Мне, недвижимо лежащей с закрытыми глазами, вдруг представилось, будто я и есть та кошка, которая сидела под лимонным деревом. «Как кошка находит свои потерянные вещицы? Хммм…» – спросила я себя и, открыв глаза, обрадовалась: меня посетила просто сумасшедшая идея!

Выпив чашечку, она положила её в чашу с характерным бульканьем и крикнула: – Сарруд! Сарруд! Принеси уголёк! Огонь в курильнице уже погас.

В углу залы лежат четыре подушки и коврик для сидения, перед ними на полу покоится посеребрённый металлический поднос, на нём стоят кофейник, чашечки для кофе, блюдо с водой для мытья рук и угощение для гостей, а также лежит нож и рядом с ним ещё финики особенно сладкого сорта халас.

— Я верю в тебя, Ром. И буду рядом. Всегда.

— Если что, ты обращайся. Некоторые не понимают слова «нет». А я тебя в обиду не дам.

Ощущение было, что у меня просто взяли и вынули сердце, а затем, бросив на землю, у меня же на глазах и растоптали.

Я растерян. Потому что впервые мне, оказывается, не плевать на чувства другого человека, на его отношение ко мне. И я без понятия, что с этим делать и как поступить.

И это ее упрямство вызывает странное желание добиться своего не только потому, что поспорил. В одних ее глазах столько вызова, что меня до печенок пробирает.

Шелестов для меня как глоток свежего воздуха.

Справедливость и беспристрастность не более чем пустые слова. Справедливость нужна лишь слабым, сильные же сами добиваются для себя истины.

В этой жизни пусть все они, люди, погубившие Ваньюй, даже и не думают бежать! Она, Шэнь Мяо, спросит с них за содеянное в тысячекратном размере!

Я, Шэнь Мяо, если полюблю человека, то моя любовь к нему будет преисполнена достоинством. Его Высочество принц Дин — член императорской семьи, куда уж мне грезить о недостижимом?

Раз уж Шэнь Мяо было суждено снова прожить исполненную горестями жизнь, один за одним она стремилась вырвать с корнем клыки не окрепших еще гадюк — ее врагов, а затем мало-помалу их изводить.

Я никогда не думала о том, чтобы бороться за место в списке лучших, разве мне, самой последней в нем, под силу какая-либо борьба?

Но как человек может смириться с судьбой? Если тебе снова выпала та же жизнь, не слишком ли это прискорбно, не слишком ли возмутительно — смириться с той же судьбой?

У людей с жёсткими словами самые мягкие сердца.

— Ваше высочество, вы хотите сказать, что я достойна того, чтобы жить и умереть с вами? Уловив впереди какое-то движение на перекрёстке, Инь Гэчжи яростно сверкнул глазами, уголок его рта дёрнулся вверх: — Нет, я хочу сказать, что пока я жив, ты будешь рядом со мной. Если я умру, тебя тоже захоронят вместе со мной.

Когда у тебя случаются хорошие дни, проживай их всем сердцем. Не нужно зацикливаться на том, что у тебя есть и чего нет. В противном случае хорошие дни тебя разочаруют, и ты станешь только несчастнее.

…ей не нужно было спрашивать, чтобы знать наверняка, что Инь Гэчжи будет защищать своих людей, даже если они неправы. Плывя с ним в одной лодке, можно быть уверенной, что он защитит от любого порыва ветра и волны, которые встретятся на пути. Самое безопасное место – это за его спиной.

Колесо перерождений крутится непрерывно, предопределяя судьбу, и у Инь Гэчжи не было желания вмешиваться в дела небес – пусть каждый человек сам решает, как ему жить.

В самом деле, не может быть хорошим человек, рождённый сыном императора!

— Из-за семьи, в которой я родилась, мы никогда не смогли бы быть вместе. Но я все равно эгоистично желала одного: чтобы ты думал только обо мне.

Вероятно, даже он не знает, что со временем любые шрамы затягиваются. Надо лишь быть уверенным, что человек, которого ты любишь, испытывает подобное чувство взамен.

— Я хочу, чтобы он влюбился в меня хотя бы на закате моей жизни.

— Той зимней ночью в беседке ты защищал меня собой от ветра и холода. Несколько ударов кнутов — пустяк, если я смогу защитить тебя в ответ.

— Ду Ван, да кто ты, в конце концов, такой? Владелец лавки паланкинов вновь надел маску нахального повесы и улыбнулся: — Хороший человек.

— Ты когда-нибудь чувствовала то же, что я: глубокую и сильную веру в своего возлюбленного? Неважно что ждет вас в будущем, ты переполняешься уверенностью, что он преодолеет все препятствия и вернется к тебе.

Принцесса, ты выглядишь так, словно создана для меня.

Я провел годы, думая, что у меня нет никого, кто по-настоящему меня поддерживает. Но так было только до того, как я встретил тебя.

Ты не обуза. Ты не пустая трата времени. Ты очень желанна. И любой, кто заставляет тебя чувствовать себя кем-то меньшим, заслуживает кулак Ретта Итона в лицо. Или твой. Ты тоже можешь нанести ответный удар, понимаешь?

Я люблю тебя. Я полюбил тебя в тот момент, когда ты вошла в зал заседаний и усмехнулась мне, как будто знала что-то, чего не знал я. Это беспокоило меня, и я не мог перестать думать об этом. Желал знать то, что знаешь ты. Я зациклился на этом, но, наверное, я был просто зациклен на тебе.

— Пожалуйста, не плачь. Я чертовски ненавижу, когда ты плачешь. Это словно пуля в самое сердце. — Много пуль принял, да? — мой голос слаб, и я ненавижу это. — Нет, — хрипит Ретт, — но мог бы. Ради тебя мог бы.

Мы с ней действительно двойные звезды, застрявшие на орбите друг друга, притянутые друг к другу силой, которую мы не в состоянии увидеть или осознать — только почувствовать.

Этот пикник я всегда вспоминаю с тяжелым чувством, с глубокой печалью. Как предвкушал я ту радость, какую подарит мне этот день! Казалось, все вокруг сговорилось доставить нам счастье. Но счастье не пришло…

Без умения жертвовать собой во имя исповедуемых тобой идеалов невозможна и подлинная нежность — основа основ взаимоотношений между людьми

Время идет, нынешний день движется к концу, и мне так хочется, чтобы этот конец уже наступил; а ведь есть люди, которые доверили этому дню все свои надежды, всю любовь и все свои последние силы.

Кто-то сейчас умирает, у кого-то истекает срок платежа, и они мечтают о том, чтобы никогда не наступил завтрашний день. Есть люди, на которых это завтра нацелено, как угрызение совести. А иные устали, и как ни была бы длинна эта ночь, она не даст им желанного отдыха. Я же, растративший свой день впустую, по какому праву смею я призывать завтрашний день?

25 октября 1917 года под лозунгами «Землю — крестьянам», «Фабрики — рабочим» и «Грабь награбленное» власть взяли большевики. Претворять их в жизнь они, впрочем, не собирались, но идейка «грабь награбленное» быстро овладела «революционными» массами — по Петрограду прокатились волны массовых погромов, самочинных обысков с конфискацией имущества, «арестов» лиц с целью получения выкупа и т. д.

Банд на Петербургской стороне было четыре: «Гайда», «Роща», «колтовские» и «дворянские». Территория части была строго поделена между ними. Вся, кроме Александровского парка. Там могли орудовать все: бить и даже резать посетителей, нагло приставать к девицам, пришедшим в Народный дом на представление или танцы. Украденное и отнятое хулиганы сдавали скупщикам.

Если карманник наметил кого-нибудь своей жертвой, то он сначала старается определить, где данный субъект держит свой кошелек, бумажник, часы и другие драгоценности. Он для этого осторожно ощупывает его или наблюдает за ним, например, через витрину магазина… Он вытягивает указательный и средний палец и защемляет между ними предмет, остальные же три пальца прижимает к ладони и ...

Сенной рынок был крупнейшим продовольственным оптово-розничным рынком столицы. А в пешей доступности от него располагались другие крупные рынки: Апраксин и Щучий, Толкучий, Мариинский, Никольский. И на всех этих рынках работало множество людей: грузчики, посыльные, приказчики, сидельцы… Также на рынках «трудились» воришки и мошенники, попрошайничали нищие.

Едва Рогалев поднимается на свою вышку и открывает фотографию, как начинается работа. Друг за другом приводятся оттуда снизу мужчины, женщины, иногда дети в сопровождении городового с препроводительным листком. Иногда в ателье собирается трое-четверо. Вот сразу привели из разных мест четырёх женщин в арестантских платьях. Одну посадили и нацепили на грудь ей дощечку с её фамилией, нумером.

Тотчас начатое следствие обнаружило, что убийцы не могли войти в дом с парадного подъезда, так как его запер за собой принц. Ясно было, что они или спрятались гораздо раньше на лестнице, или прошли в ворота на черный выход квартиры, который большей частью не запирался. Дверь своей спальни принц также никогда не запирал.

Поэзия обладает взрывной способностью, ибо она выставляет тебя напоказ, разрывает тебя на куски. Ты решаешься не доверять себе самому, дерзаешь не повиноваться. Вот она, идея - не подчиняться никому. Однако главное - не подчиняться себе. "Чилийский поэт".

Но с Чеховым у них не заладилось, а вот с Кафкой, что любопытно, получилось чуть лучше; тем не менее, как говорится, ущерб уже был нанесен. "Бонсай".

В тот момент, когда мы восторгаемся изображением, по сути, происходит знакомство с человеком, который близок нам по духу и мыслям. Мы вступаем в диалог с автором: соглашаемся, возражаем, спорим. Наверное, это один из самых потрясающих эффектов в фотографии.

Оказалось, что при нужном ритуале черным королем может стать кто угодно. Была ли я напугана? Очень. Но до тех пор, пока сила черных королей была во мне... Я могла не волноваться за безопасность трех королевств.

Стань тем чудовижем, которое они видят!

Посмотри, какое небо! Безграничное! Свободное! Однажды все тоже будут свободны! У гномов будет достаточно еды. А темное королевство перестанет на всех нападать. И маги людей не будут живыми инструментами.

Сильвия – напоминание о том, что когда-то давно во мне было добро. Самый важный для меня человек и самая опасная тайна.