Ещё не было Хатыни, и ещё не погиб в Белоруссии каждый четвёртый. Но этот каждый четвёртый уже стрелял. Стрелял, и эта земля становилась для фашистской армии адом. И преддверием этого ада была Брестская крепость.

И такое чувство у него было, словно именно за его спиной вся Россия сошлась, словно именно он, Федот Евграфыч Васков, был сейчас её последним сынком и защитником. И не было во всём мире больше никого: лишь он, враг да Россия.

убивает не только пуля, не только клинок или осколок — убивает дурное слово и скверное дело, убивает равнодушие и казёнщина, убивает трусость и подлость. Запомните это, ребята, на всю жизнь запомните!..

...нельзя предавать отцов. Нельзя, иначе мы убьём сами себя, своих детей, своё будущее. Мы разорвём мир надвое, мы выроем пропасть между прошлым и настоящим, мы нарушим связь поколений, потому что нет на свете страшнее предательства, чем предательство своего отца.

Теперь ее не удовлетворит ни одна смерть, ни тысяча, ибо ее целью было подняться в небеса, подняться выше всех сил этого мира, пока все не изменится, и вся Поднебесная не окажется под ее ногами!

Я хочу, чтобы ты любила себя, защищала себя, или же, быть может, однажды открыла свое сердце и позволила мне защитить тебя.

Любовь — это всегда бедствие.

Звери редко нападут на тебя без повода, не предадут тебя, не будут насмехаться и унижать тебя. А вот люди могут.

Я не знаю, где ты спрятала свои чувства, но мои прямо здесь, и я жду, когда ты вернешься и заберешь их.

Однажды ты пообещала ждать меня в конце пути. Теперь эта дорога слишком растянулась. Но как бы ни была она длинна, нам нужно лишь продолжать идти, и однажды все закончится.

К нему удивительно шла выше назначенная кличка: это был высокий, высохший человек, с лицом, абсолютно лишенным всякой растительности, чувствительный, сантиментальный и плаксивый, с пискливым бабьим голосом. Он, действительно, похож был на старую деву. При допросе "вице-фрейлен" решительно отрицал свою вину.

- Стой! Я начальник Московской сыскной полиции. Подавай Бриллиант! Петька опешил, разинул рот и, наконец, пролепетал: - Что вам угодно? Какой бриллиант? - А тот самый, что лежит у тебя в правом жилетном кармане! - и с этими словами я запустил пальцы в его жилет и, быстро освободив камень от бумажки, высоко поднял его над головой.

Жалко было пробивать детские черепочки, да что же поделаешь? Своя рубашка ближе к телу. Расходилась рука, и пошел я пощелкивать головами, что орехами, опять же вид крови распалил меня: течет она алыми, теплыми струйками по пальцам моим, и на сердце как-то щекотно и забористо стало.

Закон – это теория; похождения моих героев – это практика.

Мне кажется, что, суммируя героев горьковского «Дна» с героями купринской «Ямы» и возведя эту компанию в куб, можно было бы получить лишь приблизительное представление об обитателях Кулаковских ночлежных квартир.

Казалось, ни корысть, ни месть не руководили им. Какие же стимулы двигали его преступной волей? Половое извращение, садические наклонности? Но зачем же тогда это переодевание трупа в собственный пиджак? Для чего же это старательное искажение лица убитого?

Оттенки красоты бесконечно различны - в этом богатство мира.

Чем выше социальная структура и наука, тем позднее созревает человек.

Ничего нет более могучего, чем люди, соединённые доверием. Даже слабые люди, закаляясь в совместной борьбе, чувствуя, что на них полагаются полностью, становятся способными на величайшее самоотвержение, веря в себя, как в других, и в других, как в себя.

Кротость и терпение воспитывают грубость и невежество.

Самое трудное в жизни - это сам человек, потому что он вышел из дикой природы не предназначенным к той жизни, какую он должен вести, по силе своей мысли и благородству чувств.

Самым притягательным соблазном в мире обладает непреднамеренное искушение, ибо оно самое естественное и искреннее.

Все в императорской семье Нин строили хитроумные планы и мерились силой, но, в конце концов, никто не знал, кто был богомолом, а кто подстерегающим его чижом!

Ночной ветер принес весенний холодок через полуоткрытое окно к месту, где лежала Фэн Чживэй, и унес большую часть негодования, которое сдерживала девушка.

Фэн Чживэй промолчала, глядя на реку. В воде отражалось лицо этого человека, не открывая миру ни намека на его непостижимый характер. У него была тысяча лиц, которые менялись в мгновение ока.

Поговаривали, что до основания династии принцесса в младенчестве была разлучена с Императором. Немало усилий было потрачено на ее поиски. Но когда ее нашли и вернули отцу, на небе появилось счастливое знамение. Вскоре после этого нынешний Император завоевал столицу, основав империю Тяньшэн.

Она посмотрела прямо в эту пару холодных, но прекрасных иссиня-черных глаз. Когда зрачки двигались, в них вспыхивал ослепляющий свет. А когда смотрели прямо, были подобны темной, спокойной бездне.

Та, что красой не блещет, но с догадкой, Приманку сделает из недостатка.

Все время помнить прошлые напасти, Пожалуй, хуже свежего несчастья.

Кто вертит кем, еще вопрос большой: Судьба любовью иль любовь судьбой?

Так создан мир: что живо, то умрет И вслед за жизнью в вечность отойдет.

Что значит имя? Роза пахнет розой, Хоть розой назови ее, хоть нет.

Любовь нежна? Она груба и зла. И колется, и жжется, как терновник.

– Линус, я не понимаю, о чем ты говоришь. Но если ты не имел отношения к делу Кристине Хартунг, еще не поздно заявить об этом. И тогда мы наверняка сможем помочь тебе и направить твое дело в суд на пересмотр. – Но я не нуждаюсь в помощи. Если мы всё еще живем в правовом обществе, я вернусь домой не позднее Рождества. Или, в крайнем случае, когда Каштановый человек закончит свою жатву.

Обогреватель начинает гудеть, и в слабом красноватом свете его индикатора на стуле, где совсем недавно сидел полицейский, Йесси вдруг замечает маленькую фигурку. Она не сразу понимает, что это каштановый человечек с воздетыми кверху ручками-спичками. И хотя вид у него совершенно обычен, ее охватывает дикий ужас.

За пластиковой пленкой на мостках лесов прямо напротив окон ее квартиры ей чудится некий силуэт. Но если это человек, то смотрит он точно на нее…

Тулин изо всех сил жмет на кнопку сирены, находит зазор в пробке и бьет по газам. Хесс же, сидящий рядом с ней, в это время читает эсэмэску на дисплее своего телефона. Каштановый человечек, входи, входи. Каштановый человечек, входи, входи. Есть у тебя каштаны сегодня для меня? Спасибо, спасибо, спасибо…

Два темно-коричневых плода каштана насажены друг на друга. Верхний совсем маленький, нижний – чуть побольше. На верхнем еще прорезаны два отверстия в качестве глаз. А в нижний воткнуты спички, обозначающие руки и ноги. – Каштановый человечек… Может, его допросить?

— Нити, удерживающие крылья этого подчиненного, привязаны к ладоням Вашего Высочества, — кокетливо улыбнулась девушка. — Если вы скажете мне лететь на восток, я никогда не осмелюсь отправиться на запад, скажете лететь на север, я никогда не осмелюсь отправиться на юг.

В мире нет бессмертных героев, как нет и бессмертных дворцов. Однажды все обратится в пыль.

Она сказала те слова лишь для того, чтобы отвергнуть его, но он все еще помнил о них и всеми силами старался сделать так, чтобы приблизиться к ее мечте. Стать обычными мужчиной и женщиной, которые могут плакать и смеяться когда угодно и сколько угодно.

Чжисяо, ты однажды вырастешь, а твой папа состарится. Мы все состаримся. Однажды настанет день, когда либо твой отец покинет тебя, либо ты его. Сейчас ты можешь думать, что это невозможно, но когда вырастешь, то поймешь, что где-то тебя может ждать более яркая и богатая жизнь, и тогда мы отойдем на второй план…

Она была словно его плотью и кровью, его сердцем и венами, связывающими его с жизнью. Отрезать ее от него невозможно, а потеря девушки грозила собственной гибелью. Фэн Чживэй была для него важнее всего.

Он чувствовал чистое счастье от возможности вот так пробираться по этому угрюмому и мрачному дворцу, держа ее за руку и летя вперед, — даже если дорога коротка и скоро все кончится, даже если она держит его за руку лишь потому, что не может вырваться, даже если он никогда не сможет удержать ее, потому что она похожа на этот неуловимый ветер, он все равно был счастлив.