Максим открыл рот, чтобы назвать имя своей жены. Он, может, и не столь знаменит, как хотелось бы, но имя Оксаны Корниловой знают все женщины от тридцати и выше. Но слово-не воробей так и осталось во рту. Не стал он открывать имя жены. Во–первых, Рите не совсем тридцать, а, во–вторых, зачем светиться? Рита может начать его шантажировать, если узнает, с кем спала.

Игнат тоже обернулся и увидел несущегося на него человека. В лунном свете тускло блеснул нож. Жуков продолжил разворот, но уже с уходом в сторону. И все же нож скользнул по спине, вспарывая кожу. И продолжил движение, пока не ткнулся Лешке в пузо.

Как оказалось, тетя Витя все-таки отреагировала на шум во дворе. Но не сейчас, а какое-то время назад. Не включая свет, она вышла в коридор, открыла дверь, тут смерть ее и настигла.

Игнат включил свет и увидел дядю Валю, вернее, его труп. Он лежал на ступеньках бетонной лестницы. В области живота - несколько ножевых ран, белая майка в крови.

Сушеный рванул назад, кончик ножа царапнул Игната по руке. Но тем не менее, ударную руку он поймал, взял в захват. И одновременно въехал ногой лысому в колено, чтобы тот не помешал провести прием.

В ресторане Лия работала, с блатными хороводила. Может, и сама - блатная кошка. Есть в ней что-то такое зубастое и царапистое, хотя и не злое. Но развратное.

Если Давид все знает, если он начал разговор с предъяв, то сначала нужно спросить с Игната, а потом уже выяснять с ней отношения. А спросить Давид мог, наверняка, у него в заднем кармане джинсов находился кнопочный нож.

Второй снаряд разорвался возле головной машины. Двигатель грузовика мгновенно загорелся, а через несколько секунд с громким хлопком взорвался, отбросив в сторону остатки капота. Над дорогой взметнулось пламя, и тут же пополз черный дым с копотью.

«Тридцатьчетверка» остановилась. Орудие выстрелило, выплюнув вместе со снарядом, струю серого дыма. И тут же под немецкой легковушкой разорвался осколочно-фугасный снаряд. Машину подбросило, она упала на бок в кювет, ее задние колеса завращались в воздухе.

Один из немцев подошел к краю низинки и дал длинную очередь в папоротники. Мишутка не испугался. Он, наверное, был бы рад, если бы его сейчас убили. Но пули прошли мимо, даже не задев мальчика.

Васьков чиркал и чиркал зажигалкой. Вот заплясал огонек, чадя черным язычком…. Шнур загорелся, затрещал, и огонь побежал по нему к пакету с взрывчаткой.

Передвинув ножны с дедовским кинжалом на живот, Руслан с зажатым в руке пистолетом улегся между тюками и прикрыл себя сеткой. Теперь не пропустить момент, когда машина проедет контрольный пункт.

Болванка, выпущенная «Зверобоем», пробила броню моторного отсека немецкого танка. Еще несколько секунд, и из клубов серого дыма вперемешку с паром, взметнулись языки яркого пламени, а потом взорвался бензобак, и в небо ударил с гулом столб огня.

— Ты сделал свой выбор, а я свой. — Значит, ты ошибаешься. — Упрямый мальчишка, никогда не говори за других людей. То, что хорошо для тебя, для меня может быть неприемлемым. У каждого из нас своя клетка. Но мы добровольно в эту клетку попадаем, чаво. Я живу так, как считаю нужным.

В мире, в котором вырос Костя, главным являлось не то, как ты выглядел и как хорошо дрался. Все решал характер. Неважно, каким ты был: худым, слабым, слишком мелким или неуклюжим. Ромал смотрел на соперника так, что тот чувствовал привкус проигрыша во рту. Некоторых это пугало, кого-то подзадоривало.

— Игнатьева нужно поставить на место первым. Ты боишься, что он самый сильный, но потому мы с ним и должны пообщаться. Сначала он, а потом Клементьев. — Тоже странный выбор, — пробормотал Даниил. — Странный? Ну нет, это же система, Дань. Все просто: сначала выбиваешь из строя самого сильного, чтобы заявить о себе. А потом берешься за самого слабого.

Захотите поговорить о морали? Обратитесь к священ- нику.

Деньги обладают огромной силой. Они отрезвляют, приводят сознание в ясность и компенсируют любые неудобства. Коля слышал и другую версию о том, что деньги опьяняют, но такого количества их у него пока не водилось.

Когда точно знаешь, что хочешь, все возможно. Это главный жизненный закон, действующий во всех измерениях

Чтобы обратить человека в ту или иную веру, нужно сначала разрушить его реальность.

Добро не очевидно, как и благие цели.

Объяснения — это мыльные пузыри, которые лопаются так же быстро, как и произносятся слова.

Все ее показное безразличие смывают слезы. Она любит брата. Ей не все равно. Гадкие мысли о том, что ее заботит лишь ее собственный ребенок выветриваются из головы. Обмануть себя не удастся. Слезы льются нескончаемым потоком. Девушка сжимает руку братика.

Звать на помощь? Но кого? Здесь это бесполезно. Кто осмелится выйти из квартиры в темный двор, бросить вызов банде и заступиться за незнакомца? А милиция. Можно даже и не мечтать, что они окажутся в нужное время в нужном месте. Как гласит инструкция, не паникуем, выполняем, после обращаемся.

Собравшиеся шаманы сотрясают ладонями, двигают руками, имитируют вихрь. Массовое погружение в транс. Каждый из них хочет поближе прикоснуться к призванному учеником и так явственно осязаемому миру духов.

Осужденных уже выстроили в ряд, лицом к красной кирпичной стене. За спиной у приговоренных готовятся солдаты и ходит, не находя себе места младший лейтенант Науменко. Михаил Григорьевич смеется. Он не может сдержать улыбки, когда замечает, как Науменко нервно грызет ногти.

Вернее, не сам отказался, под страхом трибунала ему запретили выпивать больше рюмки в день. Свою норму на сегодня он, к своему сожалению, уже выпил, а рисковать и наливать еще, опасно. После второй его будет не остановить, сорвется. И он об этом прекрасно знает.

Она не плакала почти два года. С тех самых пор, как они с отцом похоронили ее маму. Не плакала она даже, когда на катке поскользнулась и сильно вывихнула ногу, после чего неделю провела с тугой повязкой. Не плакала, когда выяснилось, что у ее отца и младшего братика та же проклятая болезнь, что забрала ее маму. Даже тогда девушка не проронила ни слезинки.

Любой, кто обнаруживал труп, погружался в стресс, только у каждого он проявлялся по-своему. Та же Арефьева, помнится, наткнувшись на тело Шлицмана, застыла от страха и помутилась рассудком.

Ольга Игоревна лежала лицом к стене и, черт побери, казалась, что вот-вот обернется и испугается, увидев возле дивана двух мужиков. Светлые длинные волосы на этот раз были заплетены в косу, свернувшуюся у спины.

Физрук расправил плечи и слегка откинул голову назад, чтобы шея казалась шире и выглядела мощнее, словно демонстрировал физическую мощь, давая понять, что Гуров не на сосунка нарвался и вообще лезет не в свое дело.

- Ну что тебе сказать, Лев Иваныч, - вздохнул Дроздов. - Убили вашего учителя. Как есть убили. Смерть наступила между двумя часами и половиной третьего утра. Он, по сути, теплым еще был, когда его нашли.

Ольга Игоревна находилась в таком состоянии, что краше в гроб кладут. На Гурова она смотрела, как на чудище рогатое, и при его попытке приблизиться, так и прижимаясь к стене, поползла в сторону.

Гуров наклонился и чиркнул зажигалкой. Возле рта Шлицмана виднелись остатки рвотной массы. Лицо покрывали кровавые мазки, словно кто-то решил напоследок раскрасить его, но источника кровотечения навскидку не было видно.

Он осмотрелся, размахнулся, швырнул гранату и залег. Рвануло знатно, ударная волна тронула волосы на голове, запахло горелым тротилом, но все осколки пролетели мимо.

Стреляли из пистолета с глушителем, пуля ударила Январева в грудь. А еще Гостинцев упал рядом с ним. В руке у него Макар увидел гранату. Он тужился изо всех сил, чтобы не разжать пальцы, не снять их со спускового рычага.

Кто-то с силой ударил его, предположительно ледорубом. И ведь не промазал, попал точно в лоб. И это при том, что потерпевший в момент удара падал, заваливаясь на спину.

И труп еще не убрали. Крупный, с массивной головой парень лежал на спине, раскинув руки, глаза открыты, во лбу глубокая рана, как будто цапля с железным клювом тюкнула. Волосы у парня жидкие, на залысине виднелась застывшая кровь.

Сначала Севастьян ударил его, затем увел Ларису, опозорив ее, а теперь он мог просто убить. Если Денис не принесет ему двадцать тысяч. Евро…

Вроде бы и несильно ударил, Денис даже не согнулся в поясе. Но дыхание вдруг остановилось. И ноги ослабли. Денис повел руками в поисках опоры, чтобы не упасть. О том, чтобы ударить в ответ, он сейчас не мог думать.

Не беда, если истинный талант или добродетель надолго остаются незамеченными, даже если это так, человеку должно быть достаточно осознавать, что он отмечен им и правильно его использует, а скромность — поистине великое очарование любой силы.

Я предпочла бы видеть вас жёнами бедняков, если бы вы при этом были счастливы, любимы, довольны, а не королевами на тронах, лишёнными самоуважения и покоя.

Любовь прогоняет страх, а благодарность побеждает гордыню.

Огорчённый Менаше не знал ответов на волнующие вопросы, но понимал ясно и всем сердцем: «Без Дины нет для него жизни!» И в эту непростую минуту осознал, что готов променять свою полную соблазнов и искушений жизнь в богатой семье на простое рабское существование рядом с ней, египетской рабыней, прекрасной еврейской девушкой, родной сестрой лучшего друга Шимона!

Лишь преодолевая трудности, можно исправить недостатки; и Шимон, понимая это, перестал чувствовать себя униженным и оскорблённым. Он принимал вызов Урсула и его слуг, был готов к истязаниям и издевательствам. Его пересохшие губы шептали горячие слова молитвы, наполненные раскаянием и смирением. Он расценивал испытания как Божественный дар, как дорогой подарок непростой еврейской судьбы.

Еврейский юноша Леви — худощавый, цепкий, трудолюбивый рыбак — возится с полной сетью, чувствуя добычу, попавшую в западню. Рыба эта — спасение для родных, которым давно не перепадала нормальная пища; вот так и привыкли обходиться самой простой едой из-за постоянной бедности.

Момент радостного веселья прервал дикий вопль разъярённой Айвы. Она догадалась, что Била спаслась. Вот её награда, ненавистной недотроги, за все унижения, которые она вытерпела, за колючие прозвища и насмешки, которыми её осыпали. Любовь к Творцу оказалась сильнее, чем желания распутничать и наслаждаться жизнью.

Слово, как камень, полетело в Билу, а обжигающее проклятие, как клеймо, прилепилось надолго, унижая и обижая, отделяя её от других представительниц женского пола этого грозного, страшного, беспощадного мира. И куда укрыться от разврата и лжи, от животной грубости и порочных инстинктов?

Много дум в сердце человека, но лишь Всевышний знает верную дорогу для каждой души, спустившейся в непростой и захватывающий мир. Ни Мари, рождённый и выросший в Мидьяне, ни Лея, еврейская девушка, бывшая пленница Египта, не знали и не догадывались, что готовит им завтрашний день…

Как ни торопился, но Эрих Энгельс так и не успел вытащить личное оружие. Получив пулю в грудь, он хрипел, зажимая рану рукой, из-под которой толчками выходила кровь.