Вот огненный фонтан взрыва опрокинул на бок немецкий бронетранспортер, Еще один вспыхнул как факел, от него стали разбегаться объятые пламенем фашисты. Многие враги полегли под гусеницами советских танков, их дымящиеся обезображенные трупы остались далеко позади.

Через несколько секунд стоявший на опушке «Зверобой» выстрелил. Первым же снарядом Логунову удалось поджечь фашистский танк, попав ему в моторный отсек.

Башня КВ поворачивалась, орудие посылало снаряд за снарядом. Искры летели от брони, когда в нее попадали немецкие бронебойные снаряды – танк жил и продолжал стрелять.

То, что увидел Алексей, заставило его стиснуть зубы от гнева и ненависти к врагу. На шоссе горели грузовики, лежали тела убитых красноармейцев, лошадей.

Пушечный выстрел пронесся над лесом. Соколов сдвинул шлемофон на затылок и прислушался. Точно, орудийный выстрел. И тут же ударили сразу несколько, один за другим.

В мире духов некоторые сделки заключаются без необходимости торговаться с какой-либо стороной… Желание может исполняться за освобождение духа от проклятия, или жизнь причитается за другую спасенную жизнь…

Сидризин оказалась демоном-змеей, — злым духом, чей взгляд мог превратить человека в безвольного раба. В сказаниях змеиные демоны охотились на алчных воинов и распутных пьяниц, мужчин, которые давали обещания под влиянием желания и нарушали их, как только были удовлетворены.

Ведь индиго, в конце концов, был цветом Амьюнаса, Декабрьского Бога и первого из всех Лунных Богов, возникшего из первозданных вод, благодаря которым было создано все сущее и к которым все, в конечном итоге, возвратилось. Цвет жизни и смерти, цвет божественности и загадочности.

Куда сильнее, чем простое невезение, язай являлся результатом всех дурных помыслов и поступков человека, сложенных воедино и обернувшихся против него самого во сто крат сильнее.

Безопаснее всего находиться в пределах человеческих границ на рассвете и закате, когда завеса между Адой и Аной — миром смертных и миром духов — стирается.

Давным-давно, в величественном королевстве Авара, где каждое порождение природы, от высочайших вершин до низменных жуков, имели формы скромные, но в то же время божественные, жила ничем непримечательная девушка по имени Отори Миуко.

За две недели Янина договорилась об освобождении четырехсот человек, включая всех несовершеннолетних. Затем майор посетил лагерь и обнаружил, что там не хватает более четверти заключенных. — Это саботаж! — обвиняющим тоном сказал он Янине. — Мы ничего не могли поделать, — ответила она. — Ваш собственный врач подтвердил, что для работ эти люди не годились.

В каждом посещенном ею отделении Янина упрашивала охрану позволить ей и Ханке переломить облатку с кем-нибудь из заключенных и пожать руки тем, кто разгрузит бидоны. Многие заключенные, включая мужчин, плакали; даже тиролец из СС смахивал слезы с глаз. Один из пожилых эсэсовских охранников пробормотал себе под нос: — Бог мой, у нас в Германии такого никогда бы не случилось.

Сожрет. Это вопрос равновесия. Лицевая сторона стремится к порядку. Она оберегает жизнь. Вот почему люди не видят есми. Изнанка тоже стремится к порядку. Она оберегает смерть. Вот почему живым здесь не место.

Он зашел в кухню, и она сама себе ответила. У него лицо Антона. Но он другой человек.

Если однажды твоя вторая душа не вернется, ты умрешь. Если он не будет выходить на охоту за полумертвыми, ты умрешь. Но как только он расплатится ими за твою жизнь, то покинет тебя навсегда. Станешь обычным человеком. Сколько лет понадобится — бес его знает. У каждого своя цена, и назначается она не здесь.

Мы отыщем частички друг друга в себе. Обязательно. Я называю своё имя, пока ещё могу его вспомнить. Не забывай меня. Пожалуйста, не забывай.

Крячко примчался в отдел минут через пятнадцать после звонка Гурова. К тому времени тот уже успел переговорить с начальником и вовсю координировал работу полицейских, ставя им новые задачи по размещению блокпостов на улицах и движению патрулей по Павловскому посаду.

Ну, и последний из фактов, который не давал сыщику покоя, – грецкий орех на подставке для часов вместо похищенной вещи. Именно он перечеркивал все доводы относительно инсценировки кражи, хотя бы потому, что сам потерпевший этой детали придавал минимум значения.

Действовали преступники нагло, даже как-то по-киношному. Уверенные в своих силах и в том, что отлично знают психологию жертвы, в день нападения они посылали владельцам автомобилей, которые собираются угнать, своеобразную «черную метку», предупреждения о том, что человек лишится своего транспорта.

Гуров был готов совершить захват и своими силами, но Орлов, навязчиво контролировавший каждый шаг операции, категорически это запретил. Те, кто сейчас должен находиться в квартире, были крайне опасными бандитами, и рисковать своими друзьями, пусть и подготовленными не хуже спецназа, генерал не хотел даже в условиях срочности операции.

Спецназовцы заканчивали занимать свои позиции. Снайперы взяли под контроль окна квартиры на предпоследнем этаже, которую собирались штурмовать, часть бойцов группы захвата поднялась на крышу, чтобы по веревкам спуститься вниз и выбить окна, а остальные ждали за домом, недалеко от входа в подъезд, чтобы начать подъем, а затем и штурм.

Мужчина в футболке сразу отшатнулся, увидел Гурова с пистолетом, и бросился к машине, но налетел по пути на лавку и едва не упал. Второй, в безрукавке, тут же выхватил из-за спины пистолет и бросил злобный взгляд по сторонам, на девочку, на обезумевшую от страха женщину.

Стручок судорожно сглотнул. Его острый кадык дернулся вверх и вниз. Злые глаза Саула были так близко, что вот-вот проткнут. Стало страшно, потому что Саула из себя выводить нельзя. И дня не проживешь, если Саул так решит.

Неподалеку остановилась патрульная машина ДПС. Такое развитие событий в планы Струкалева не входило, и он напрягся, готовясь броситься бежать назад, в сторону рынка. Но Крячко, поняв его намерения, тут же всем телом прижал вора к стенке, поймав кисть его правой руки и согнув ее до боли.

Прошло не больше месяца, как агент «слил» информацию об одной заметной фигуре среди блатных. Этот тип занимался разводом доверчивых граждан на деньги разными хитроумными способами, а потом неожиданно свернул свою деятельность. Вся криминальная братва считает, что Саул испугался, что ему «села на хвост уголовка», и решил уйти пока в тень.

Мужчина на бегу со всего размаха рухнул так, будто ему по ногам ударили оглоблей, и покатился по брусчатке пешеходной дорожки, роняя пистолет. Хоть одного, билась в голове сыщика мысль, черт с ним, со вторым, я этого потом как сопляка «расколю»!

Сыщик смотрел на фотографии на страничке техника, вспоминая людей, которых запечатлели камеры наружного наблюдения на улице в районе бутика Пустосоловой. Так и есть, Сухарев там был в ту ночь.

Та же картина повторилась и в Бутырке. Но с поправкой на то, что заряд там был заложен за дверным косяком давно неиспользуемого и запертого выхода. Дмитрий изучил место и дал аналогичное заключение. Таймер, выставленный на определенное время и действие.

Полковник не дошел до кафетерия буквально пару метров, когда почувствовал столкновение с кем-то очень быстрым и тяжелым, а потом резкую боль в правой ноге. Спасла реакция. Если бы Гуров затормозил, когда в него врезался мотоциклист, то скорее всего, полковник отправился бы прямиком в больницу.

Тело погибшей было накрыто, и ее собирались увозить, а Гуров поймал себя на мысли, что ему тяжело на нее смотреть. Екатерина Сергеевна Алая, капитан, с утра шагнула в окно. Как утверждали соседи. И чему не верил никто из ее знакомых и друзей в Главке.

Директор морга при виде Гурова сначала сел, потом встал, потом снова сел и посмотрел на полковника со смесью страха и мольбы. В общем, вел себя, как и в прошлый раз – привычным, можно сказать, образом.

— Оба были убиты точными ударами в затылочную область. Анализы крови будут завтра, но первые тесты на токсины по пробам печени показали, что в крови у них были наркотические вещества. Наркотик такой мне, на моей памяти, еще не попадался.

Сыщики доложили ему о первых успехах, вкратце описали разговоры, которые произошли сегодня во всех четырех заведениях, сообщили и о том, что Дарья нашла тела и везет их в Главк.

Она полулежала напротив Гурова в платье-комбинации креветкового цвета и меховых тапочках, покачивая загорелой ногой с перламутровым розовым педикюром. Ее голубые глаза ползали по нему, уничтожая последнее позитивное впечатление о служившим им домом высоколобом, немного лошадином лице.

Самый новый мраморный камень укрывал усыпальницу Анны Юрьевны Колосовой. Хмурым могильщикам понадобилось около пятнадцати минут, чтобы превратить ее в зияющую рану на теле просыпающейся после зимнего сна апрельской земли.

Гуров вышел из такси быстро и выглядел собраннее обычного. «Как пантера, – мелькнуло в голове у Банина, – перед прыжком».

Назаров подошел к жертве: – Ну, она не раздета. Одежда не порвана. Множественных колото-резаных ранений, имитирующих фрикции, как наносил Чикатило, например, нет. Вскрытие, конечно, покажет, – он заулыбался начатой шутке, но быстро взял себя в руки, наткнувшись на суровую реакцию остальных, – было ли изнасилование.

Как на ржавом дне, под водой, обрела свой покой отколотая тарелка с вишенками, так в зеленой беседке, за хлипким столиком, на котором стоял френч-пресс с раздавленными листьями мяты неестественно вытянулась сотрудница Энгельсской картинной галереи Маргарита Ивановна Свалова.

За калиткой Гуров почувствовал, как время замерло, как бывало на местах преступлений. Он словно попадал в пространство, которое, будто желая наказать убийцу хозяина, всеми силами помогало сыщику.

Это был уже не первый случай, когда подозреваемый пытался вскрыть вены на руках, разобрав одноразовый бритвенный станок. У кого-то даже получалось довести дело до конца. Но услышав имя Сергея Кольцова, Гуров не удивился.

Так почему ее убили таким же образом, как и Санько с Кольцовой? И, как теперь уже утверждают эксперты, примерно в то же время? Тело, конечно, лежало больше суток в теплой квартире, картина смерти смазана. Но «вилка» по времени – часов шесть. С учетом температуры помещения и прочих факторов.

Обе жертвы убиты ударом в висок, проломлена височная кость. Орудие убийства – тяжелый предмет, предположительно округлой формы. Оба умерли мгновенно. Убийство ориентировочно произошло в районе полуночи, разброс по времени – около получаса. Остальное – как водится, после вскрытия, в заключении.

По нынешним временам возможность оставить входную дверь в жилье незапертой воспринималась, мягко говоря, легкомысленно. С другой стороны, незапертая дверь наводила на предположения, пусть и скороспелые на данном этапе. Екатерина ждала кого-то знакомого? Или убил ее не чужой человек, знавший, что дверь можно захлопнуть?..

Выглядел Кольцов крайне растерянным, будто не понимал, зачем он тут вообще нужен. Такое состояние у человека Гуров наблюдал и раньше. Примечательно, что за этой «маской» мог скрываться преступник. Сразу и не поймешь, поэтому следовало тщательно проверить все его маршруты, прощупать каждую реакцию на услышанное и сказанное, «прочитать» эмоции и не упустить ни одной мелочи.

Остановившись на перекрестке, Гуров почувствовал легкий, но чувствительный «поцелуй» в задний бампер своего «Форда». Обернулся – и точно, тюкнулась в машину грязная «Газель», а водитель уже из кабины вывалился и стоит, рассматривает.

А впрочем, что ж, на свете нет чудес: Как волка ни корми, он смотрит в лес.

Больной душе и совести усталой Во всём беды мерещится начало. Так именно утайками вина Разоблачать себя осуждена.

Каждое нарушение меры отступает от назначения театра, цель которого во все времена была и будет: держать, так сказать, зеркало перед природой, показывать доблести ее истинное лицо и ее истинное – низости, и каждому веку истории – его неприкрашенный облик.

А сны и приходят из гордости. Гордец живёт несуществующим. Он питается тем, что возомнит о себе и себе припишет. Он тень своих снов, отражение своих выдумок.