- Молчи! – приказал он. – Будешь говорить, когда я тебе разрешу! И еще плотнее он приставил нож к горлу женщины. Людмила по-прежнему ничего не понимала, да и немудрено: уж слишком неожиданно развернулись события.

Но все-таки Космонавта выследили и задержали у одной из марух. Сама маруха, к слову сказать, устроила при задержании ее раскрасавца Космонавта истинный концерт по заявкам. Она кричала, визжала, рыдала, даже кинулась на Гурова в драку, расцарапав ему ногтями лицо и укусив его за палец.

За Космонавтом числилось немало жестоких и кровавых дел, и, так или иначе, сыщики и о самом Космонавте, и о его делах знали. Дважды Космонавт попадался в полицейские сети, и дважды был судим. Правда, и в первый, и во второй раз до конца срока он не досиживал – каким-то неведомым образом каждый раз попадал под амнистию.

Подпеваю любимую всеми «батарейку», а сам думаю, что наша с Крохой никогда не сядет.

Мне так тепло. Я сплю всю ночь так крепко, словно после пачки снотворного. Но никаких таблеток я не пила, потому что Антон действует на меня лучше любых лекарств. От всего лечит. От израненного сердца, от потухшей веры в мужчин, от плохого настроения и даже от бессонницы. Потому что обнимает крепко и даже спящий меня то в затылок, то в лоб целует.

Когда-нибудь эти мужчины меня точно сведут с ума. Причем все сразу.

За что я её полюбил? За красоту. За характер. За кепку идиотскую эту, которую она на работу постоянно таскает. За то, что Антошей называет и заботится обо мне. За то, что сдается, что перестает стены между нами строить. Да… за все, вообще-то.

Цветы хорошим девушкам дарить надо.

Сердце ты мне вернуть должна, Ольга губы твои манящие Сергеевна, жить тяжело, неполноценным себя чувствую.

Тень не могла существовать без света, а свет без нее — сколько угодно.

Грабитель быстро пришел в себя и попытался ногой ударить назад, как лягается норовистая лошадь. Однако мощный удар локтем в шею его тотчас же утихомирил. Гуров, который редко брал с собой наручники, наклонился и вытряхнул из упаковки новенький ремень. Прочный, широкий – вот и пригодился.

Девушка лежала в коридоре в нелепой позе без сознания. Из-за тесноты она свалилась прямо на гору вещей на полу. Халат задрался, обнажив худые ноги, тапки разлетелись в разные стороны. Посетитель врезал ей по виску чем-то тяжелым, и теперь по брови стекала струйка крови, а лопнувшая от удара кожа наливалась багрово-синей шишкой.

– Ты че! Урод! И снова раздался звук удара, теперь уже приглушенный. А потом грохот, какой издает человеческое тело при падении. Его опытный оперативник распознал мгновенно и стремительно метнулся на звук.

У парней вскипела кровь в охмелевших головах: один накинулся, остальные поддержали. Но потерпевший служил когда-то в ВДВ. Раскидал нападавших в разные стороны в два счета, тем пришлось улепетывать со всех ног. Парни от обиды за такой позорный финал в качестве трофея прихватили его рюкзак. В котором потерпевший нес домой… рога.

Стас болтал как обычно, был даже слишком весел. И Лев Иванович сразу почуял неладное – его друг и напарник имел привычку прикрывать плохое настроение шутками и бесконечным балагурством. Словно хотел хотя бы словесно отвести грозовую тучу, что повисла над головой.

Гуров был печален от мысли, что закон, который они представляют, так и не смог помочь несчастной женщине. Сухо отметил: – Адвоката для нее я пришлю другого. Мы виноваты перед ней, очень. Надо попытаться хоть что-то исправить.

Гуров еще раз окинул комнату взглядом. Ясно, почему сработала охранная система. Пуля прошла навылет и застряла в щитке системы, прямо в реле, управляющем решетками. Щиток висит на стене, рядом с распределительным. Получил объяснение и странный звук, издаваемый решетками. Поврежденное реле недолго сбоило, то запуская механизм, то отключая его.

Олег Святский лежал на спине, раскинув руки, словно взмахивал дирижерской палочкой. Рубашка в ярко-синюю клетку обильно залита кровью. Пулевое ранение в грудь говорит, что никакого сумасшедшего не было, в музей проник убийца.

– Ужас какой! – прижала ладони к щекам Дементьева. – Он же мог что-нибудь повредить! Мне надо срочно проверить состояние экспонатов. Но с места не сдвинулась, беспомощно оглядываясь вокруг. Похоже, она не могла сообразить, с чего начать осмотр, или же боялась того, что ее ждет. Наверняка одна из картин изуродована.

«Да что это за мерзкий звук?» – поморщился Гуров. Реденькая толпа, которую и толпой-то не назовешь, разве что с большой натяжкой, почти полностью покинула галерею, голоса стихли, и стал хорошо различим неприятный гул, сопровождаемый металлическим лязгом, словно где-то работал заедающий механизм.

Гуров в три прыжка пересек опустевший главный зал, чтобы увидеть, как дородный охранник, точно мячик, сверкая лысиной, выкатился из дверей вместе с толпой и устремился за каким-то мужчиной, разглядеть которого мешала вывеска на окне. Стрелявший?

Крики, вопли, топот ног… Акустика галереи не позволяла понять, откуда донесся звук, поэтому Гуров побежал к максимальному скоплению людей, чтобы защитить их и по возможности усмирить разгоревшуюся панику.

Гуров считал не торопясь, давая время беглецу оценить предложение, и тот все понял правильно. Не успел сыщик добраться до цифры «четыре», как мужчина уже лежал на пыльном бетоне, положив руки за голову. А когда сверху послышался топот оперов, преследовавших свою «добычу», она уже была упакована в наручники и готова к транспортировке.

- Не надо, - фыркнул сыщик, покачав перед собой «макаровым» из стороны в сторону. – Я ведь выстрелю. Мне, конечно, придется написать парочку объяснительных и докладных, но тебе от этого легче не будет. Особенно если я промахнусь и попаду не в руку или ногу, а, например, в живот. Или в голову.

Усмехнувшись, сыщик достал из заплечной кобуры пистолет и посмотрел наверх, через лестничные пролеты, ожидая оттуда признаков движения. И Гуров не ошибся. Уже через пару минут сверху посыпалась пыль и мелкие камушки, а затем послышался звук шагов – кто-то бегом спускался вниз по лестнице.

На свет из небольшой сумки появились веревка, коробочка со шприцом, конверт с какими-то бумагами и диктофон. Аккуратно разложив все это рядом с жертвой, Каратель достал шприц и сделал женщине укол между пальцами на ноге. После чего уселся рядом с приговоренной на кровати и стал ждать, когда она придет в себя.

- Вы кто? – моргая ресницами, поинтересовалась женщина, видимо, не успев испугаться. - Чуть позже познакомимся, - пообещал Каратель и нанес жертве быстрый короткий удар в шею, защемив один из ключевых нервных узлов.

К проникновению в квартиру жертвы мужчина приготовился несколько дней назад. Он дал мальчишке-промоутеру тысячу рублей, забрал у него пачку рекламных листовок, затем зашел в подъезд с помощью универсального ключа к магнитному замку на двери и, чтобы никто не заподозрил истинной цели его визита, прошелся по всем этажам, засовывая листовки в щели квартирных дверей.

Глаза Лыковой вмиг полыхнули яростью! Она решила вскочить, однако наручники, прикованные к вкрученному в пол столу, не позволили ей толком дернуться, максимум – приподнять ягодицы. Скулы напряглись, а волосы взъерошились, будто атакующие змеи медузы Горгоны.

Порывисто встав, Гуров приблизился к остолбеневшим девушкам. Те замерли, ожидая, что сейчас произойдет нечто непредсказуемое. Однако, будто по щелчку пальцев, опер выровнял тон и филигранно переключился на прежнее спокойствие. Девушки прочувствовали, что с таким человеком, который мастерски владеет собой, шутки плохи.

Камера видеонаблюдения выводила обзор на вход и выход из театра. В половине восьмого, когда все присутствующие в здании находились под воздействием вещества, распыленного из дым-машины, в фокус попала ретировавшаяся в спешке фигура.

— Лев Иванович, такое дело… это не суицид. Мышцы мягкие, тело еще не окоченело – всего пару градусов потеряло. Убийство произошло около часа назад. Повреждения, кроме характерных для опоясывания жгутом на шее, отсутствуют. Я еще тут пробегусь, конечно… но из важного, что стоит заметить – сначала наступила смерть, а потом уже тело повесили.

Надеясь, что будет услышан абонентом, Гуров хрипло выдавил: — Ленина пятьдесят четыре. Тело окончательно перестало слушаться: рука безвольно упала вниз, телефон выскользнул из расслабленных пальцев. Последнее, что он увидел, – внезапно возникшая суета перебегающих на сцене разноцветных пятен.

Невнятный, ослабевающий с каждым мигом голос супруги послышался приглушенно, рвано. Гуров лениво повернул голову к источнику звука и широко зевнул, прикрывая рот кулаком. То же действие выполнили Маша и Наташа, а следом, приложив головы друг к другу на плечи, мирно засопели.

Ароматный дым клубился из курильницы, и тонкие струйки благовоний, словно маленькие драконы, поднимались вверх и рассеивались в воздухе. Сквозь них все казалось немного призрачным и загадочным.

Девушка вдруг почувствовала прилив грусти. Наверное, всегда наступает момент, когда тебе кажется, что все это лишь долгий сон, и стоит проснуться, как окажется, что всего этого просто не было.

Ночь стояла темная, но она не могла сравниться с густым туманом, начавшим клубиться в его сердце. Невидимые демоны и призраки бродили в его мыслях, пожирали рассудок, безрезультатно боролись и наконец, тяжело вздохнув, смолкли.

В лучах кровавого заката, на фоне великолепных дворцовых построек, их тела казались маленькими, но в то же время весьма внушительными. Однажды, плечом к плечу, они прорубят... дорогу и выйдут из этих киноварно‑золотых ворот с гордо поднятой головой! И даже Небеса твердо верили, что такой день настанет!

…добро и зло в конечном итоге получают свое воздаяние. Если воздаяния нет, значит, время еще не пришло.