Девочка была слепой от рождения, но обладала внутренним зрением. С малых лет молитвой, святой водой лечила она приходящих к ней односельчан, искавших избавления от скорбей, горестей и болезней. В 1925 г. Матронушка перебралась в Москву, где совершала молитвенное служение, спасая несчастных, отпавших от веры, духовно больных людей с отравленным сознанием. Это служение она продолжает и до сих пор.

Тысячи и тысячи людей обращаются к Матронушке за помощью, духовным и физическим исцелением, с просьбой даровать супруга или супругу, детей, устроить разрешение самых разных жизненных проблем.

Матронушка — так ласково зовут святую наших дней, блаженную старицу Матрону. Убогая, гонимая странница помогала всем, пребывая в счастье и радости.

Пообещал себе — если она меня выберет, несмотря на всю боль, что я ей причинил, разобьюсь в лепешку, но сделаю ее самой счастливой!

Иногда достаточно одного человека, чтобы оттаяло там, где всегда был арктический холод.

Я всегда на шаг впереди и знаю, что на уме у этой неприступной королевы Антарктики. У нее нет шансов. Моя и точка.

Что делает идеал прекрасным? Его недосягаемость. Говорят, боги смеются, когда люди получают то, что хотят.

Еще ни к одной девушке я не испытывал подобных чувств. Влюбился? Нет! Влюбляются слабаки. Я был одержим ею.

Если описать Дашку одним словом — она просто нереальная. Мне хотелось украсть ее и охранять ото всех. Охранять. Охранять…

Всю жизнь можно быть смелой, но одно-единственное решение заставит сердце вечно болеть.

Чем нестабильнее время, тем сильнее колеблются сердца людей и тем больше они нуждаются в утешении божественной силы, чтобы найти хотя бы капельку надежды на спасение и лучшую жизнь.

Слова имеют переменчивое значение, и все зависит от того, как их толковать.

Если бы она не выступила, он бы промолчал, но стоило ей сделать ход, и он показал, что тоже во всеоружии: какой бы громоподобной ни была ее атака, его ответный удар будет не менее мощным.

Так много вещей пряталось в глубине его сердца, и он никогда не хотел их раскрывать. Но с каждым днем рука судьбы неумолимо подталкивала его вперед, и вдалеке он уже слышал раскаты необратимого грома любви и ненависти.

Ни ты, ни я не проявим мягкосердечия. Если ты не желаешь обнажить меч, то я первой нанесу безжалостный удар и подожду, пока ты втянешься в смертельную борьбу.

С бокалом вина я иду туда и опускаюсь на траву рядом с единственной клумбой, разбитой в нашем саду. Меня часто сюда тянет; просиживаю здесь часами, пытаясь вспомнить прошлое и предугадать будущее. Я понимаю, почему Мэгги выбрала именно это место. Оно скрыто от посторонних глаз. И отлично подходит для могилы.

Сделав над собой усилие, Нина заглянула мне в глаза. – Я прочитала, в чем его обвиняют. Не могу поверить. Он не был жестоким и не мог так поступить. – Порой мы думаем, что знаем человека, а на деле… – Но я действительно знала Джона! – Я тоже думала, что знаю твоего отца. – Джон не мог убить. Разговор начал мне надоедать. Я отложила столовые приборы. – Полиция и присяжные с этим не согласны.

Рядом с текстом две фотографии Джона. На одной из них он на сцене – такой, каким я его помню, одержимый и прекрасный. На другой, сделанной сокамерником и проданной журналистам, – седой бородатый мужчина с потухшими глазами. Очевидно, длительное заключение высасывает из человека жизнь. Я вижу, как что-то похожее происходит с Мэгги, а ведь она пробыла наверху не так уж и долго.

Он, наверное, один из тех, кто обирает обездоленных, доверчивых, одиноких женщин, обещая счастье и любовь до гроба, как в сериалах. Сидит сейчас в интернет-кафе где-нибудь в Восточной Европе и придумывает, как бы половчее меня облапошить. Честно признаюсь, раньше я считала женщин, ведущихся на такую переписку, полными дурами, но теперь, неделю пообщавшись с Бобби, начала их понимать.

Слова слетают с моих губ вместе со слюной и кровью. Я больше не контролирую себя и бью ее наотмашь по голове кулаками – чем больнее, тем лучше. Когда хватаю с полки бутылку с отбеливателем и откручиваю колпачок, Мэгги руками закрывает лицо. – Ты сама меня вынуждаешь! – рявкаю я. – Ты заставила меня поверить в то, что я недостойна любви и заслужила все, что случилось. Но ты ошибаешься!

Однажды я сказала ей, что еще на этом свете она превратилась в привидение, блуждающее по дому. Ответом был смех и обещание всегда, даже из могилы, следить за мной. Ответ не без злорадства, но, как ни странно, ее слова принесли успокоение. Уж лучше жить в доме с мстительным духом, чем одной. Одиночество пугает меня больше всего на свете.

Теперь ее не удовлетворит ни одна смерть, ни тысяча, ибо ее целью было подняться в небеса, подняться выше всех сил этого мира, пока все не изменится, и вся Поднебесная не окажется под ее ногами!

Я хочу, чтобы ты любила себя, защищала себя, или же, быть может, однажды открыла свое сердце и позволила мне защитить тебя.

Любовь — это всегда бедствие.

Звери редко нападут на тебя без повода, не предадут тебя, не будут насмехаться и унижать тебя. А вот люди могут.

Я не знаю, где ты спрятала свои чувства, но мои прямо здесь, и я жду, когда ты вернешься и заберешь их.

Однажды ты пообещала ждать меня в конце пути. Теперь эта дорога слишком растянулась. Но как бы ни была она длинна, нам нужно лишь продолжать идти, и однажды все закончится.

В тот момент, когда мы восторгаемся изображением, по сути, происходит знакомство с человеком, который близок нам по духу и мыслям. Мы вступаем в диалог с автором: соглашаемся, возражаем, спорим. Наверное, это один из самых потрясающих эффектов в фотографии.

Широка Россия – без весов, на глаз.

Ковыляют старушки, вперевалочку... Несут георгины, астрочки ... - положить под Пречистую... С этими цветочками, я знаю, принесут они нужды свои и скорби, всякое горе, которое узнали в жизни, и все хорошее, что видали, - "всю душу открывают... кому ж и сказать-то им!" - рассказывал мне Горкин.

Слушаю, как тихо. Черная ночь, глухая. Потягивает сыро ветром. Слышно. как капает, булькает скучно-скучно. Бубенцы, как будто?.. Прорывается где-то вскрик, неясно. И опять тишина, глухая. Вот она, тишина Поста. Печальные дни его наступают в молчаньи, под унылое бульканье капели.

- Православная наша вера, русская... она, милок, самая хорошая, веселая! И слабого облегчает, уныние просветляет, и малым радость.

И в доме – Рождество. Пахнет натертыми полами, мастикой, елкой. Лампы не горят, а все лампадки. Печки трещат-пылают. Тихий свет, святой. Окна совсем замерзли. Отблескивают огоньки лампадок – тихий свет, святой. В холодном зале таинственно темнеет елка, еще пустая, – другая, чем на рынке. За ней чуть брезжит алый огонек лампадки-звездочки, в лесу как будто… А завтра!..

Мы сидим в замятой траве; пахнет последним летом, сухою горечью, яблочным свежим духом; блестят паутинки на крапиве, льются-дрожат на яблоньках. Кажется мне, что дрожат они от сухого треска кузнечиков. – Осенние-то песни!.. – говорит Горкин грустно. – Про-щай, лето.

Когда я вас обнимаю, я чувствую себя в безопасности, даже если небо рухнет, рядом со мной будете вы, чтобы защитить! Вот почему я не могу вас отпустить!

Пока он задавал вопросы, ответы на которые были ему заведомо известны, Фэнъюэ опустив голову пила чай, подумав, что они снова стали похожи на двух хитрых лисов, которые подпевают друг другу в зелёной траве, строя при этом за спиной козни до неба.

Если с этой стороны посмотреть, они действительно подходят друг другу, один коварный и бессовестный, вторая – бессовестная и коварная!

«…Мягкими и ласковыми словами он завоевывает сердца людей, он считает себя столпом честности и праведности. Но если вы отдадите ему свое сердце и душу, он разобьет их в дребезги».

Глубоко вздохнув, почувствовав дышащего горячим воздухом ей в ухо Инь Гэчжи, она вдруг ощутила себя не в борделе, а как будто в теплых и прекрасных объятиях любящего супруга в тихом и спокойном доме.

— Господин, вы так отличаетесь от остальных мужчин, так холодны. — Ты тоже отличаешься от обычных певичек, слишком дерзкая.

Отдать свое сердце могло быть счастьем для обычного человека, но для них это означало риск.

Он ценил ее, он уступал ей. Она понимала это — но во что ей обошлись эти признание и уступка? Когда дело дойдет до его самых фундаментальных желаний, насколько далеко он будет готов отступить?

Однажды благодаря моим собственным усилиям я окажусь выше всех тех, кто смотрел на меня свысока, и тогда им придется поднять глаза из грязи, чтобы увидеть меня.

В семье Фэн нет хрупких женщин, — ответила Фэн Чживэй, спокойно повернув к нему свои яркие ясные глаза. — Если бы женщины семьи Фэн были хрупкими, мы бы давно превратились в пыль.

Под Небесами есть только одна женщина, способная смягчить мощный удар хлопком, скрыв за своими спокойными словами колючесть. Кажется, что она отступала и шла на компромисс, но на самом деле твердо стояла на месте, непоколебимая и неподвижная.

Эта женщина была подобна острову бессмертных Пэнлаю, скрытому за горами, морями и небесами, — чтобы приблизиться к нему, нужно преодолеть несколько слоев густого тумана.

На словах вы такой жестокий, но я не знаю другого человека, который за прошедшие три года так сильно переживал бы за эту девочку.

Ох, прошло уже столько лет… Я и забыл, что император когда-то был мальчишкой, который любил посмеяться! К сожалению, после того случая он больше никогда не смеялся.

Она умна! У нее есть характер! И она так очаровательна!

Для меня ты самый важный человек на свете! Я запрещаю тебе говорить, что ты чем-то хуже других!