Человечество постепенно вырабатывает в общественном мнении своего рода универсальный порог личного потребления для людей, которые зарабатывают миллиарды долларов.

В криминальном мире существуют свои законы и представления о чести, ≪понятия≫, согласно которым семья никогда не вмешивается в разборки. Брать заложников и давить на жертву через родных запрещено. Со мной этого правила никто не соблюдал. Поняв, что по-другому не получается, мои противники решили нанести удар по семье.

Возможно, в те времена разведка была тайным антисоветским ≪Союзом меча и орала≫? Ведьтам служили образованные люди, и они знали, как на самом деле живут за границей. Им невозможно было навешать на уши пропагандистскую лапшу — они сами готовили рецепты.

Третий колониализм рано или поздно приведет к глобальному экономическому коллапсу и гибели цивилизации в ее нынешнем виде. Поэтому международную финансовую олигархию можно уподобить раковой опухоли, которая сжирает человечество. Как известно, самостоятельно опухоль погибает только вместе со смертью всего организма.

Однако деньги тоже подчиняются закону сохранения энергии — они никуда не исчезают. Каждый украденный рубль или доллар можно найти. Нужно лишь проявить волю и сделать глобальную химиотерапию. Будет больно, неприятно, но иначе мы не выживем.

Ничто в жизни не дается без усилий над собой, и богатство ни в коей мере этим усилиям не способствует. Написать хорошую книгу или создать успешный бизнес можно только за счет собственных способностей и труда, которые никак не зависят от финансирования, — напротив, ≪легкие деньги≫ нередко влекут за собой убытки и провалы.

Это чудовище — и счастливо? Разве это справедливо? Зоя Петровна развернула кресло в прежнее положение и долго стояла за спиной у Разуваева, глядя на опущенные плечи и жалкий старческий пух, окружающий покрытую пигментными пятнами лысину. Ведь он ненамного старше ее самой, но если она, Зоя Петровна, активно работает и живет полноценной жизнью, то Николай Степанович превратился в растение,..

Витя погиб двадцать шесть лет назад, боль давно утихла. Да если уж совсем честно говорить, не была эта боль убийственной. Ангелина точно знала, что Вилен, конечно, переживал смерть сына, но потом вздохнул с облегчением: можно было вернуться к прежнему, такому любимому образу жизни. Да и сама она не так уж горевала. Сын был ей в тягость, и от горя она оправилась даже быстрее, чем ожидала сама.

В половине третьего художник Борис Кротов показался на крыльце, и Ардаев презрительно поморщился. В джинсах, в джемпере и распахнутой куртке — это он на прием по случаю крестин в таком виде собрался? Ну дает парень! Или у него и в самом деле с деньгами проблемы? А что, вполне может быть, все заработанное угрохал на мастерскую и дорогую машину, мужик ведь — он все равно мальчишка до самой старости.

Эту квартиру в доме, стоящем в двухстах метрах от МКАД, их бригада делала пять месяцев, измучились, пока угождали хозяевам, которые сами плохо понимали, чего хотят, и без конца требовали «сделать по-другому». Несколько дней назад поняли, что свет в конце тоннеля наконец забрезжил, работа заканчивается, и всей бригадой решили поднапрячься, сил не жалеть, со временем не считаться.

Лана прищурилась и вдруг заметила девушку, стоящую в окне, ту, что билась в стекло утром. При зажженном свете ее можно было лучше рассмотреть. Лана пригляделась и, когда лодка поравнялась с домом, она увидела Милу. Лана вскочила и стала стремительно пробираться к корме лодки, пытаясь одновременно не упустить из вида окно со стоявшей в нем девушкой.

- И кто такие эти «ангелы»? – Преступная группировка численностью в несколько тысяч человек, которая контролирует уличную проституцию и наркотики, а также не брезгует рэкетом по всей Германии. Пошли отсюда, - вертя головой по сторонам, Лана потянула подругу за рукав.

– Знаешь, в этой истории столько всего неясного, в том числе, и это твое дежавю. Существует оно или нет – научно не доказано. Так, знаешь, можно много чего напридумывать, особенно с твоей впечатлительностью. Но история, все равно странная. А все, что непонятно, может таить в себе опасность.

Лана вошла в ресторан, запыхавшаяся, вся раскрасневшиеся и невероятно красивая. Пока она шла по залу, буквально все посетители оборачивались ей вслед. Ее красотой был сражен и новый поклонник. Он до последнего не верил, что придет та же девушка, которую он видел на фотографии в Тиндере. И хотя она опоздала на четыре часа, такую женщину он был готов ждать всю жизнь.

Словно в доказательство Элли Вильям протянула раскрытую ладонь, на которой Маркус увидел смятую визитку со своим именем. – Вы должны ее спасти. – Спасти от кого? – Я не знаю.

Пахло больницей и лекарствами. Лана попыталась пошевелиться, но тело ее онемело, она его совсем не чувствовала. Конечности словно не принадлежали ей. Она вдруг поняла, что привязана к кровати.

Никогда прежде в американском кино эротический дуэт не исполнялся в горизонтальном положении, не говоря уже о полуобнажённости актёров.

Хичкок был готов ко всему. Он согласился финансировать «Психо» из собственного кармана...

— Притормози. Тебе только что разбили сердце, а ты уже карабкаешься обратно на край пропасти, собираясь снова спрыгнуть...

Я лежал неподвижно, постаравшись устроиться поудобнее, насколько позволял рюкзак, который я так и не снял. Небо в Сирии совершенно не похоже на небо в Бостоне – там ночные огни затмевают свет звезд. Даже в Амхерсте я не видел такого огромного, черного неба, сплошь усыпанного яркими звездами, сиявшими, словно бриллианты. Интересно, видела ли Отем такое небо у себя в Небраске?

— Отем сказала, что любит мою душу. Вот только моя душа… мне не принадлежит — проговорил Коннор с горечью. Он указал на меня пальцем. — Моя душа — это ты.

Я любил ее. Мое израненное, покрытое трещинами сердце боялось любить, и все же я любил Отем Колдуэлл. Моя душа пела слова, которые я никогда не скажу ей вслух.

Когда мы спотыкаемся и падаем, мы придаём слишком большое значение самому факту падения и неудачи, зачастую забывая о том, что нужно искать выход.

— Но, знаешь, какую клятву я забыла принести? Любить себя и доверять себе. Возможно, у меня ничего не получится, но я не привыкла отступать. Когда мы спотыкаемся и падаем, мы придаем слишком большое значение самому факту падения и неудачи, зачастую забывая о том, что нужно искать выход. Тебе так не кажется?

Нельзя влюбиться в человека за что-то конкретное. Это происходит само собой, а лишь потом тебе начинает казаться, что все случилось из-за красивых глаз да кудрей. Но ведь на самом деле причина совсем не в них…

Тьма мягкая на ощупь, как кроличья шубка, и тёплая, как молоко с медом.

Каждый мудрец когда-то был глупцом.

— У тебя пиромания? — Нет, – заартачилась я, но быстро сдалась: – То есть да. Огонь дарит тепло, а тепло все любят. — Сжечь людей заживо – не лучший способ подарить им тепло.

— А он красавчик, — добавила я мечтательно и удовлетворенно заметила, как Коул нахмурился. — Мы с ним, кстати, очень похожи, — как бы невзначай пробормотал он. — Да, знаю, только поэтому он и красавчик.

Есть люди, которым легче не ошибаться, чем исправлять ошибки.

Излишняя доверчивость не должна превращаться в неосторожность, а чрезмерная подозрительность - делать правление невыносимым.

У государя не может быть заботы важнее военного дела.

Тот, кто помогает другому обрести власть, погибает.

Время приносит всевозможные перемены, при которых добро становится злом, а зло - добром.

Если предвидеть трудности заранее, найти выход легко.

Странные мы люди – вечно блуждаем в поисках счастья, а оно – совсем рядом, скрытое в обычных вещах, простое и совершенно доступное тому, кто умеет понять его суть.

«Поеду-ка я на метро! Давно не была среди людей», – сказала сама себе и засмеялась. Во второй половине августа погода в Париже становится приятной, поэтому множество людей с удовольствием выходит на улицу. Вот и сейчас: кто-то спешил, кто-то, не торопясь, гулял, а я – наслаждалась!

Артур, знаешь что? Любая игра может быть интересной, если на самом деле уметь развлекаться. Любую игру можно и уничтожить, если играть с намерением уничтожить.

Когда мы целовались, меня охватил страх, и я отстранилась от тебя. Меня испугал не сам поцелуй, испугало, как мы целовались: так целуются только влюбленные.

– Посмотри, какое небо! – сказала я. – Вот оно, рядом, а мы о нем забываем. – Для меня небо означает свободу, – сказал ты. – А для тебя? – Для меня небо означает перемены. – Почему? – Небо –доказательство того, что можно измениться. Оно может быть серым и мрачным, а потом стать чистым, как слеза. Небо меняется, а мы всегда должны помнить о солнечных днях, – объяснила я.

Часто вспоминаю: в первый вечер в нашем доме в Париже мы ели пиццу, сидя прямо на полу – нам еще не привезли нашу мебель. «Для нас это начало новой жизни, я хотел, чтобы мы въехали в новый дом», – сказал ты. «Знаю, но все-таки я захватила сюда и кое-что из старой, – сказала в ответ я и достала альбом Эдит Пиаф и пустила его на моем старом музыкальном центре, которым пользовалась в Рубе.

Нужно призывать имя Господне, носить его в уме, об- ращаться к нему мысленно, когда мы бежим куда-то далеко, в случае радости или опасности. Надо встре- чать все, призывая имя Господа Иисуса Христа.

Православие — это религия кротких, плачущих, алчущих и жаждущих правды.

Господь Бог силен и усопшего поднять из земли, и заснувшего продержать в сонном состоянии столетиями. Для Бога нет ничего невозможного.

Христос дал нам благодать покаяния. Это все, что у нас есть! Это единственный источник радости, который есть у согрешившего человека. Это его единственная надежда.

Как бы ни было нам плохо, мы — страдающие грешники, а на Кресте — страдающий Праведник, поэтому наша совесть заставляет нас замолчать, ибо что может сказать мелко страдающий грешник, стоя перед Распятием Праведника?