Мело, мело по всей земле Во все пределы. Свеча горела на столе, Свеча горела. ... На озаренный потолок Ложились тени, Скрещенья рук, скрещенья ног, Судьбы сплетенья. "Зимняя ночь"

Джеймс все равно смотрел на меня так, будто я – самое лучшее, что с ним когда-либо случалось.

Я не хотела больше быть в разлуке с ним. Я не могла больше сердиться или скорбеть. Я хотела наконец снова ощущать то наслаждение, какое мы с Джеймсом дарили друг другу. Я хотела наконец снова говорить с ним, писать ему и делиться с ним своими страхами и тревогами. Я хотела любить его.

Как только ты выдашь свои слабости, станешь уязвимым – непозволительная роскошь для управляющего большим предприятием.

Ты думаешь, для таких случаев есть особые правила, но их нет.

Она любит меня. Она любит меня, чёрт возьми. По ощущениям, в груди зияет рана, которая не хочет заживать.

- О чем ты думаешь? О том, что я влюблена в тебя. О том, что ты мой единственный. О том, что от этого мне страшно.

Я, – подтвердил польщенный кот и добавил: – Приятно слышать, что вы так вежливо обращаетесь с котом. Котам обычно почему-то говорят «ты», хотя ни один кот никогда ни с кем не пил брудершафта.

Кто сказал тебе, что нет на свете настоящей, верной, вечной любви? Да отрежут лгуну его гнусный язык!

Да, человек смертен, но это было бы еще полбеды. Плохо то, что он иногда внезапно смертен, вот в чем фокус!

Никогда и ничего не просите! Никогда и ничего, и в особенности у тех, кто сильнее вас. Сами предложат и сами все дадут!

Любовь выскочила перед нами, как из-под земли выскакивает убийца в переулке, и поразила нас сразу обоих!

Сумеречный свет угнетающе обнажил пыль на полках с книгами, на столе, на мониторе и принтере. На Веретинском висели мертвым грузом очередной календарный план, статья по ничевокам, рецензия на диссертацию соискателя из Мордовии, а также дефрагментация жесткого диска и установка антивируса. Обременительные мелочи, с которыми нужно расправиться. Тьма их. Стелющаяся тьма.

Глеб грубо толкнул блондинку на диван, стал душить. Она закатила глаза, сосредоточившись на наслаждении, утробный стон уперся изнутри в плотно сжатые губы. Тело блондинки напряглось, как у типичной пассивной бабы за миг до клиторального оргазма. Финишировали они синхронно.

Самое почетное — быть человеком знания. Знание — самое ценное. Согласно учению дона Хуана, четыре врага отделяют нас от того, чтобы стать человеком знания. Первый враг на пути к знанию — страх. Животный неконтролируемый страх. Именно он ограждает путь знания от большинства людей. И не важно, чему мы учимся: искусству ухаживания за женщинами, привлечению клиентов или их монетизации.

Ему 15 лет! А он уже зарабатывает деньги, работая на себя! Когда он поставил себе цель на второй встрече, я подумал: ≪Это круто≫. На следующую встречу он уже пришел с результатами — первыми клиентами и первыми заработанными деньгами. Как он это сделал?! Очень просто. Распечатал объявления и стал принимать заказы.

Ревность убивает отношения. Всегда. Не знаю отношений, в которых ревность сыграла бы позитивную роль. Хотя некоторые девушки говорят, что, мол, ≪я хочу, чтобы он ревновал, это показывает, что ему не все равно≫. Бред. Это показатель того, что у человека нет яиц (уверенности в себе), вне зависимости от биологического пола. Чертова ревность. Иди к черту.

Я кланяюсь понятию цели. Это самый эффективный инструмент управления собой, делами, своей жизнью. Поставил цель, достиг — молодец, ставь дальше. Не достиг — молодец, корректируй точность. Цель должна вести к свету, к личному счастью, а это невозможно, если мыслить только в своих границах.

Состояние осознанности — это состояние наличия цели, когда мы понимаем, что прямо сейчас наши действия направлены на ее достижение. Обычно мы не знаем, зачем мы делаем то, что делаем. Мы просто живем, и что-то происходит. Как же здорово научиться ставить и достигать цели осознанно, специально, а не случайно.

Все ищут, ждут, действуют и надеются, что что-то однажды изменится. Но, может, искать надо не среди мыслей, а в другом месте. В прямом смысле — в другом месте на земном шаре. Найти и приехать. В любом случае, нам нужен свежий взгляд. Все, что происходит так, как происходит, не приведет туда, где живет мечта. Она любит новое. Новые мысли, новых людей.

Она разгруппировалась, уверенно коснулась льда передней третью лезвия и легко и красиво выполнила выезд. Она стряхнула с себя наваждение, имя которому – Александр Филановский, и к ней снова вернулось чувство льда.

– Слушай, ну и серпентарий это ваше издательство, – заметил Баринов, еще раз окидывая взглядом список, составленный со слов Антона Тодорова. – Как же вы тут живете, когда одна половина сотрудников ненавидит другую? И из каждой половины еще по половине ненавидит шефа.

Она понятия не имеет, откуда возьмутся деньги, о которых с недавнего времени начал говорить муж. Она даже отдаленно не представляет, откуда они могут появиться. Но так хочется ему верить! За все годы, прожитые вместе, он ни разу ее не обманул. Так, может быть, и в этот раз не обманет.

х роман длился уже два года, и оба они делали все возможное, чтобы об этом не узнали на работе. Собственно, ничего крамольного в их отношениях не было: Нана давно в разводе, Тодоров вообще никогда не был женат, но романтические отношения между начальницей и подчиненным казались ей чем-то совершенно недопустимым, примерно столь же неприличным, как отсутствие честолюбия.

Она уже много лет назад научилась просыпаться ровно за пять минут до звонка будильника, в 5:25. Еще семилетней девочкой Нана вставала в половине шестого, а в семь утра начиналась тренировка. Она не катается больше десяти лет, а привычка осталась, тем более Никита тоже, как и она, занимается фигурным катанием и у него тоже утренние тренировки.

Это чудовище — и счастливо? Разве это справедливо? Зоя Петровна развернула кресло в прежнее положение и долго стояла за спиной у Разуваева, глядя на опущенные плечи и жалкий старческий пух, окружающий покрытую пигментными пятнами лысину. Ведь он ненамного старше ее самой, но если она, Зоя Петровна, активно работает и живет полноценной жизнью, то Николай Степанович превратился в растение,..

Витя погиб двадцать шесть лет назад, боль давно утихла. Да если уж совсем честно говорить, не была эта боль убийственной. Ангелина точно знала, что Вилен, конечно, переживал смерть сына, но потом вздохнул с облегчением: можно было вернуться к прежнему, такому любимому образу жизни. Да и сама она не так уж горевала. Сын был ей в тягость, и от горя она оправилась даже быстрее, чем ожидала сама.

В половине третьего художник Борис Кротов показался на крыльце, и Ардаев презрительно поморщился. В джинсах, в джемпере и распахнутой куртке — это он на прием по случаю крестин в таком виде собрался? Ну дает парень! Или у него и в самом деле с деньгами проблемы? А что, вполне может быть, все заработанное угрохал на мастерскую и дорогую машину, мужик ведь — он все равно мальчишка до самой старости.

Эту квартиру в доме, стоящем в двухстах метрах от МКАД, их бригада делала пять месяцев, измучились, пока угождали хозяевам, которые сами плохо понимали, чего хотят, и без конца требовали «сделать по-другому». Несколько дней назад поняли, что свет в конце тоннеля наконец забрезжил, работа заканчивается, и всей бригадой решили поднапрячься, сил не жалеть, со временем не считаться.

Ты... До смерти не хочешь, чтобы тебя раскрыли, да?

Хан Чэ А. Ты... Чудовище!

Петля на моей шее теперь сковала и мою семью...

Она никогда не сталкивалась с чем-то страшным. Она даже не может себе представить.

Я ни за что не проиграю такому чудовищу!

Мечта, к которой ты стремишься, сбудется в загробной жизни. Надеюсь, тебе понравится.

Мы все — попутчики в неисправном самолете.

Когда душа темна, видишь только темные сны. А если совсем темная — то и вовсе никаких

На самом-то деле сильных людей нигде нет — есть только те, которые делают вид.

Когда долго смотришь на море, начинаешь скучать по людям, а когда долго смотришь на людей — по морю.

Небо люблю. Сколько угодно могу на него смотреть — не надоедает. А когда не хочу, просто не смотрю.

— Слушай, может, нам с тобой объединиться в команду? Мы, за что ни возьмемся, все так славно получается! — А с чего начнем? — Давай пиво пить.

За диваном стояла бутылка из-под виски и два грязных стакана. Их не было раньше в коттедже. Как и этих сапог. Сапоги были рыжего цвета, грубые, с потертой резино вой подошвой. И из них торчали ноги. Иначе говоря, на ковре лежало тело.

Она снова посмотрела на портреты над каминной полкой. С ними хотя бы все было в порядке. Или нет? Джо пригляделась — картины не висели по центру. Безумие какое-то — как она не заметила раньше? Зачем кому-то было развешивать портреты с одной стороны? Разве что… Разве что портретов было не два, а больше.

Джо осмотрела свои книжные владения, теперь при дневном свете. Книжные корешки, те, что уцелели, тускло бликовали. Отвратительное черное пятно полукружьем своим обнимало книжные полки прямо посередине. Возможно, около трехсот книг — прекрасных книг — уничтожено.

В отличие от всех остальных помещений, где окна были заколочены досками, эту комнату заливал дневной свет. Она думала, что Сид перегибает палку, расписывая ущерб, но теперь-то, задрав голову, она видела и дыру в крыше, и облака, плывущие в холодном синем небе.

— Это точно не замок, — отметил Руперт Селькирк, поверенный из «Селькирк и партнеры», не отвлекаясь от управления автомобилем. — Это даже не самый большой дом в Абингтоне.