Мама и сама любит придумывать новые зелья, не меньше, чем я. У них с папой есть собственное дело: они занимаются косметикой, изобретая и составляя кремы для лица, духи, румяна и губную помаду. Мама порой проводит целые дни в своей Колдовской башне, экспериментируя с новыми ингредиентами. А папа следит за тем, чтобы все они были натуральными и самого высокого качества. Вместе они – отличная команда

Мирабель живёт со своей мамой-ведьмой, папой-эльфом и младшим братом Уилбуром. И колдовать, и варить зелья при свете луны она любит ничуть не меньше, чем природу и доброе волшебство фей.

Семья Мирабель – особенная, и те из вас, кто успел полюбить Изадору Мун, наверняка уже знакомы с Мирабель, потому что они с Изадорой – кузины! Изадора и Мирабель уже участвовали вместе в разных приключениях, но в этой книге Мирабель впервые выступит главной героиней. Так что заваривай себе чашечку горячего шоколада, усаживайся поудобнее – и наслаждайся первой историей о Мирабель!

Познакомься с Мирабель, наполовину ведьмочкой, наполовину феей! Мирабель – ужасная озорница! Она любит магию и шалости!

Зои начинала убеждаться, что стоит в спальне мейнардского серийного убийцы. Ей нужно уходить отсюда. Она заталкивала одежду обратно, и тут ее внимание привлекло нечто другое. Черные прямоугольные контуры под кроватью. Обувная коробка. Трясущимися руками Зои вытащила коробку и подняла крышку…

Мужчина замешкался еще на секунду, и Майки начал интересоваться, нет ли у него причин мешкать. Не тот ли это человек, которого они ищут? Он повернул фонарик, луч высветил одежду водителя. Его рубашка была заляпана соусом барбекю или чем-то в этом роде. Майки сдвинул луч вверх, к лицу…

Ей хотелось, чтобы она могла вернуться в прошлое и сказать братику: теперь она понимает. Что наконец-то осознала, какой страшной бывает темнота. Потому что в настоящей темноте тебе остается лишь твое воображение.

Соотношение – штука деликатная. Слишком много формалина – и ее тело станет жестким, с ним будет не управиться. Слишком мало – и через несколько лет она начнет разлагаться. Он хотел провести с ней все свои дни до конца. Можно ли экономить на формалине? Что важнее – гибкость или лишние десять лет в его обществе?

Не знай Тейтум заранее, что женщина мертва, он решил бы, что она просто наслаждается солнечным днем. Подойдя ближе, агент увидел, что тело усажено в такую позу, будто женщина закрывает лицо руками.

...я не человека убил, я принцип убил!

Оба сидели рядом, грустные и убитые, как бы после бури выброшенные на пустой берег одни. Он смотрел на Соню и чувствовал, как много на нем было ее любви, и странно, ему стало вдруг тяжело и больно, что его так любят. Да, это было странное и ужасное ощущение!

Все зависит, в какой обстановке и в какой среде человек. Все от среды, а сам человек есть ничто.

Разве я старушонку убил? Я себя убил, а не старушонку!

Человек не родится для счастья, человек заслуживает счастья, и всегда страданием.

Самое замечательное в моей матери то, что она тридцать лет кормила семью только остатками. Первичные блюда никогда не подавались. Это, конечно, одна из лучших шуток по поводу еды и принадлежит она Келвину Триллину. Подлинное наблюдение из сферы семьи и бережливости с абсолютно еврейским внутренним ощущением.

В 1997 году печенье «Орео» получило сертификат кошерности. Джо Регенстейн, профессор наук о продуктах питания и директор Инициативы по кошерному и халяльному питанию Корнеллского университета, в 2008 году читал студентам лекцию о том, как такое стало возможным. «Это, наверное был самый дорогостоящий переход компании от некошерной к кошерной продукции».

Однако где-то на этом пути бейгл взошел на трон наиболее популярной американской выпечки для завтрака, нашел путь во все уголки страны, даже те, где и не появлялись евреи, и утратил свою душу. Сегодня заведения, подающие лучшие в мире бейглы, не принадлежат евреям...

Вы сидите? Потому что у меня есть новость, которую вы, возможно, услышать не захотите: бейгл — это самая нееврейская еда в мире. Да, конечно, само слово происходит из идиша. Да, бейгл был привезен в Америку еврейскими иммигрантами из Польши. Да, он начал отождествляться с американской еврейской традицией, стал архетипичной кулинарной основой нашего народа.

Артишоки по-еврейски, возможно, являются наиболее известным блюдом в римской еврейской кухне. Хрустящие артишоки, обжаренные в оливковом масле, родом из гетто шестнадцатого века и традиционно использовались для выхода из поста на Йом-Кипур, или День покаяния. К сожалению, это одно из тех блюд, которые могут получиться либо потрясающе вкусными, либо похожими на кусок старой кожи...

Послушайте, давайте не будем спорить. Если вам так уж необходимо использовать свою мультиварку для чолнта, курицы, грудинки, пхайлы… да, черт возьми, вы можете и халу в ней выпекать! Но если вы представите хоть на минуту, что можете загрузить дюжину яиц в гламурный гаджет и получить на выходе яйца аминадос, вы очень сильно заблуждаетесь и нуждаетесь в незамедлительном инструктаже.

Мне ни к чему одические рати И прелесть элегических затей. По мне, в стихах все быть должно некстати, Не так, как у людей.

Нет, и не под чуждым небосводом, И не под защитой чуждых крыл, – Я была тогда с моим народом, Там, где мой народ, к несчастью, был.

Я научилась просто, мудро жить, Смотреть на небо и молиться Богу, И долго перед вечером бродить, Чтоб утомить ненужную тревогу....

– Любовь... – протяжно повторил он. – Она не может быть сосредоточена только лишь в чем-то одном. Ограничивая себя, ты теряешь нечто большее.

Она видела, как радужный свет отражается в их глазах. Или это сами глаза были радугой? Длинные волосы походили на струи воды. Тонкие тела – на стволы деревьев. Хозяева леса протянули к ней руки, делая знак: подойди, не бойся.

Оставшиеся чародеи – те, что были заняты поиском эльфа, – недостаточно быстро поняли, в чем дело. Когда мужчины в белых плащах обернулись к Леилэ, от их магического оружия не осталось и следа. Гордо подняв голову и нахально усмехаясь, на них смотрела молодая девушка с растрепанными волосами и горящими глазами.

От внезапного озарения девочка прекратила жевать и затаила дыхание. Она вспомнила полупустые улицы города. Животных не было и там. Ни одной самой крохотной кошечки, бродячей или сторожевой собаки. Так вот что увидел Мат! В городе нет животных: ни собак, ни кошек, ни даже... крыс!

Дженна не помнила, как она вновь оказалась на жилых этажах интерната. Сияние, привидевшееся ей, бесследно рассеялось. Мир снова стал ясным и четким, а прическа медсестры – аккуратной и строгой.

Время — слишком старый зверь, чтобы любить шалости. Оно не станет ждать — привычно сомкнёт невидимые челюсти. И как знать, по какую сторону окажется замешкавшийся игрок: здесь, там или… посредине, разорванный клыками?

Я никогда не мечтал о чем-то по-настоящему. Но с недавних пор, закрывая глаза, я видел нас с Бель вместе. Свободными.

Только вот Нейтан так и не понял, что мне не нужна свобода, не нужна жизнь, в которой не будет его.

Как бы то ни было, я понял одно: Изабель — мое спасение, которое я ничем не заслужил. И если Бог есть, вероятно, он мне ее и послал. Но зачем? Неужели он считает, что меня можно спасти? После всего, что я сделал?

Признаться честно, я представляла любовь иначе. Я ожидала, что любовь согревает. А не сжигает дотла, заставляя гореть изнутри и снаружи, терять себя в этом неконтролируемом, губительном и разрушительном пламени.

Меня до дрожи пугает мысль о том, что из памяти постепенно начнут стираться четкие воспоминания о нем и что в конце концов я останусь с горсткой невнятных ощущений и сквозной дырой в сердце. Так всегда происходит, когда люди уходят из моей жизни.

Видимые отличия было относительно легко скрывать, но вот себя, свой характер, силу, решительность, волю скрывать оказалось гораздо труднее. Марлин было не страшно жить. Страх и сомнения, конечно, присутствовали, но любопытство и интерес всегда были сильнее, ведь Марлин была необычна во всех отношениях, и она это понимала.

Марлин, оставаясь по ночам в библиотеке, читала. Она поглощала информацию, и удивительный мир стал открываться перед ней. Она начала понимать прошлое, связывать его с настоящим. Ей стала ясна трагедия её народа.

Он открыл глаза и спокойно сообщил, что только что увидел свою покойную супругу Жозефину, которая ему сказала: «Мой дорогой муженёк, поцелуй этого маленького хомячка, потому что даже на том свете я почувствовала вкус и запах его замечательных пончиков».

Был солнечный тёплый вечер в Беле. Марлин шла по улицам родного города. Лапки бодро, уверенно чеканили шаг. На душе было спокойно и радостно. Марлин знала, что делать, будущее двигалось ей навстречу, тёплый ветер обдувал её лицо. Марлин улыбалась миру.

– Хорошо, – вздохнул Борис. – Хотя, конечно, ничего хорошего в этом нет, во всяком случае, все это звучит крайне странно и неправдоподобно. Одна сестра убила другую, потому что одной сестре привалило богатство, а другая чувствует себя обделенной. Вот в это поверить очень даже легко. А в то, что говоришь ты, поверить и в самом деле трудновато. Но допустим, ты действительно больше ничего не знаешь.

Удивительно, как раньше ему все нравилось! Как весело было, с каким удовольствием он общался со старыми знакомыми и заводил новых, с какой готовностью смеялся шуткам известных артистов-юмористов, приглашенных хозяевами, с каким упоением любовался красивыми молодыми девушками, которых на такие приемы привозили специально для развлечения гостей. И куда все делось? Почему стало скучно, пресно, неинте

частковый принялся ставить галочки напротив тех вопросов, на которые, по его разумению, надо было бы получить ответ. Судебный медик знал точно, что все пойдет наперекосяк и отмеченными окажутся вовсе не те вопросы, которые нужны на самом деле. И уж конечно, в этом постановлении не окажется никаких дополнительных вопросов, которые должен сформулировать именно следователь исходя из конкретных обстоя

Упоминание о трупе сработало, как по волшебству: толпа немедленно отхлынула, дав криминалисту возможность снимать с разных ракурсов, делая привязку расположения тела к ориентирам на местности. Следователь сидела на скамеечке и, положив папку на колени, писала «шапку» протокола и вводные данные. Судебный медик присел рядом и закурил.

Бывший старший участковый Валентин Семенов все еще не мог понять, нравится ему его новая работа или нет. Семью надо кормить, поэтому из рядов органов внутренних дел он уволился и поступил на работу в частное детективное агентство. Там платили куда больше, а вот насчет того, интересна ли работа, – это еще надо посмотреть. Вот, к примеру, задание, которое он получил сейчас, было ему совершенно непон

«Живи так, как если бы от тебя зависели жизни миллиардов людей, ведь, в сущности, так оно и есть»

Я иду на обман и предательство, падаю в пропасть вместе с тобой. Не выдергивай ладонь — не хочу разбиваться один.

Она отняла жизнь, чтобы… жить.

Я росла с мыслью о мести. Она — вся моя жизнь.

Мороку нужна ее Тьма, а вместе с Тьмой уйдет и ее жизнь.

О да, она будет очень любящей женой! Залюбит до смерти всю семейку Белолебедей.

Тьму надо кормить, иначе она вырвется, чтобы самой найти пропитание.