Весь магический мир связан сетью невидимых линий, – начал вещать он, тыкая узловатым пальцем в воздух, будто старый школьный учитель. – Там, где они пересекаются, находятся так называемые места силы. Все линии берут начало в Лейлине.

Странно, что я ощущаю магию, но не вижу, чем или кем она вызвана.

Самой трудной из всех своих работ в кинематографе Ярмольник считает роль дона Руматы в фильме Алексея Германа «Трудно быть богом». Работа над тем, прямо скажем, «убогим Богом» длилась для Лёни… 15 лет.

Заботливо и нежно растя дочь, Хмельницкий не прекращал заниматься творчеством. Его колоритную типажность заметили даже голливудские продюсеры. В начале 80-х сам Кирк Дуглас, так потрясающе сыгравший Спартака, пригласил Бориса в свою картину «Скалолаз».

«Мы начинали с Зиной вместе. Она много сделала для того, чтобы театр стал популярным. Зина - потрясающая работяга. Такая лошадка, которая всю жизнь, от восхода до заката, ходит по кругу. По кругу театра. Ведь это феноменальная цифра - было сыграно 1600 спектаклей "Доброго человека из Сезуана», где она была бессменной Шен Те и Шуи Та.

Сердобольный режиссёр Назаров решил пощадить Золотухина и напихать в глечик какой-нибудь начинки, чтобы артисту не пришлось второй раз два литра молока употреблять. На что Валерий Сергеевич сказал: серьёзный зритель обязательно заметит «подставу». А сцена жизненно важная и в ней нельзя халтурить. Ты лучше смотри, Володя, чтобы не пришлось в третий раз переснимать.

Случайно одну из тех проб увидел Марлен Мартынович Хуциев. Пришёл на очередной худсовет и с порога заявил: «Да вы что, обалдели? Вы в своём уме? Это же – наша советская Анни Жирардо вылитая! Неужели не видите?» И начальство дружно сложило лапки. Так Марина снялась в моей картине.

Как в воду глядел Янклович. Долго и нудно я уговаривал сердитого, вспыльчивого как спичка, Высоцкого старшего прочитать мною написанное. И потом ещё дольше корил себя за недальновидную настойчивость. Хотя с другой стороны, как знать. Да и прав поэт, наверное, утверждавший, что «провиденью видно всегда дальше нашего куцего взора»…

Мир снаружи – ничто иное, как игровое поле, а мы – персонажи. Правила просты: их нет.

Люди – бессердечные твари! – перебивает фея-мать. – Они не знают пощады, и поэтому мы не щадим никого. Мы не делаем различий между невиновными и виноватыми, потому что кто бы сегодня ни был одним, завтра станет другим.

Любовь – худшее из чувств. Она делает вас слабыми, уязвимыми, не дает вам ясно мыслить.

Судьба не терпит бегства. Она преследует, пока не получит то, что хочет.

Мы – избранные, мы – могущественные. Наши жизни кажутся бесконечными, наши истории – фантастическими. Они наполняют книги, детские мечты – и их кошмары. Нам никогда не было суждено быть добрыми, по крайней мере, большинству из нас. Ведьмы – так нас называют сегодня. Ужасу нужно имя, чтобы избавиться от страха. И выследить его.

Ты хотела любить. А любить – значит страдать. Неужели ты так до сих пор и не поняла этого?

Видишь ли, с моей стороны было нечестно любить что-то больше, чем я любил свое королевство. Любовь сделала меня слабым. Любовь сделала меня дураком. Любовь разрушает нас.

– Давным-давно, – тихо сказал он, его голос эхом отдавался под священными картинами, – боги покинули наш мир. И все же они оставили за собой следы магии.

Иногда, подумала Линн, храбрость не бывает громкой, или величественной, или яркой, как пламя тысячи огней. Иногда она бывает тихой. Ничем не примечательной. Неизвестной. Как упругий поток воды, год за годом текущий сквозь скалы.

Тебе дорого обойдется желание защитить эту империю. Нужно будет выбрать одну из двух дорог, потому что сейчас есть две Анастасии, любовь моя: девушка, которой ты когда-то была, и правительница, которой ты станешь. Настанет день, когда во благо Империи тебя попросят пожертвовать тем, что тебе дороже всего.

Будущее постоянно меняется в зависимости от принятых тобой решений и решений других людей, которые неизбежно меняют ход твоей жизни.

Путь к становлению правителя написан кровью. Усеян смертями тысяч невинных.

Ты действительно бессердечное создание, Алоса. Убиваешь без колебаний. Можешь одолеть сразу двух мужчин в драке. Не моргнув глазом, смотришь, как умирают твои же люди. Могу только представить, какое воспитание ты получила от самого известного пирата во всей Манерии.

— Да, мы все должны поклоняться звездам. Они так же полезны, как и красивы. Некоторые из них никогда не меняют свое положение. Без них мы бы потерялись в бескрайнем море.

Я ни секунды не сомневаюсь, что капитан сдержит свое слово. Таковы правила — все капитаны-пираты обязаны быть честными друг с другом, даже если позже один убьет другого во сне. Никакие сделки и переговоры между соперничающими командами были бы невозможны хоть без какого-то подобия честности. Это стало новым законом для каждого пирата.

В прошлом у каждого есть свои тайны. Думаю, наша задача — пережить эти воспоминания. Если мы не справляемся на все сто процентов, нужно приложить больше усилий.

Сирены на протяжении долгих лет создавали себе неплохую репутацию. Они считаются самыми смертоносными существами, известными человеку. В тавернах рассказывают истории о живущих в море женщинах необыкновенной красоты, которые топят корабли, чтобы съесть мужчин и украсть их золото. Песня сирены может очаровать человека до такой степени, что он сделает все что угодно.

На борту этого корабля много секретов, но, начиная с сегодняшнего вечера, у меня будет достаточно времени, чтобы раскрыть их все.

Возможно, любовь вовсе не делает нас слабее, как все постоянно твердят.

Я согрелась и в один миг ощутила, как все перестало быть таким мрачным и безнадежным. Словно его прикосновения хватило для того, чтобы пробудить надежду там, где до этого жила бесконечная пустота.

Я не монстр. Никогда им не была. Темнота всегда была частью меня.

В конце концов, он понимал, что, если ему пришлось бы выбирать, — защитить ее или весь мир, — он выбрал бы ее, даже если бы его разум твердил об обязательствах перед всем Амбераном.

В этот момент я потеряла какой-либо контроль. Темная магия вырвалась наружу. Когда она разлетелась во все стороны, я закричала, почувствовав себя такой свободной и могущественной, как никогда раньше. Теперь уже ничто не было важным. Я хотела утопить все вокруг в темноте, хотела почувствовать, как она заполняет каждую клетку моего тела, как я становлюсь ее частью.

Он хотел защититься, хотел скинуть с себя это чудовище и умереть в бою — если ему все же суждено умереть, — но тело отказывалось ему повиноваться. Его охватывала оглушающая слабость, а части тела словно парализованы. Он был полностью во власти мара.

— Все взаимосвязано, Эбби, — проговорил он, подступая ближе. — Душу переполняет боль или вина, стыд или огромное счастье. Но эти чувства возникают вовсе не в душе. Они рождаются из наших воспоминаний, из наших поступков.

Прикосновение его губ было похоже на росчерк пера. Такое нежное, почти неосязаемое, и все же оно обожгло каждый дюйм моего тела.

— То есть ты думаешь, люди с радостью согласятся отдать тебе частичку своего сердца? — не упустила я возможность уколоть его, при этом постаралась смотреть на него с такой же злостью, как и он на меня. — Люди за этим сюда и приходят, Эбби. Они сами хотят, чтобы кто-то послал в их сердца некий импульс. Чтобы кто-то заполнил пустоту в их сердцах и помог открыться другим.

Мы, хранители колец, не можем позволить себе отношения. Чувства нас просто уничтожат.

Ты особенная, и мы не до конца понимаем природу этой уникальности, но я думаю, что ты нечто большее, чем сама можешь представить.

Многие люди одиноки и несчастны. Завидуют чужому счастью. Или их переполняет ненависть. Но таким людям можно помочь.

Но ведь замерзшее сердце — это сила.

Между нашими мирами пролегает волшебный барьер, и ничто не может к нам проникнуть: ни человек, ни фейри, ни животное. Но есть одно исключение — ледяные осколки, которые замораживают сердца, из-за чего человек начинает видеть только плохое. Даже в прекрасном королевстве весны глаза будут на каждом углу видеть только зло и ненависть.

Будешь бездействовать — ничего не получишь.

Я никогда принимала самостоятельных решений. Ни как принцесса, ни как избранная. И есть совсем мало вещей, которые я могу решить самостоятельно.

Магия есть в каждом, но это не значит, что каждый может ее вызвать.

Он смотрит на меня так, будто в мире остались только мы вдвоем. Как будто для него существую только я.

Работая над ковриком, вы познакомитесь с техникой «кавандоли». В ее основе — сочетание разноцветных вертикальных и горизонтальных репсовых узлов.

Чтобы вам было проще работать, в начале каждого мастер-класса есть небольшие подсказки — значки, обозначающие узлы, на основе которых создается тот или иной проект.

О, этот удивительный мир макраме, его никак не уместить в одной книге. Но моя философия такова: зная этот базовый минимум, можно сплести абсолютно все — от маленького аксессуара до детской колыбели! Вы проследите, как в каждом проекте приемы плетения раскрываются с новой стороны и дарят уникальные возможности для будущих макраме-идей.

В этой книге мы полноценно окунемся в процесс соз- дания интересных проектов, почерпнем из каждого мастер-класса важные уроки и проследим, как один и тот же узел по-разному раскрывается в работах.

«Странные ощущения – быть человеком. Не директором, председателем, руководителем – просто человеком. Имя, фамилия. Эдуард Сагалаев».

«Я сел за письменный стол генерального директора «Останкино» – только теперь это был мой стол. Посмотрел на телефоны прямой связи Мамедова с табличками «Горбачев», «Крючков», «Лукьянов», «Шеварднадзе» – только теперь это были мои телефоны. «Да, Эдик, – сказал я сам себе. – Сбылась мечта идиота». По чистой, гладкой, идеально ровной коричневой поверхности стола пробежала стайка рыжих тараканов».