Но что-то ведь тебя к нему тянет, не будем брать в расчет богоподобную внешность. Должно быть что-то еще. — Ну, не знаю. От него очень вкусно пахнет, как от плитки шоколада.

Наверное, тяжело быть самым слабым участником группы, которого взяли лишь из-за симпатичной мордашки? Ты даже стоишь последней буквой «Норда», и слово «север» здесь ни при чем, задумайся об этом.

Я просто хочу быть счастливым и заниматься музыкой, понимаешь? Но я не могу быть полностью счастлив, если я в ссоре со своими друзьями.

— Ты мой лучший друг, Микки, иэто не изменится. Никогда, слышишь? Самые светлые слова кажутся мне угрозой и жутким предсказанием, которое ябы ни за что не хотела получить. Япопала на пожизненный срок вкамеру под названием «френд-зона».

Любовь — это здорово! В мире должно быть больше любви, о ней нужно говорить.

— А если я снова провалюсь? — Не провалишься, — заявляет он, будто знает будущее наперед. — Почему ты так в этом уверен? — Потому что ты — прима! Моя Прима.

«Ничего не достается просто так, без боли и слез. Это не сказка, Дашка». Его слова больно бьют, оставляя раны. Они звучат в моей голове так давно, что кажется, пропитали меня насквозь. Но сегодня буду говорить я. Кричать. Ругаться. Показывать на дверь. Это мой последний танец и наш финальный разговор.

— А кто сказал, что счастье важно? Ты должна чувствовать себя первой, лучшей, чтобы все вокруг мечтали быть похожими на тебя. А счастье — удел домохозяек.

Она для меня — комета, которую невозможно поймать, но и отвести взгляд не получается.

Я так устала быть сильной. Бороться. Я просто хочу остановиться и начать жить: ходить на свидания, завести друзей, обсуждать с подругами новые вещи и фильмы. Распахнув глаза, замираю прямо напротив Глеба. Он смотрит на меня по-другому, словно купол вокруг его мира покрылся трещинами.

Мама растила свою копию, убивая по крупинкам мою индивидуальность. Идеальная. Лучшая. Всегда первая. Вот какой я должна стать, чтобы соответствовать ожиданиям.

Я буду бороться за нашу любовь. Как бы я ни злилась на Кирилла за «молчание во благо моего спокойствия и душевного равновесия», я не отдам его другой.

— Я влюбился в тебя с первого взгляда. В тот день, когда вы с отцом переехали, я увидел из окна тебя зареванную под яблоней. Ты сидела на траве и жаловалась подружке. Вспоминала маму… Я будто ослеп и оглох в один момент. А потом так ярко, остро и пронзительно почувствовал, даже испугался…

Мы с Кириллом ведь были одержимы друг другом. Наша любовь представлялась абсолютной величиной. Не просто первой, но и последней. Единственной. Сродни наваждению. Не могли насытиться друг другом, надышаться… По крайней мере, мои чувства к Кириллу были словно клинический диагноз.

Если бы я хотел причинить тебе вред, то давно бы уже причинил. Поверь, возможностей было предостаточно. Так что расслабься. Я здесь не для того, чтобы тебя обижать. Скорее наоборот.

В глубине души я уже решила, что она станет особенной... Для меня. Для него. Это решение явилось внезапно, сметая все сомнения десятибалльной штормовой волной. Я просто осознала, что ничего в своей жизни еще не хотела сильнее...

Вдруг луна вышла из-за облака и осветила лицо парня, с которым целовалась девица и который все это время находился в тени. На губах его блуждала улыбка. Наши взгляды встретились... и мое сердце с бешеной скоростью полетело вниз...

— Когда тебе очень одиноко, надо просто взять кого-то за руку…

Бывает же так, что любовь вихрем врывается в жизнь, в которой и места-то для нее нет. И что потом делать? Бежать? Прятаться? А если она догоняет? Если находит, даже в самом потаенном месте? Как тогда?..

И помни: если в тебя никто не верит, это полная чушь! Знаешь почему? Потому что у тебя есть я.

— Я не дам тебя в обиду. Ни сегодня. Ни завтра. Никогда.

— С чего ты взял, что нужен мне? — Я так хочу.

— У каждой девушки должен быть свой личный злодей и спаситель.

Если ты дорог человеку или он дорог тебе, нужно пытаться оставаться рядом.

Вот такой он был — дерзкий, грубый, убивавший правдой любого. И плевать ему было на чужое мнение, плевать даже, кажется, на весь мир.

Хотя что я мог знать о настоящей семье, брате, дружбе, любимой девушке? У меня все было одноразовым, судя по всему, картонным. Кроме Арта. И я в очередной раз подумал, как несправедлива жизнь в отношении тех, кто мне дорог.

— Любить кого-то… это так сложно. — Сложно, когда твоя любовь размером с планету, но по факту на этой планете никогда не будут жить люди.

На нас, как обычно, многие смотрели, но мне было все равно. Я была слишком счастлива.

Интересно, в какой момент эта девушка пробралась под толстую скорлупу моего сердца?..

Я присела рядом и осторожно взглянула на мальчишку, которого знала бесконечное количество дней. Кажется, вселенная вращалась только тогда, когда он смотрел на меня, брал за руку и дарил эту самую улыбку.

Взглянув в глаза девчонке, что навсегда поселилась в моем сердце, я увидел нечто невероятное — надежду. Одну на двоих.

Любовь была моим лекарством. Пусть и оказалась в итоге отравленной стрелой. Хотя сейчас я уже не понимаю до конца, была ли та стрела отравленной и не отравила ли я ее сама.

Но тут вдруг Рита повернулась и замерла. Глаза расширились, в них промелькнуло что-то до боли знакомое, давно забытое и очень печальное. Наверное, так выглядят потухшие звезды, когда превращаются в пыль.

Жизнь, будто хрустальный сосуд, сломалась после выпускного, я смирился и просто плыл по течению. А сейчас увидел эту улыбку — и все…

Ее аромат скользнул в легкие, напомнив детство и ту проклятую любовь, подобную которой я не встречал больше никогда в жизни.

Рита умела каким-то магическим способом сглаживать напряженные ситуации. И неважно, возникали они от ревности или по другим причинам. Наверное, поэтому каждый раз я искал встречи с ней, ждал ее поддержки, этого самого взгляда, согревающего в любую непогоду.

Мы есть друг у друга, и это главное; остальное наладится, надо только подождать, — уверяла я себя.

— Страшно однажды потерять человека, которого считал своим другом. Интересно, почему так происходит? — Кто знает, — пожал плечами Витя. — Но я рад, что у меня есть ты. Иначе я бы точно свихнулся.

Ну, знаете, как это бывает — по молодости люди не думают о завтрашнем дне, женятся, потому что жить друг без друга не могут, заводят детей, начинают снимать однушку — все равно где, лишь бы быть рядом с любимым.

В детстве мы искренне верим в чудеса, вечную дружбу и любовь, способную преодолеть тысячи трудностей. Я тоже не была исключением — по глупости и наивности не замечала, как быстро меняется будущее, как любимые люди шаг за шагом уходят от меня, оставляя страдать в одиночестве. Самый большой человеческий грех — неведение.

Мир спасет красота.

Сострадание есть главнейший и, может быть, единственный закон бытия всего человечества.

Знаете, я не понимаю, как можно проходить мимо дерева и не быть счастливым, что видишь его? Говорить с человеком и не быть счастливым, что любишь его!

В самом деле, нет ничего досаднее как быть, например, богатым, порядочной фамилии, приличной наружности, недурно образованным, не глупым, даже добрым, и в то же время не иметь никакого таланта, никакой особенности, никакого даже чудачества, ни одной своей собственной идеи, быть решительно «как и все».

Меня тоже за идиота считают все почему-то, я действительно был так болен когда-то, что тогда и похож был на идиота; но какой же я идиот теперь, когда я сам понимаю, что меня считают за идиота?

Мы все — попутчики в неисправном самолете.

Когда душа темна, видишь только темные сны. А если совсем темная — то и вовсе никаких

На самом-то деле сильных людей нигде нет — есть только те, которые делают вид.

Когда долго смотришь на море, начинаешь скучать по людям, а когда долго смотришь на людей — по морю.

Небо люблю. Сколько угодно могу на него смотреть — не надоедает. А когда не хочу, просто не смотрю.