоб и насквозь прострелила ему голову. Падая, он потянул за собой Лену, и лезвие ножа снова скользнуло по ее шее, к счастью, порезало не глубоко.

Убийцы могли забросить тело под куст, но тогда бы рука не закрывала рану на спине. Скорее всего, Ставридис умер под кустом, под которым он, возможно, спрятался как заяц, убегающий от волка. От своих убийц он спрятался. И умер.

Труп обнаружили на берегу реки, отделяющей поселок от Виноградной улицы. На берегу обмелевшей на лето реки, через которую Игнат проходил по нескольку раз на дню. Мужчина лежал в кустах, выгнувшись в спине. Рана у него в спине, он закрывал ее рукой, в этом положении и умер.

Клеш резко сорвался с места, собираясь идти на прорыв. Ногой оттолкнул кресло, локтем ударил толстуху, и всей своей массой навалился на Игната, руками, как ковшом бульдозера попытался сдвинуть его с места. Но просчитался.

Она почти не слышала своего «партнёра», как он себя называл. Джонни увлечённо расписывал очередную идею – арендовать в Анталии парусную яхту, снявшуюся в одном из последних фильмов о Джеймсе Бонде. Загрузить туда десяток девиц и продать входные билеты семи гостям по пятьдесят тысяч. Аренда яхты – семьдесят две штуки, перелёты, гостиницы – ещё на два десятка.

Набор из стандартных действий умелого дельца всегда спасал его в сложной борьбе за контракты и место под солнцем. Рестораны, клубы, щедрые и запоминающиеся подарки ко дню рождения, на новый год, свадьбы и юбилеи, венки из настоящих роз на похороны, всегда открытый кошелёк для нужных людей – вот стандартный набор «качеств», который поддерживал его на плаву.

Девчонки хорошо проинструктированы! Они не будут болтать! Доказательств занятия проституцией на них нет. Максимум их привлекут за неподобающее поведение. А это только штраф и минимальные сроки! Всё решится, Джонни! Не в первый раз. И ещё раз повторяю – хватит вести себя как баба! Соберись и решай проблему! Войди внутрь, найди своих дружков и пусть они решают проблему.

На входе появились трое уборщиков, малаец и два пакистанца. Они бесшумно вошли в номер, толкая перед собой тележки и пылесос. Вошли и опешили, увидев его состояние и смеющихся голых девиц на балконе. Подобие столбняка парализовало всех троих. Выражение лиц обслуживающего персонала было настолько комичным, что развеселило даже уставшую и напряженную Настю.

Восторженные крики и шум в пентхаусе отвлекли Кристину от её философских размышлений. Чуть приоткрыв дверь в холл с веранды, Кристина увидела причину веселья – очумевшая от угара вечерники Настя носилась между участниками вакханалии с подносом в руках и совала всем по таблетке какого-то препарата.

Кристина быстро отошла в дальний угол огромной террасы большого президентского люкса. На город опустилась тьма душного дубайского вечера. Яркий и устремленный вверх город вызывал в ней раздражение. Он требовал погружения и отключения от всего постороннего. А что было посторонним для неё сейчас?.. Кристина быстро открыла сообщение: «У тебя свадьба»

У бурных чувств неистовый конец, – пробормотала Джульетта, говоря сама с собой. – Ты всегда это знала.

В мире нет ничего сложного, просто есть такие вещи, которые люди понимают превратно.

В этой жизни и в следующей, ибо пока будут существовать наши души, моя душа всегда сможет найти твою. Вот каковы обеты, которые я даю тебе.

А что есть любовь, если она только и делает, что убивает?

Я люблю тебя так сильно, что мне кажется, эта любовь поглотит меня.

Я не забыл. И не забуду. – Резким движением я вырвал свою руку и провел пальцем по глубоким кратерам на торсе. – Каждый, кто сделал это со мной, заплатит. Каждый.

Я люблю тебя. Так было тогда, так есть и сегодня. С самого начала и навсегда.

– Я скрывал от тебя то, чем, как мне казалось, еще не пришло время поделиться. Но я никогда не лгал тебе. Все, что я говорил, было пугающе честным. Ничего другого ты не заслуживала.

Мой лучший друг доверял мне. Наверное, это была самая большая ошибка, которую он когда-либо совершал в своей жизни.

– Потому что... – Она неуверенно подняла глаза. Прикусила свою полную нижнюю губу. – Потому что в противном случае ты мог бы мне понравиться. – А может, этого я и хочу.

Для Арчибальда Бернетта – верного блюстителя закона, преданного сторонника Верховных, я была просто отбросом. Для меня он был всем.

— Трудно просить людей не причинять другим вред, но еще хуже — требовать от них уважения и любви, — заключил он.