Мороку нужна ее Тьма, а вместе с Тьмой уйдет и ее жизнь.

О да, она будет очень любящей женой! Залюбит до смерти всю семейку Белолебедей.

Тьму надо кормить, иначе она вырвется, чтобы самой найти пропитание.

Мы с Катей начали разговаривать по душам. Сперва это давалось чертовски тяжело: я никому никогда не рассказывал о своих шрамах на сердце. Не делился болью. Но тут, как выяснилось, главное — начать…

Благодаря тебе это лето стало самым счастливым в моей жизни.

— Не хочу тебя пугать, Катюша… — Он проложил дорожку из поцелуев от одного краешка губ до другого. — Но, похоже, у нас проблемы, котенок. — Какие еще проблемы?! — практически не отрываясь от теплых губ. — Я в тебя влюблен.

— Все очень серьезно, Катюша. Если нужно, я готов к войне. — К какой еще войне? — порывисто вздохнула. — За твое сердце, глупышка.

Алик вышел в центр, остановившись неприлично близко, и, обернувшись, посмотрел мне в глаза. И все. И мир стал для нас тесен…

Полтора месяца. Это безумие длится полтора месяца. И самое главное, я не хочу, чтобы оно заканчивалось.

Свет феникса несет жизнь и прогоняет зло, которому не должно остаться места на земле.

Ты намного лучше меня, ведь в тебе нет злобы и страха.

— Только останься в живых, — наконец прошептала она, и глаза начало щипать, — и судьба найдет пути свести вас.

За пеленой зла ты видишь доброту. Не таишь обиды, не ведаешь ненависти. Обычный феникс огнем разгоняет мрак, а ты зажигаешь пламя душ.

«Нет дара ценнее жизни, потому ее надо беречь, даже если миг ее краток, — думал он, молча ведя изумленных монахов на луг. — Так бы сказала ты, Руна».

К солнцу тянулись нежные цветы. Звенели прозрачными крыльями насекомые, не унывавшие оттого, что век их короток и никто о них не вспомнит. Мир продолжал жить, и Руми взбодрилась. Если станет предаваться унынию, Аймери всегда будет побеждать, лишать душевных сил ядовитой Скверной. Нужно выдержать все невзгоды и удары судьбы.

Змей — защитник моего народа. Змей — залог мира и богатства на землях моей страны. Он — основа власти моей семьи.

— Разве есть что-то плохое в том, чтобы верить в лучшее, даже если заблуждаешься?

Чем больше силы, тем больше ответственности, больше боли и страданий.

Нет смысла бороться против того, чего не изменить. Важнее не что произойдет, а каковы будут последствия для тех, за кого отвечаешь.

— Змей нарушает равновесие сил на земле. Времена змеев прошли, новое время принадлежит людям…

— Ты прекрасна, душа моя. Я так старался получить власть над твоим сердцем, что не заметил, как потерял свое, — безрадостно усмехнулся он, отстраняясь.

Сейчас я меньше всего походил на голливудского героя. Небритая, помятая рожа. Красные глаза. А выражение лица вовсе не мудрое и познавшее истину, а несчастное и постаревшее. Это только в фильмах от драки к драке герой становится симпатичнее. В жизни все удары судьбы мы тщательно конспектируем на своём лице. Так надежней, не забывается. Тупо нужно для выживания.

– Да вы не переживайте, не вы первый, не вы последний. Согласен. История знала убийц и до сегодняшнего вечера, и, судя по хронике наших дней, человечество ещё не скоро навсегда покончит с леденящими душу преступлениями. Но аргумент «ничего, убивали и до тебя, расслабься» я слышал впервые.

Но для начала надо встретить его. Того самого. Единственного. Я уже знала, какой он. Настоящий. Дерзкий. Сильный. Красивый. Ни на кого не похожий. Плюющий на условности. Одним взглядом разрушающий запреты. С ним всё будет иначе. Он перевернёт мою жизнь. И познакомит с настоящей собой.

И я пропал из этого мира. Растворился в глобальном разуме, опустился в равнодушный туман, где бродят идеи, мысли, планы, нереализованные проекты. Ненаписанные романы, непостроенные шедевры архитектуры, будущие научные открытия. Я плавал среди этого безумия, не понимая, как двигаться, управлять своим телом. Сгустки информационных блоков натыкались на меня, как слепые котята...

– Это не просто тату, а парные татуировки. Они нас навсегда свяжут. Тебя и меня. Ты же хочешь всегда быть со мной? Я не нашёл аргументов для отказа. Мы были молоды, счастливы, влюблены. Волосы Ирины пахли то ванилью, то свежим бризом. Разве от меня убудет, если я сделаю небольшую татуировку? Но, с другой стороны, я не был уверен, что хочу остаться с кем-либо навсегда. «Навсегда» – это очень долго.

Левой ногой ведьма подпихнула к себе из-за кресла небольшую кастрюльку с водой. «Гнездо у неё там, не иначе, – с раздражением подумал я, – сейчас рояль ещё вытащит». Ну откуда под креслом может взяться кастрюля с водой? Во всяком случае, в квартире нормального человека.

Женщина уже сидела на ее ноге и замахивалась с животным шипением, мужчина был на подходе. Герман изо всех сил лягнул напавшую наугад и попала в голову; послышался треск, недовольное рычание, и на секунду хватка ослабла.

Журналист, силясь встать, лупит ее по спине руками, она нагибается и вгрызается ему в шею. То, что было Олесей, рычит, кричит и вырывает зубами куски мяса из горла жертвы.

На черно-белой кафельной плитке пола в заледенелой луже крови лежал растерзанный труп немолодой женщины в чепце и когда-то белоснежном фартуке. От тела к приоткрытой на улицу двери тянулись заплетающиеся алые отпечатки следов.

– Бегите! Бегите отсюда! – успел крикнуть пилот, а потом захлебнулся воплями, когда несколько странно двигающихся фигур набросились на него с сумасшедшими криками и утащили обратно в темноту.

Сил бороться уже не было, в голове промелькнула предательская мысль сдаться и уснуть в этих белоснежных сугробах. Человек упрямо отогнал ее. Не зря жизнь дала ему здесь столько шансов – надо встать и продолжать пытаться выжить.

Он очнулся, когда уже светало. Пульсирующая боль сдавливала виски, дышать было тяжело, что-то кололо в груди. Словно пьяный, осмотрелся по сторонам, пытаясь понять, где оказался.

Все это время мне казалось, что я ношу безделушку, которая досталась Лимирей от настоящих родителей, а оказалось… Оказалось, что вампиры — весьма интересная раса. Жаль только, что почти никого из них уже не осталось, чтобы рассказать все достоверно.

Я был уверен, что сидеть мне теперь в тюрьме за двойное убийство, пусть и по неосторожности, но все сложилось намного лучше.

Первое правило, которому меня научила полиция: никогда не говори, кто ты и что здесь делаешь, прикидывайся обычным жителем. Мало ли что городскому жителю может быть нужно от мага?

Магия… Да что с ней творится?! Я никогда не слышал, чтобы какой-то маг испытывал при колдовстве такую боль! Нет, слышал, но проклятья и сглазы в расчет брать не будем. С нормальными магами такого не бывает.

В каждый праздник стихии напоминали о себе. И с каждым разом все болезненнее. Так или иначе, магия течет в теле наравне с кровью, пронизывает мозг; она тесно связана и с телом, и с душой, поэтому она чувствует любое серьезное изменение во внешнем мире так же, как, например, старые раны ощущают приближение непогоды.

Повинуясь непреодолимому желанию, я надел кулон на шею и спрятал его под одежду. Он приятно холодил кожу и даже как-то успокаивал. Записку я сложил вчетверо и сунул в карман. Пусть так, но хоть какая-то память о Лимирей у меня останется.

Справедливость связывает обязательствами слабых, а по-настоящему сильные люди сами являются справедливостью. За годы в гареме Шэнь Мяо поняла много истин. Если решила идти темной и кровавой дорогой, то и средства, которыми добиваешься своих целей, не могут быть добрыми и светлыми.

Главная ветвь семьи Шэнь погибла при трагических обстоятельствах, а вторая и третья семья поспособствовали этому. Шэнь Мяо вернулась в эту тягостную жизнь, чтобы один за другим вырывать клыки еще не окрепшим гадюкам, а затем медленно изводить их.

— Шэнь Мяо не простой человек. Она самый острый нож в этой резиденции.

Обещаю тебе, главная ветвь семьи Шэнь, в особенности Шэнь Мяо, закончат жизнь в тысячу раз трагичнее, чем ты.

Поскольку Шэнь Мяо причинила вред матери и младшей сестре, я заставлю ее смотреть, как люди из главной ветви семьи Шэнь уходят по одному, и когда она останется совсем одна… Вот тогда мы с ней и позабавимся.

Возмездие — это путь, с которого нельзя сойти по первой прихоти.

Мне говорили в десятке кабинетов: «Ты вообще понимаешь, что хочешь невозможного? Человек будет получать хоть какую-то пенсию. Анжелика, девочка, спустись с небес на землю».

Брат и сестра стали обучаться в центре для детей с ограниченными возможностями. Именно там им удалось успешно освоить программу начальной школы, проявлять себя творчески, не чувствовать себя неудобными для кого-то.

Кристина, моя сестра, — закрытый человек, переваривает эмоции внутри себя. Я знала, что она боится, ведь я тоже боялась. Но каким-то чудом я добилась, чего хотела. Силы исчезали, но потом вновь переполняли меня. Особенно когда я слышала «Нет, мы вам отказываем, это ваши проблемы». Такой вот парадокс.

Грандиозная эпопея, посвященная тяжелой борьбе с ЖЭКом и жилищным фондом, заняла около двух лет. Списание долга — почти три года. Но вопрос с квартирой был решен! Я позволила себе немного успокоиться и почувствовала: теперь это место — снова наш дом.

Нам помогала тётя, старалась сделать хоть что-то. Я и сама пробовала решать проблему… Кажется, именно тогда мне удалось впервые нащупать собственный характер.