На следующий день после гибели Смирнова убивают другого рабочего – Вячеслава Андреева. И тоже подбрасывают записку девушке, которая могла иметь отношения с молодым человеком. Убили Андреева, который видел незнакомца под машиной Беспалова. А записку подбросили девушке, а не товарищу, который стоял недалеко, но о котором не знал злоумышленник.

Гурову приходилось видеть, как от волнения бледнеют люди, или как от гнева лицо собеседника наливается кровью. Лицо часто выдает своего хозяина, надо просто уметь смотреть на реакцию. Тут она была весьма красноречивой и очень быстрой. Касаткин побледнел как полотно мгновенно. Сыщик даже забеспокоился, как бы директору лагеря не стало плохо.

Когда тело рабочего увезли на скорой, девчонки, кто посмелее, бегали к той яме, чтобы посмотреть. Говорят, там кровь и вообще жутко. А утром Ритка нашла у себя под подушкой записку с угрозами, что если она раскроет рот, то и ей не жить. А о чем речь, о чем рот раскрывать нельзя, вообще непонятно. Короче, жуть, да и только!

Водитель маршрутки едва успел затормозить. В салоне за его спиной послышались крики. Завизжал ребенок, послышался мат. А впереди, подрезая маршрутку, вылетел китайский внедорожник и по диагонали на большой скорости врезался в отбойник. От удара машина опрокинулась и несколько метров проехала на крыше.

Тяжко взирать на гибель храбрецов, но нет ужасней зрелища, нежели трус, молящий о пощаде.

Все мы склонны считать сумасшедшим того, кто не согласен с общепризнанными истинами.

Сила закона в том, что он служит силе.

В любопытстве-то главная прелесть жизни.

Если люди расходятся во мнениях — это вовсе не основание, чтобы кричать о своих оскорбленных чувствах.

В тот вечер, когда мама Света заговорила вдруг о Лёне, все уже случилось. Лиана встретила ЕГО. Того, с кем можно было разговаривать часами о том, что тревожило и угнетало ее столько лет. Того, рядом с кем она внезапно поняла, что с ней все в полном порядке, и все рассказы, и устные, и литературные, – не такая уж ложь. И наплевать, что ОН на несколько лет моложе; на самом деле он умнее и мудрее.

Именно этот подросток, шкодливый и по-детски жестокий, сейчас нашептывал Вадиму: «А классно ты подставил Каменскую! Рассчитался за Вику. Шеф сказал, что все сделали, как надо, все сработало. Хорошо бы ее вообще посадили, и на подольше. Так ей и надо!»

Это слово «провокация» то и дело мелькало в голове, и Настя сначала думала, что следователь пытается вынудить ее совершить ошибку и сказать что-то такое, что подкрепит его подозрения. Но теперь ей стало казаться, что он хочет спровоцировать ее на срыв. На истерику. На повышение голоса, крик, брань, угрозы. Он с нетерпением ждет, когда она утратит самообладание и заорет голосом базарной торговки...

В этот вечер Светлана Дмитриевна Гнездилова впервые напилась по-настоящему. Для этого понадобилось не так много спиртного, ведь прежде, под чутким руководством строгого супруга, она позволяла себе не больше одного бокала вина, и привычки к алкоголю не было. Вырвавшиеся наружу мысли и чувства не удивили изрядно опьяневшую женщину, казались естественными и нормальными и не вызывали стыд и неловкость

Давно Анастасия Каменская так не смеялась! Хохот душил, на глазах выступили слезы, и она зажимала ладонью рот, изо всех сил стараясь не издать ни звука. Стены в этом маленьком отельчике не бог весть какие толстые, включенный в соседнем номере телевизор слышен вполне отчетливо, и если Латыпов все еще стоит перед дверью ее номера, то…

– Стасов, отдай мне это дело, – голос Анастасии Каменской прозвучал почти умоляюще, и она невольно испытала отвращение к себе самой. Но все-таки добавила: – Пожалуйста. – Да зачем оно тебе? – удивился Владислав. – Дело пустяковое, с ним даже ребенок справится, вот пусть Вася и покажет, на что способен. А ты отдыхай пока.

— Даже не представляю, каково тебе пришлось… — А вот это к счастью, поверь. Любовь не приносит ничего хорошего. Все эти книги со счастливым концом — тьфу! Не бывает «жили долго и счастливо». Когда ты отдаешь свое сердце кому-то, это приносит лишь боль и страдания. Так что прячь его подальше, Августа. Прячь за семь замков и никому не отдавай.

Я в каждом человеке искала какой-то внутренний конфликт, причину, почему тот или иной поступил дурно. Мое искреннее убеждение: не может человек быть плохим сам по себе. Такими нас делают обстоятельства, какая-то жизненная драма.

— Что он вам сделал? Неужто месть все еще не уляжется в вашем черном сердце? — Он — мне? Абсолютно ничего. Нет-нет, никакой мести. Только голый расчет.

Этот кто-то сломал меня. Разделил жизнь на до и после. Забрал всех дорогих людей. Зачем продолжать бороться? Есть ли в этом смысл? Даже если пан Тадеуш узнает, кто стоит за убийствами, что мне от этого? Посмотреть в глаза негодяю и спросить, для чего он это сделал?

Это особый вид удовольствия — побыть наедине с собой и своими мыслями, внутренними ощущениями. Замереть. Прожить момент. Ощутить, как течет время.

— Все демоны совершенно не умеют извиняться или это только ты такой? Он коротко хохотнул. — Что поделаешь, если нас этому никто не учит? — Научить? — Попробуй!

— А вы еще не потеряли веру в возмездие? — иронически спросил Бэйли. — Да, с этой иллюзией, говорят, легче живется.

Мне просто нет никакого дела до человечества. Оно само идет к гибели. В конце концов наша планета не вечна. Она обречена на гибель не мною. А произойдет это раньше или позже - не всё ли равно.

Одному судьба жить, а другому умереть!

Бэйли оказался сильнее и страшнее, чем я мог думать. Борьба с ним должна быть чрезвычайно трудной. А его безумные действия угрожали всему человечеству.

Никто не откажется от больших денег, если они сами идут в руки.

— Скверные дела, — начал он ворчать. — Что толку в деньгах, которые скопил я у мистера Бэйли? Деньги ничего не стоят. Положим, за баллон, даже за бутылку жидкого воздуха я могу купить хорошенький домик. Но зачем теперь мне этот домик? Земля задыхается…

Всего несколько лет назад жизнь было настолько мягкой и ни к чему не обязывающей, что можно было тратить киловатты ментальных усилий на абсолютно не окупающиеся мертвые петли ума.

Люди хотят зарабатывать, для того чтобы получить свободу или хотя бы передышку в своем непрерывном страдании.

В журнале «Форбс» написали, что ты все схватываешь на лету. Но каждый человек, который все схватывает на лету, пишет дальше «Форбс», должен быть готов к тому, что когда нибудь на лету схватят его самого.

Татарский, конечно, ненавидел советскую власть в большинстве её проявлений, но все же ему было непонятно - стоило ли менять империю зла на банановую республику зла, которая импортирует бананы из Финляндии.

А когда заказы пошли один за другим, он понял, что в бизнесе никогда не следует проявлять поспешности, иначе сильно сбавляешь цену, а это глупо: продавать самое святое и высокое надо как можно дороже, потому что потом торговать будет уже нечем.

- А по политическим взглядам ты кто? - Рыночник, ответил Татарский, довольно радикальный.

— Серебряные башмачки обладают многими чудесными свойствами, — сказала Стелла, — но самое удивительное их свойство в том, что они за три шага перенесут тебя хоть на край света. Надо только стукнуть каблуком о каблук и назвать место…

— Получив Золотую Шапку, я вызову Летучих Обезьян, и они отнесут вас в Изумрудный город. Нельзя лишать народ такого удивительного правителя. — Так это правда, что я удивительный? — просияв, спросил Страшила

Как же мы переправимся? — сказали Элли, Железный Дровосек, Трусливый Лев и Тотошка, и все разом посмотрели на Страшилу — все уже убедились, что его ум и способности развиваются не по дням, а по часам

— Квирр… квир… — вдруг раздалось насмешливое чоканье Белки с верхушки высокого дерева. — Что случилось?.. Двое больших сильных мужчин отпустили маленькую девочку, и её унёс Людоед

Великий волшебник Гудвин вернёт домой маленькую девочку, занесённую в его страну ураганом, если она поможет трём существам добиться исполнения их самых заветных желаний

У Элли было много забот. Она помогала матери по хозяйству, а отец учил её читать, писать и считать, потому что школа находилась далеко, а девочка была ещё слишком мала, чтобы ходить туда каждый день.

Когда грохнул выстрел, спугнув с веток стаю птиц, Буторин вздрогнул. Мгновенно сознание определило направление выстрела и точку, откуда он был произведен. Справа, метрах в пятидесяти.

Если полоса поплывет будущим летом, то толку от запасного аэродрома в Хандыге не будет никакого. А значит не сядут самолеты, значит, могут погибнуть люди и дорогостоящие машины.

Весь день охотники пытались выломать куски обшивки, чтобы освободить тело погибшего летчика. Хорошо, что погода стояла подходящая: сухая и еще не морозная. Тело начало портиться, появился запах.

Пограничник Волков сидел, прислонившись спиной к стволу дерева и сжимал рукой рану на плече. Парень был бледен, но держался хорошо.

Пулемет замолчал в тот самый момент, когда на мушке было трое нарушителей. Старшина выругался, перекатился в сторону и сжал цевье карабина.

Два выстрела раздались сверху. Это из своего карабина стрелял Волков. И ведь попал на второй раз! Пули ударили в камни возле головы старшины, срезали ветки, подняли столбики пыли, зарываясь в рыхлую землю.

Вэл так опешила, что перестала скалиться. Трехсотлетний вампир, обманом миновавший охранки ее дома и женатый на опаснейшей темной ведьме (редчайший вид, особей которого во всей Америке насчитывается ровно три), просит не беспокоиться по поводу его визита и поверить в его добрые намерения? Это звучало настолько нелепо, что могло быть только правдой.

Волков насчитывалось двенадцать голов, и все серые мохнатые хищники чинно сидели в ряд, подвернув пушистые хвосты. – Добрый вечер, – приветливо поздоровалась Вэл, хотя вернее было сказать «доброй ночи» – время перевалило за полночь. – Семейство Энсли, если не ошибаюсь?

Удобный вид транспорта для городских условий – метла! Никаких пробок, никаких проблем с одеждой, как у крылатых оборотней, а амулет невидимости всегда скроет наездницу от чужих глаз.

Чужой запах на паре подобен взрыву динамита, разрывающему сердце в клочья и причиняющему безумно сильную муку. Острая боль живет в душе бесконечные дни, превращая ее в рваные лохмотья, и оставляет после себя незаживающую рану, кровоточащую незаметно, но долго-долго-долго. Настолько долго, что ни годы, ни переезды, ни новые знакомства, ни уход с головой в работу не заглушают вечную тупую скорбь.

В допросной ее ожидал сюрприз. Мужчина, сидящий на стуле, не был человеком. «Простое и ясное» дело мигом стало на порядок сложнее. Будь Вэл чуточку эмоциональнее, она сказала бы, что закон подлости в эту субботу работает четко, как швейцарские часы.