Сердце у меня упало. Имущество. Если бы я мог поделить его с Викой и остаться в живых, я не сидел бы сейчас здесь. В том-то весь и смысл, что я не могу отнять у жены ничего, кроме своей одежды и туалетных принадлежностей. Да, нищие не нужны, как выяснилось, нигде, даже в кризисных центрах.

Стало уже совсем тепло, в кабинете у Насти, на Петровке, окно было распахнуто настежь, и истошный визг тормозов заставил ее выглянуть на улицу. Нет, слава Богу, не авария. Всего лишь Игорь Лесников, который яростно хлопнул дверцей сверкающего «БМВ» и влетел в здание. Не прошло и трех минут, как он ворвался к Насте.

Я умер вчера. Позавчера я еще был жив, был таким же, как и много лет до этого, каким был всю свою жизнь. А со вчерашнего дня я умер. И черт его знает, как теперь буду существовать. Да и буду ли?До вчерашнего дня все было более или менее понятно, хотя и не сказать, чтоб уж очень приятно.

Когда созрело яблоко и падает, — отчего оно падает? Оттого ли, что тяготеет к земле, оттого ли, что засыхает стержень, оттого ли, что сушится солнцем, что тяжелеет, что ветер трясет его, оттого ли, что стоящему внизу мальчику хочется съесть его? Ничто не причина. Все это только совпадение тех условий, при которых совершается всякое жизненное, органическое, стихийное событие.

Несмотря на то, что доктора лечили его, пускали кровь и давали пить лекарства, он все-таки выздоровел.

Фатализм в истории неизбежен для объяснения неразумных явлений (то есть тех, разумность которых мы не понимаем). Чем более мы стараемся разумно объяснить эти явления в истории, тем они становятся для нас неразумнее и непонятнее.

Я знаю в жизни только два действительные несчастья: угрызение совести и болезнь. И счастье есть только отсутствие этих двух зол.

Я бы не поверил тому, кто бы мне сказал, что я могу так любить. Это совсем не то чувство, которое у меня было прежде. Весь мир разделен для меня на две половины: одна - она и там все счастье, надежда, свет; другая половина - все, где её нет, там все уныние и темнота... Я не могу не любить света, я не виноват в этом. И я очень счастлив...

Икона "Митрополит Алексий" и парная ей икона "Митрополит Петр" являются древнейшими житийными иконами московских святителей. Образы обоих митрополитов величавые, торжественные, сосредоточенные в себе.

Когда искусство в XIII—XIV веках стало освобождаться от византийского влияния, в православной иконографии вновь появились и получили большую популярность легендарные циклы Георгия Победоносца и Дмитрия Солунского, темы апокалипсические, мистического и символико-мистического характера.

Русская икона была наиболее значительным художественным явлением русской старины, исконным и преимущественным орудием и вместе с тем даром ее религиозной жизни.

Сохраняющаяся преданием, идея иконы, притом именно "моленной", в отличие от декоративных изображений иконостаса, как портрета родственника и святого на дощечке, является реальною основою христианского искусства и неизменно представляется четырехугольною дощечкою с портретом живого человека.

Почитание икон на грчеческом Востоке началось с появлением именно в Египте первых портретов чтимых умерших христиан и скончавшихся мучеников за веру.

Видимые отличия было относительно легко скрывать, но вот себя, свой характер, силу, решительность, волю скрывать оказалось гораздо труднее. Марлин было не страшно жить. Страх и сомнения, конечно, присутствовали, но любопытство и интерес всегда были сильнее, ведь Марлин была необычна во всех отношениях, и она это понимала.

Марлин, оставаясь по ночам в библиотеке, читала. Она поглощала информацию, и удивительный мир стал открываться перед ней. Она начала понимать прошлое, связывать его с настоящим. Ей стала ясна трагедия её народа.

Он открыл глаза и спокойно сообщил, что только что увидел свою покойную супругу Жозефину, которая ему сказала: «Мой дорогой муженёк, поцелуй этого маленького хомячка, потому что даже на том свете я почувствовала вкус и запах его замечательных пончиков».

Был солнечный тёплый вечер в Беле. Марлин шла по улицам родного города. Лапки бодро, уверенно чеканили шаг. На душе было спокойно и радостно. Марлин знала, что делать, будущее двигалось ей навстречу, тёплый ветер обдувал её лицо. Марлин улыбалась миру.

– Хорошо, – вздохнул Борис. – Хотя, конечно, ничего хорошего в этом нет, во всяком случае, все это звучит крайне странно и неправдоподобно. Одна сестра убила другую, потому что одной сестре привалило богатство, а другая чувствует себя обделенной. Вот в это поверить очень даже легко. А в то, что говоришь ты, поверить и в самом деле трудновато. Но допустим, ты действительно больше ничего не знаешь.

Удивительно, как раньше ему все нравилось! Как весело было, с каким удовольствием он общался со старыми знакомыми и заводил новых, с какой готовностью смеялся шуткам известных артистов-юмористов, приглашенных хозяевами, с каким упоением любовался красивыми молодыми девушками, которых на такие приемы привозили специально для развлечения гостей. И куда все делось? Почему стало скучно, пресно, неинте

частковый принялся ставить галочки напротив тех вопросов, на которые, по его разумению, надо было бы получить ответ. Судебный медик знал точно, что все пойдет наперекосяк и отмеченными окажутся вовсе не те вопросы, которые нужны на самом деле. И уж конечно, в этом постановлении не окажется никаких дополнительных вопросов, которые должен сформулировать именно следователь исходя из конкретных обстоя

Упоминание о трупе сработало, как по волшебству: толпа немедленно отхлынула, дав криминалисту возможность снимать с разных ракурсов, делая привязку расположения тела к ориентирам на местности. Следователь сидела на скамеечке и, положив папку на колени, писала «шапку» протокола и вводные данные. Судебный медик присел рядом и закурил.

Бывший старший участковый Валентин Семенов все еще не мог понять, нравится ему его новая работа или нет. Семью надо кормить, поэтому из рядов органов внутренних дел он уволился и поступил на работу в частное детективное агентство. Там платили куда больше, а вот насчет того, интересна ли работа, – это еще надо посмотреть. Вот, к примеру, задание, которое он получил сейчас, было ему совершенно непон

«Живи так, как если бы от тебя зависели жизни миллиардов людей, ведь, в сущности, так оно и есть»

Судьба — это дом, который человек строит сам. Что-то происходит и помимо его воли, но главный архитектор и застройщик сам человек.

Когда мой отец уйдет в вечность, что останется после него? Я думаю не столько о домах и богатстве, сколько о простых вещах, принадлежавших ему. Его истории из жизни — вот настоящее богатство. Драгоценности, которые нельзя растерять. Наследство, в котором заключено сердце человека.

На этот раз она пела для него — старика с суровым непримиримым взглядом, назвавшим ее жизнь, единственно важное в ней, непотребством. Пела, словно стараясь смыть, как грязь, приклеенный ярлык.

— Что именно ты называешь модным словом «непотребство»? Татушку, дреды или экстрим-вокал?

— Влюбилась, что ли? — Ничего я не влюбилась… — Ну и слава богу. Я не переживу, если это окажется кто-то из твоих аборигенов. — Мама погладила ее по плечу.

Она НИКОГДА НИ В КОГО не влюблялась. Вообще. Тем более до такой степени, чтобы как дурочка довольствоваться возможностью просто увидеть. Не испытывала состояния, когда распадаешься под взглядом кого-то другого, когда в животе становится горячо и... Как там это описывают? Бабочки порхают?

— …Море шуток не любит. Прихлопнет, лишь дай волю. — А зачем тогда ныряешь? — Потому что иначе уже не могу.

Ледяные копья живыми змеями врывались в корабельное нутро, вышибали металлические заклепки, разламывали и с хрустом дробили перекрытия. А в середине этого неистового клубка неподвижно властвовала белоснежная дева, словно начало и конец всего сущего. Синие глаза, ослепленные местью, смотрели в темноту. — Проклятье шлю на твое племя, — исступленно шептали губы.

Я иду на обман и предательство, падаю в пропасть вместе с тобой. Не выдергивай ладонь — не хочу разбиваться один.

Она отняла жизнь, чтобы… жить.

Я росла с мыслью о мести. Она — вся моя жизнь.

Мороку нужна ее Тьма, а вместе с Тьмой уйдет и ее жизнь.

О да, она будет очень любящей женой! Залюбит до смерти всю семейку Белолебедей.

Тьму надо кормить, иначе она вырвется, чтобы самой найти пропитание.

Женщина уже сидела на ее ноге и замахивалась с животным шипением, мужчина был на подходе. Герман изо всех сил лягнул напавшую наугад и попала в голову; послышался треск, недовольное рычание, и на секунду хватка ослабла.

Журналист, силясь встать, лупит ее по спине руками, она нагибается и вгрызается ему в шею. То, что было Олесей, рычит, кричит и вырывает зубами куски мяса из горла жертвы.

На черно-белой кафельной плитке пола в заледенелой луже крови лежал растерзанный труп немолодой женщины в чепце и когда-то белоснежном фартуке. От тела к приоткрытой на улицу двери тянулись заплетающиеся алые отпечатки следов.

– Бегите! Бегите отсюда! – успел крикнуть пилот, а потом захлебнулся воплями, когда несколько странно двигающихся фигур набросились на него с сумасшедшими криками и утащили обратно в темноту.

Сил бороться уже не было, в голове промелькнула предательская мысль сдаться и уснуть в этих белоснежных сугробах. Человек упрямо отогнал ее. Не зря жизнь дала ему здесь столько шансов – надо встать и продолжать пытаться выжить.

Он очнулся, когда уже светало. Пульсирующая боль сдавливала виски, дышать было тяжело, что-то кололо в груди. Словно пьяный, осмотрелся по сторонам, пытаясь понять, где оказался.

Справедливость связывает обязательствами слабых, а по-настоящему сильные люди сами являются справедливостью. За годы в гареме Шэнь Мяо поняла много истин. Если решила идти темной и кровавой дорогой, то и средства, которыми добиваешься своих целей, не могут быть добрыми и светлыми.

Главная ветвь семьи Шэнь погибла при трагических обстоятельствах, а вторая и третья семья поспособствовали этому. Шэнь Мяо вернулась в эту тягостную жизнь, чтобы один за другим вырывать клыки еще не окрепшим гадюкам, а затем медленно изводить их.

— Шэнь Мяо не простой человек. Она самый острый нож в этой резиденции.

Обещаю тебе, главная ветвь семьи Шэнь, в особенности Шэнь Мяо, закончат жизнь в тысячу раз трагичнее, чем ты.

Поскольку Шэнь Мяо причинила вред матери и младшей сестре, я заставлю ее смотреть, как люди из главной ветви семьи Шэнь уходят по одному, и когда она останется совсем одна… Вот тогда мы с ней и позабавимся.

Возмездие — это путь, с которого нельзя сойти по первой прихоти.

Мне говорили в десятке кабинетов: «Ты вообще понимаешь, что хочешь невозможного? Человек будет получать хоть какую-то пенсию. Анжелика, девочка, спустись с небес на землю».