Большинство вещей — не то, чем кажутся. Поэтому жизнь такая чертовски удивительная.

Дышу, будто раньше никогда этого не делала — будто через секунду снова больше не смогу это сделать.

Глубоко в душе каждого человека существуют разные измерения, и мы обладаем даром погружаться в них. С помощью фильмов, выдуманных миров, книг — мы сопереживаем, любим, боимся, испытываем счастье.

Мне нужно тебе кое в чем признаться...Я... Но я нежно закрываю ему рот ладонью

Пары вокруг меня искренне любят друг друга, каждой клеточкой своих тел, и их глубокие чувства напоминают мне о том, что я никогда не испытывала такой любви.

Втайне я постоянно мечтаю о знакомстве с молодым человеком, который пригласил бы меня на пикник, писал бы любовные письма, был красноречив и хорошо образован.

Да, я рискую всем, влюбляясь в нее, но эта девушка того стоит.

Я на самом деле притягивал неприятности. Это у меня еще с детства. Как пошел куда в одиночку, так и нарвался на люля-кебаб. Не всегда, конечно, но случалось. Да и в школе я дрался чаще других. Вроде бы и не цеплял никого специально, не задирался, но на пятачке за спортзалом частенько становился гвоздем программы. Слабаком я не был, мальчиком для битья – тем более.

Как ни крути, а я дал слабину, отступив без боя. Сам ушел или бабушка меня увела – это совсем не важно. Раз уж выпал случай вернуться, то упускать его нельзя. «Будь что будет», – думал я, переступая порог.

Высокий бетонный забор с колючей проволокой поверху отделял старый пятиэтажный дом от швейной фабрики. Со двора хорошо было видно темно-красное здание цеха с шиферной крышей. Фабрика – промышленная зона, дом – жилая. Все точно так же, как в колонии общего режима, откуда я сейчас и возвращался.

Иногда нужно отпустить себя, чтобы понять, кто ты на самом деле.

...он один из тех мужчин, которые могут разбить мне сердце, и так уже давно треснувшее.

— Ты права. Забудем об этом. До встречи. Или лучше — прощай.

Я ненавидела эту девчонку за ее слабость, но при этом уважала за то, что она никогда не выдавала своих чувств. Она игнорировала людей, которые имели что-то против ее форм, и в итоге добилась своего.

Удивительно, как неуверенно я себя иногда чувствую. Как мне иногда сложно ровно дышать, а желание закрыться такое сильное, что приходится сжать руки в кулаки.

На последнем уроке миссис Форест сказала нашему классу, что у неё есть книги, которые могут перенести нас куда угодно: в совершенно новые страны, незабываемые места, фантастические просторы. Тогда Уэсли Макнамара поднял руку и заявил, что она перепутала книги с авиакомпанией Ryanair.

Чаще всего нужно крепко держаться за то, что любишь. Как когда запускаешь воздушного змея. Но иногда понимаешь, что настало время отпустить.

«У тебя внутри есть частичка рая, и у меня тоже, – говорит мама. – Потому что мы все сделаны из звёздной пыли».

Нужно пытаться совершить невозможное: ведь только так можно понять, что возможно на самом деле.

Мама как-то раз сказала мне, что атомы в наших телах постоянно танцуют – поэтому почему бы иногда не включать им музыку, чтобы они двигались под аккомпанемент?

Я решил отыскать маму с помощью квантовой физики.

Я знаю, что в какой-то момент ты разобьешь мое сердце. Возможно, даже и я твое. – Я еще крепче прижал ее руку к груди. – Но все в твоих руках – сломать и починить.

Всю свою жизнь я мечтала изменить свой мир, сделать его совершенным, безопасным и нереальным, потому что моя реальность была сплошным хаосом.

Адам, мне не нужен идеальный фильм с тобой, потому что, когда любишь кого-то - и я могу сказать это сейчас миллион раз, если захочешь, - это уже идеал.

Да, я не была влюблена, но невольно стала ходячей и говорящей жертвой всей этой любви. Потому и не хотела иметь к ней никакого отношения. Любовь – романтическая ее разновидность – существовала только в фильмах Норы Эфрон , а нам не суждено в них жить.

Только не говори мне, что у тебя есть парень. Я только что расстался с девушкой, о которой мечтал еще с пятого класса, из-за тебя – ради твоей дружбы.

Отпустить - не значит забыть.

Был и другой выход, а у Олега было и время, и возможность, чтобы спастись. Мысленно прощаясь со своим джипом, он повернул назад, обогнул корпус цеха и бросился к железной двери в бетонном заборе, ключ от которой всегда держал при себе.

Понятно. Видно, не складывалось у Юли с личной жизнью, а замуж страсть как хотелось. Кто-то предложил ей сожительство без вариантов, она и согласилась. И кольцо на палец надела. Ничего такого в этом нет, Артем не стал бы вникать, если бы не подозрительные отметины на шее.

Он глянул по сторонам. Не было поблизости фонарей, которые могли гореть ночью, значит, в районе пяти часов здесь было достаточно темно. Что, если убегающий преступник действительно свалился в яму?

Веригин уже семь-восемь лет осваивал новый для себя вид бизнеса. Он всерьез занялся строительством – в пределах Новогорска. Он просто вынужден был переключиться на это дело после того, как мэром стал подконтрольный ему человек, и сейчас они вместе осваивали муниципальный бюджет. А Кручинин руководил мебельной фабрикой, пока не решил на ее базе начать свое дело.

Мужчина должен жить до тех пор, пока в нем сохраняется способность к размножению. Закон природы. Даже в старом теле должны бурлить молодые соки, требовать выхода, а прекратилось движение – пришло время умирать.

Благословение Черной Двери годится не для всех. Оно даруется только особенным.

Смерть — это не финал жизни. Твое тело — замок, а смерть — ключ к нему. Ключ поворачивается, и ты… освобождаешься. Ты можешь быть где угодно и сразу везде. В двух местах одновременно и нигде. Можешь стать частью фонового гула Вселенной.

Секреты – это ад. Секреты — это тюрьмы, которые мы сами себе создаем.

Я больше не стану пытаться думать. У меня это плохо получается.

По сравнению с тем, что кроется по ту сторону двери, человеческие войны — не более, чем детские ссоры.

Быть правителем совсем нелегко! В основном приходится действовать наперекор своим желаниям.

Требуется сила воли, чтобы поступить правильно, когда неправильное – желаннее всего на свете.

Мне не место в стае благородных пташек. В глаза они будут петь сладкие, как сироп, песни, а за спиной – насмехаться.

Обычно те, кто терпят поражение в собственной игре, имеют склонность вымещать неудачу на победителях.

Никогда не поймешь, кто тебя окружает, пока дело не дойдет до драки.

Девочка плакала, потому что это не должно было случиться, никогда в жизни ее больше не должны были подвергать таким мучениям (никогда, говорила ангел, ей больше не придется страдать от этого), но тот мужчина пришел в ее комнату и сказал, что ей это нравилось, ведь она знала, что делала, и понимала, что ей не хватало должной мужской заботы. Но она не могла перестать плакать; никогда не могла.

Жила-была некогда маленькая девочка, которая боялась фотокамер. Камеры излишне правдивы, они не умеют лгать. Они могли бы и солгать, благодаря достаточно искусному фотографу, но ее родители были не настолько искусны.

– У того ангела была большая маска. Она закрывала все лицо. Но не цветная, просто белая. И… – Девочка вздрогнула. – С кровью… испачканная кровью. – Ты разглядела ее глаза? Какого они цвета? – Прорези для глаз закрывали зеркальца, – покачав головой, ответила Сара. – Выглядели они жутковато.

Ночь – не обязательно тьма. Темный чулан, темная комната, темный сарай… такие места могут измениться мгновенно. Вы можете разогнать их мрак – по крайней мере, попробовать. Тем не менее бывает и беспросветно темная ночь. Ночью обычно приходится стискивать зубы и пережидать, вне зависимости от того, что может случиться.

Если вы боитесь чего-то при свете дня, разве не гораздо разумнее бояться этого во мраке ночи?

Клэри смотрела на все это, и глаза кололо от подступающих слез. Быть здесь казалось неслыханной честью, тоска по Дюши накатывалась волнами и отступала. Как ужасно было бы для нее, будь она сейчас еще жива, видеть, как рушится весь ее мир, думала она.

Самопожертвования, если о них известно другому, достойны признания и поддержки — и даже благодарности. Но жалость к себе порождает бессердечность, упреждающую все перечисленное.

Она видела одни и те же картины, проходящие перед мысленным взором: их последнюю встречу, уборку в студии, служившей им местом тайных встреч; муки, которые он наверняка пережил в «лагерях смерти». Этим повторяющимся образам все еще хватало яркости и силы, чтобы пронзать ее сердце изначальной болью…