Пенкин первым делом осмотрел мусорное ведро и захламленные ящики письменного стола. В ведре - ничего интересного, а вот в столе, среди мусора, отыскался железнодорожный билетик… На двадцать первое июня, до станции «Погорельцы». Как раз там, и как раз тогда и была убита Таня Рекетова!

Внезапно возникшая схватка грозила перейти в партер… Журналист Левушкин от удивления и некоторого испуга напрочь позабыл про свой «Зоркий». Какой тут, к черту, фотоаппарат – самому бы не попасть под раздачу, несмотря на то, что – находился в милиции!

В кратком изложении история заключалась в следующем. Утром, часиков в десять, две школьницы – пухленькая Аня Харитонова и ее подружка, худенькая Марина – решили пойти купаться на дальний пляж. Шли себе, шли, никого не трогали, как вдруг в районе ОРСа на них напал некий неустановленный пока что мужчина! Даже разорвал сарафан... платье...

Раздевшись, молодой человек ненадолго задумался. Что-то придумав, закусил губу и, цинично хмыкнув, вытащил из рюкзака перочинный нож. Перевернул мертвую девушку на живот и вырезал на ее спине… разлапистую пятиконечную звезду! Уж как получилось…

Распаляясь все больше, молодой человек грубо схватил девушку за плечо и, уклоняясь от новой пощечины, ударил ее кулаком по лицу. Сильно, с размахом! Вскрикнув, несчастная повалилась в траву, да так неловко, что ударилась затылком о камень. Вытянулась и застыла…

— А если я снова провалюсь? — Не провалишься, — заявляет он, будто знает будущее наперед. — Почему ты так в этом уверен? — Потому что ты — прима! Моя Прима.

«Ничего не достается просто так, без боли и слез. Это не сказка, Дашка». Его слова больно бьют, оставляя раны. Они звучат в моей голове так давно, что кажется, пропитали меня насквозь. Но сегодня буду говорить я. Кричать. Ругаться. Показывать на дверь. Это мой последний танец и наш финальный разговор.

— А кто сказал, что счастье важно? Ты должна чувствовать себя первой, лучшей, чтобы все вокруг мечтали быть похожими на тебя. А счастье — удел домохозяек.

Она для меня — комета, которую невозможно поймать, но и отвести взгляд не получается.

Я так устала быть сильной. Бороться. Я просто хочу остановиться и начать жить: ходить на свидания, завести друзей, обсуждать с подругами новые вещи и фильмы. Распахнув глаза, замираю прямо напротив Глеба. Он смотрит на меня по-другому, словно купол вокруг его мира покрылся трещинами.

Мама растила свою копию, убивая по крупинкам мою индивидуальность. Идеальная. Лучшая. Всегда первая. Вот какой я должна стать, чтобы соответствовать ожиданиям.

— Даже не представляю, каково тебе пришлось… — А вот это к счастью, поверь. Любовь не приносит ничего хорошего. Все эти книги со счастливым концом — тьфу! Не бывает «жили долго и счастливо». Когда ты отдаешь свое сердце кому-то, это приносит лишь боль и страдания. Так что прячь его подальше, Августа. Прячь за семь замков и никому не отдавай.

Я в каждом человеке искала какой-то внутренний конфликт, причину, почему тот или иной поступил дурно. Мое искреннее убеждение: не может человек быть плохим сам по себе. Такими нас делают обстоятельства, какая-то жизненная драма.

— Что он вам сделал? Неужто месть все еще не уляжется в вашем черном сердце? — Он — мне? Абсолютно ничего. Нет-нет, никакой мести. Только голый расчет.

Этот кто-то сломал меня. Разделил жизнь на до и после. Забрал всех дорогих людей. Зачем продолжать бороться? Есть ли в этом смысл? Даже если пан Тадеуш узнает, кто стоит за убийствами, что мне от этого? Посмотреть в глаза негодяю и спросить, для чего он это сделал?

Это особый вид удовольствия — побыть наедине с собой и своими мыслями, внутренними ощущениями. Замереть. Прожить момент. Ощутить, как течет время.

— Все демоны совершенно не умеют извиняться или это только ты такой? Он коротко хохотнул. — Что поделаешь, если нас этому никто не учит? — Научить? — Попробуй!

За свою долгую сыскную службу Мечислав Николаевич ездил несколько десятков раз в командировки за рубеж. Связано это было с тем, что преступники, похитив в России более-менее значительную сумму денег, предпочитали тратить их не на наших бескрайних просторах – их больше влекли парижские бульвары, казино Монте-Карло и курортные города Италии. А Кунцевич был единственным знатоком иностранных языков.

Врач, расстегнув жилет покойного, увидел, что его бельё окровавлено. С правой стороны живота виднелась небольшая пулевая рана, из которой сочилась кровь, а чуть выше доктор обнаружил второе входное пулевое отверстие. Кроме того, с левой стороны на плече трупа им был замечен синяк. Когда убитого раздевали, то из верхнего жилетного кармана выпала третья небольшая пулька.

Осмотр тела убитой горничной выяснил тяжёлые подробности. Руки у служанки были связанны на груди, ноги перевязаны немного выше ступней бечёвкой. Глаза убитой были открыты, с потускневшими зрачками. Во рту обнаружены носовой платок, кусок кухонной тряпки и край чайного полотенца. Врачу, для того чтобы освободить рот убитой, пришлось прибегнуть к щипцам. Носовой платок был засунут глубоко в горло...

В Нижнем-Новгороде, на ярмарке я торгую коврами и драгоценными изделиями. Бриллиантов на ярмарку я захватил с собою немного, тысяч на тридцать, не больше... 27 июля ко мне в магазин явился неизвестный мне господин, просивший показать ему невыделанные бриллианты. Покупатель показался мне странным, он очень нервничал и торопил меня, прося выложить на прилавок все бриллианты, какие у меня есть.

Из-за материальных проблем Мечислав Николаевич проучился в разных гимназиях в общей сложности только пять классов, однако получил неплохое домашнее образование: в частности, хорошо знал иностранные языки, что в дальнейшем поспособствовало его полицейской карьере. В 1885 году Кунцевич явился для отбытия воинской повинности, но жребий не вытянул и был зачислен в ратники ополчения.

«Русский Шерлок Холмс» и «Король российских пинкертонов» был известен далеко за пределами своего Отечества – статьи о его расследованиях помещала парижская «Фигаро» и «Нью-Йорк таймс». Преследуя убийц, воров и грабителей, он объехал всю Европу, побывал в Константинополе и Лиссабоне, ловил афериста Хохлова на лондонских улочках, был на дружеской ноге с «заведующим розыскной частью всей Франции».

Вэл так опешила, что перестала скалиться. Трехсотлетний вампир, обманом миновавший охранки ее дома и женатый на опаснейшей темной ведьме (редчайший вид, особей которого во всей Америке насчитывается ровно три), просит не беспокоиться по поводу его визита и поверить в его добрые намерения? Это звучало настолько нелепо, что могло быть только правдой.

Волков насчитывалось двенадцать голов, и все серые мохнатые хищники чинно сидели в ряд, подвернув пушистые хвосты. – Добрый вечер, – приветливо поздоровалась Вэл, хотя вернее было сказать «доброй ночи» – время перевалило за полночь. – Семейство Энсли, если не ошибаюсь?

Удобный вид транспорта для городских условий – метла! Никаких пробок, никаких проблем с одеждой, как у крылатых оборотней, а амулет невидимости всегда скроет наездницу от чужих глаз.

Чужой запах на паре подобен взрыву динамита, разрывающему сердце в клочья и причиняющему безумно сильную муку. Острая боль живет в душе бесконечные дни, превращая ее в рваные лохмотья, и оставляет после себя незаживающую рану, кровоточащую незаметно, но долго-долго-долго. Настолько долго, что ни годы, ни переезды, ни новые знакомства, ни уход с головой в работу не заглушают вечную тупую скорбь.

В допросной ее ожидал сюрприз. Мужчина, сидящий на стуле, не был человеком. «Простое и ясное» дело мигом стало на порядок сложнее. Будь Вэл чуточку эмоциональнее, она сказала бы, что закон подлости в эту субботу работает четко, как швейцарские часы.

– Я по вопросу раздела имущества. – Между вами и кем? – Между мной, мной и мной. Нам с Кларком давно надоело тянуть на своем горбу лентяя Мартина – пусть теперь справляется сам. Сквозь легкое замешательство у Вэл забрезжила искра прозрения, косвенно подтверждаемая устойчивым запахом псины, излучаемым клиентом, и его длинным тройным именем. – Вы трехголовый цербер?

– Последний судья – серафим, ни с кланом, ни с моей дочерью никак не связанный, поэтому дело направили к нему. – Ангелоподобный парень с крыльями будет судить дочь ночи за убийство демона? Красочный у нас ожидается процесс, – проворчала Вэл.

Желание придушить эльфа – это нормальное желание среднестатистического человека, возникающее на постоянной основе при общении с племенем ушастых. Вэл доводилось слышать в суде, как свидетели признаются в нахлынувшем на них порыве тряхнуть заносчивых красавцев, и видеть, как понимающе и благосклонно кивает при этом судья.

За столом секретаря в приемной сидела молоденькая миловидная блондинка с открытым и добрым лицом, в которой ни один человек не опознал бы темную ведьму. Юная на вид дамочка разменяла седьмой десяток лет, имела ученую степень доктора наук и степень магистра магии, а о ее взрывоопасных экспериментах не сплетничали только самые молчаливые адептки местного ковена.

Инкуб был привлекателен, как любая приманка в убийственную ловушку. Так прекрасны хищные растения, поедающие восхищенных ими мотыльков, присевших на изящные лепестки яркого цветка.

– Я бы сказал, что мы не провожаем вас в приемную, так как не настолько самонадеянны. Мы не предполагаем защитить вас лучше мастера, если вдруг в его кабинете вам потребуется защита, – кивнул командир отряда вампиров и рассудительно добавил: – И не настолько наивны, чтобы полагать, что сможем защитить вас, если хозяин кабинета сам вздумает вас атаковать.

Если жизнь столкнула вас с очаровательным незнакомцем, вспомните вековую истину, что внешность бывает обманчива. Даже за милым личиком прелестной беззащитной девушки порой прячется ужасающий монстр.

У Грибоедова Москва была бездуховно-провинциальная, У Пушкина – гостеприимно-парадная, у Бунина – богемно-купеческая, у Цветаевой – торжественно-уютная… С появлением романа «Мастер и Маргарита» взгляду читателя явилась новая Москва... Это город, в котором случилась история настоящей, вечной любви.

Чем ниже статус человека, тем выше он хочет забраться, тем сильнее его желание прийти к власти, тем ужаснее способы, которые он будет использовать, чтобы достичь вершины..

Все постоянно говорят о том, как важно сопереживать другим, однако проживать чужую боль не так-то просто. На это способны только святые мудрецы, чье сердце может вместить в себя печаль всего мира.

— Почему ты такая упрямая? — спросил Цзян Цзинжуй без тени гнева. — Это не упрямство, — рассмеялась Цзян Ли, — это упорство.

Любить другого человека так, что жертвовать собой в попытке стать угодной, в попытке изменить свою природу, не значит ли стать пустой, отказаться от своей души?

Вторая госпожа семьи Цзян — нежная и хрупкая, покорная и светлая, и каждый раз, когда она улыбается, кажется, что распускается цветок. Однако даже у самого нежного цветка могут быть шипы.

Что может быть печальнее, чем невинный цветок, жизнь которого оборвалась?

И сказал Господь Моисею в пустыне Синайской, в скинии собрания, в первый [день] второго месяца, во второй год по выходе их из земли Египетской, говоря: 2 исчислите все общество сынов Израилевых по родам их, по семействам их, по числу имен, всех мужеского пола поголовно: 3 от двадцати лет и выше, всех годных для войны у Израиля, по ополчениям их исчислите их — ты и Аарон. [Чис 1:1-3]

И воззвал Господь к Моисею и сказал ему из скинии собрания, говоря: объяви сынам Израилевым и скажи им: когда кто из вас хочет принести жертву Господу, то, если из скота, приносите жертву вашу из скота крупного и мелкого. [Лев 3:1-2]

Некто из племени Левиина пошел и взял себе жену из того же племени. Жена зачала и родила сына и, видя, что он очень красив, скрывала его три месяца; но не могши долее скрывать его, взяла корзинку из тростника и осмолила ее асфальтом и смолою и, положив в нее младенца, поставила в тростнике у берега реки, а сестра его стала вдали наблюдать, что с ним будет. [Исх 2:1-4]

В начале сотворил Бог небо и землю. Земля же была безвидна и пуста, и тьма над бездною, и Дух Божий носился над водою. [Быт 1:1-2]

М-да, мне определённо будет уютно в этом зверинце. А вот с той злобной ведьмищей с горящими глазами и странным мохнатым наростом на лице мы и вовсе станем лучшими подружками. Не забыть бы милый девичник устроить, где мы будем драться подушками, варить зелье и гадать на кишках случайных прохожих.

Вывод прост – угнетатель есть, пока есть жертва. А значит, надо постараться не быть жертвой.

– Это что получается? Обычного рядового мага за то, что был неосторожен и посмел вызвать поле искажения, накажут, а аристократу всё сойдёт с рук? А как же этот невероятный страх всех магов перед искажениями, о котором я только и слышу? – А разве в человеческом мире не так? – хмыкнул папаша Кыц. – Тем, у кого есть деньги и влияние, многое прощается.

Мои поздравления, девочка. Ты выжила там, где выжить было невозможно.