Мир сошел с ума. К счастью через неделю ты возвращаешься в Лондон. Это безумие должно закончиться. Я не знаю, как справиться с этим в одиночку...

Я всюду мельком примечала фейри: они проходили мимо, болтали в темных переулках, крались по крышам и прыгали по линиям электропередач. Как я могла быть так слепа раньше? Мне вспомнился разговор с Робби у меня дома, в гостиной, как будто это было вечность назад. «Как только начнешь видеть, перестать уже не сможешь. Знаешь, говорят, неведение — благо, так?». Если бы я его тогда послушала.

— Уважаемые дамы и коты, — торжественно объявил он, хватаясь за дверную ручку, — добро пожаловать в Тир-на-Ног! Страну бесконечных зим и огромного количества снега!

Ты никогда не встретишь фейри на научной ярмарке. А знаешь, почему? Потому что наука — ключ к разгадыванию теорий и пониманию вселенной. Наука расставляет все по полочкам, логично и доступно. Фейри — волшебные, капризные, загадочные и необъяснимые. Наука не способна доказать существование фейри, следовательно, мы не существуем. Такое неверие губительно для фейри.

— Человек? — Девушка склонила голову на бок, обнажая розовые жабры под подбородком. — Сестры рассказывали мне истории о людях. Говорили, что иногда поют им, чтобы увести под воду. — Она усмехнулась, демонстрируя острые зубки. — Я тоже училась, хочешь послушать?

Мне нужно быть на высоте, чтобы убивать ради тебя, понимаешь?

Повелители фейри бессмертны. Те, о ком слагают песни, баллады и повести, не умирают никогда. Вера, поклонение, воображение — мы рождены из снов и страхов смертных; и покуда нас помнят, хоть немногие, мы будем существовать всегда.

– Я понимаю, что ты чувствуешь себя больше ведьмой, чем феей, – сказал папа, – и в этом нет ничего плохого. Гораздо важнее, чтобы ты свободно чувствовала себя самой собой.

Мама и сама любит придумывать новые зелья, не меньше, чем я. У них с папой есть собственное дело: они занимаются косметикой, изобретая и составляя кремы для лица, духи, румяна и губную помаду. Мама порой проводит целые дни в своей Колдовской башне, экспериментируя с новыми ингредиентами. А папа следит за тем, чтобы все они были натуральными и самого высокого качества. Вместе они – отличная команда

Мирабель живёт со своей мамой-ведьмой, папой-эльфом и младшим братом Уилбуром. И колдовать, и варить зелья при свете луны она любит ничуть не меньше, чем природу и доброе волшебство фей.

Семья Мирабель – особенная, и те из вас, кто успел полюбить Изадору Мун, наверняка уже знакомы с Мирабель, потому что они с Изадорой – кузины! Изадора и Мирабель уже участвовали вместе в разных приключениях, но в этой книге Мирабель впервые выступит главной героиней. Так что заваривай себе чашечку горячего шоколада, усаживайся поудобнее – и наслаждайся первой историей о Мирабель!

Познакомься с Мирабель, наполовину ведьмочкой, наполовину феей! Мирабель – ужасная озорница! Она любит магию и шалости!

Коммунисты борются во имя ближайших целей и интересов рабочего класса, но в то же время в движении сегодняшнего дня они отстаивают и будущность движения Пусть господствующие классы содрогаются перед Коммунистической Революцией. Пролетариям нечего в ней терять кроме своих цепей. Приобретут же они весь мир

Самое подходящее для себя выражение буржуазный социализм находит только тогда, когда превращается в простой ораторский оборот речи Значение критически-утопического социализма и коммунизма стоит в обратном отношении к историческому развитию

Когда в ходе развития исчезнут классовые различия и все производство сосредоточится в руках ассоциации индивидов, тогда публичная власть потеряет свой политический характер В тех странах, где развилась современная цивилизация, образовалась — и как дополнительная часть буржуазного общества постоянно вновь образуется — новая мелкая буржуазия, которая колеблется между пролетариатом и буржуазией

Пролетариат, самый низший слой современного общества, не может подняться, не может выпрямиться без того, чтобы при этом не взлетела на воздух вся возвышающаяся над ним надстройка из слоев, образующих официальное общество Коммунизм ни у кого не отнимает возможности присвоения общественных продуктов, он отнимает лишь возможность посредством этого присвоения порабощать чужой труд

Вышедшее из недр погибшего феодального общества современное буржуазное общество не уничтожило классовых противоречий. Оно только поставило новые классы, новые условия угнетения и новые формы борьбы на место старых

Взаимная зависимость и связь политических и экономических интересов трудящихся указаны в «Манифесте» с полной ясностью «Манифест» показывает, что успех борьбы каждого класса вообще, а рабочего в особенности, зависит от объединения этого класса и ясного сознания им своих экономических интересов

Преимущество загадок в том, что разгадать их дано лишь тем, кто к этому готов.

В том, чтобы испытывать страх, нет ничего постыдного. Просто нельзя допускать, чтобы он парализовал тебя. В том, чтобы испытывать страх, нет ничего постыдного. Просто нельзя допускать, чтобы он парализовал тебя.

Даже если погаснут звёзды и вечность перестанет существовать, я всегда буду от тебя на расстоянии мысли.

Будь мир плоским, люди, как я, просто соскользнули бы с края.

Чего она не знала, попросту не могла знать, так это того, что она сразила меня. С виду я стоял рядом с ней, но на самом деле уже валялся у ее ног.

Он – глаза. Я – сердце. Он – руки, я – голова.

Однажды Моисей сказал мне, что от себя не убежишь. Можно удирать, прятаться, умереть. Но куда бы ты не пошел, от себя никуда не деться.

Когда я танцую, то могу представить, будто я настоящая, будто я выгляжу так же хорошо, как чувствую себя.

...в сущности, никакого счастья нет, есть только сознание счастья. Или, другими словами, есть только сознание. Нет никакой Индии, никакого поезда, никакого окна. Есть только сознание, а все остальное, в том числе и мы сами, существует только постольку, поскольку попадает в его сферу.

Все дело в том, что мы постоянно отправляемся в путешествие, которое закончилось за секунду до того, как мы успели выехать.

Он встал из-за стола и заходил взад-вперед по узкому проходу вдоль стола, одной рукой держа себя сзади под пиджаком за брючный ремень, а другой — с оттопыренным большим пальцем — тыкая вперед, словно для незримого рукопожатия, сильно наклоняя при этом туловище вперед. Иван вспомнил виденную когда-то дээспэшную брошюру, называвшуюся «Партай-чи», где был описан целый комплекс движений, благодаря кот

Изменение в самоосознании касалось смысла жизни: он подумал, что люди способны только говорить о нем, а вот ощутить смысл жизни так же, как ветер или холод, они не могут.

— Мы живы до тех пор, пока у нас есть надежда — сказал Затворник. — А если ты ее потерял, ни в коем случае не позволяй себе догадаться об этом. И тогда что-то может измениться. Но всерьез надеяться на это ни в коем случае не надо.

Зои начинала убеждаться, что стоит в спальне мейнардского серийного убийцы. Ей нужно уходить отсюда. Она заталкивала одежду обратно, и тут ее внимание привлекло нечто другое. Черные прямоугольные контуры под кроватью. Обувная коробка. Трясущимися руками Зои вытащила коробку и подняла крышку…

Мужчина замешкался еще на секунду, и Майки начал интересоваться, нет ли у него причин мешкать. Не тот ли это человек, которого они ищут? Он повернул фонарик, луч высветил одежду водителя. Его рубашка была заляпана соусом барбекю или чем-то в этом роде. Майки сдвинул луч вверх, к лицу…

Ей хотелось, чтобы она могла вернуться в прошлое и сказать братику: теперь она понимает. Что наконец-то осознала, какой страшной бывает темнота. Потому что в настоящей темноте тебе остается лишь твое воображение.

Соотношение – штука деликатная. Слишком много формалина – и ее тело станет жестким, с ним будет не управиться. Слишком мало – и через несколько лет она начнет разлагаться. Он хотел провести с ней все свои дни до конца. Можно ли экономить на формалине? Что важнее – гибкость или лишние десять лет в его обществе?

Не знай Тейтум заранее, что женщина мертва, он решил бы, что она просто наслаждается солнечным днем. Подойдя ближе, агент увидел, что тело усажено в такую позу, будто женщина закрывает лицо руками.

...я не человека убил, я принцип убил!

Оба сидели рядом, грустные и убитые, как бы после бури выброшенные на пустой берег одни. Он смотрел на Соню и чувствовал, как много на нем было ее любви, и странно, ему стало вдруг тяжело и больно, что его так любят. Да, это было странное и ужасное ощущение!

Все зависит, в какой обстановке и в какой среде человек. Все от среды, а сам человек есть ничто.

Разве я старушонку убил? Я себя убил, а не старушонку!

Человек не родится для счастья, человек заслуживает счастья, и всегда страданием.

Мне ни к чему одические рати И прелесть элегических затей. По мне, в стихах все быть должно некстати, Не так, как у людей.

Нет, и не под чуждым небосводом, И не под защитой чуждых крыл, – Я была тогда с моим народом, Там, где мой народ, к несчастью, был.

Я научилась просто, мудро жить, Смотреть на небо и молиться Богу, И долго перед вечером бродить, Чтоб утомить ненужную тревогу....

– Любовь... – протяжно повторил он. – Она не может быть сосредоточена только лишь в чем-то одном. Ограничивая себя, ты теряешь нечто большее.

Она видела, как радужный свет отражается в их глазах. Или это сами глаза были радугой? Длинные волосы походили на струи воды. Тонкие тела – на стволы деревьев. Хозяева леса протянули к ней руки, делая знак: подойди, не бойся.

Оставшиеся чародеи – те, что были заняты поиском эльфа, – недостаточно быстро поняли, в чем дело. Когда мужчины в белых плащах обернулись к Леилэ, от их магического оружия не осталось и следа. Гордо подняв голову и нахально усмехаясь, на них смотрела молодая девушка с растрепанными волосами и горящими глазами.

От внезапного озарения девочка прекратила жевать и затаила дыхание. Она вспомнила полупустые улицы города. Животных не было и там. Ни одной самой крохотной кошечки, бродячей или сторожевой собаки. Так вот что увидел Мат! В городе нет животных: ни собак, ни кошек, ни даже... крыс!

Дженна не помнила, как она вновь оказалась на жилых этажах интерната. Сияние, привидевшееся ей, бесследно рассеялось. Мир снова стал ясным и четким, а прическа медсестры – аккуратной и строгой.

Время — слишком старый зверь, чтобы любить шалости. Оно не станет ждать — привычно сомкнёт невидимые челюсти. И как знать, по какую сторону окажется замешкавшийся игрок: здесь, там или… посредине, разорванный клыками?