Ее бывшая начальница, вышедшая в пятьдесят лет на пенсию и открывшая ресторан, как-то посоветовала ей: «Покажешь свои чувства – и ты просто эмоциональная женщина, которой нельзя доверять. Будешь держать их в себе – и ты холодная сука, которой нельзя доверять. Выбирай, что тебе больше нравится».

Эдди Кэл. По профессии он был художником и скульптором. Из тех, кто всегда ходит в джинсах и футболке, заляпанных разными красками. Ярдли очень любила это в нем – полное безразличие к мнению окружающих. Она находила это неотразимым. Лишь потом, когда всплыли совершенные им убийства, Джессика поняла, что у него это получалось бессознательно.

Теперь английские колонии непосредственно граничили с юга с двумя государствами буров. С севера, впрочем, тоже. И с востока, и с запада. Исторический опыт показывает: соседство с англичанами никого не доводило до добра. А уж полное окружение англичанами...

Особо напоминаю: дикий террор в ходе сипайского восстания происходил в те самые годы, когда англичане поднимали шум до небес об «ужасах российского крепостного рабства» и проливали реки крокодиловых слез о судьбе поляков, «стенавших под русским игом»...

Военные и штатские в равной мере вершили кровавый суд или убивали туземцев без всякого судебного разбирательства, независимо от пола и возраста.

Французские войска состояли из французов. Турецкие – соответственно, из турок. Сардинские – из итальянских. Что до британцев, изрядную часть их воинства составляли не этнические англичане, вообще не жители Британских островов и не подданные Великой Британии. Навербованные в Европе наемники – немецкие, фламандские, польские и чешские. Ну вот не любила Англия воевать собственными руками!

Но меня не отпускает одна мысль: а как быть с теми десятками миллионов (так!) трупов индийцев, на которых, словно на питательном растворе, и выросла промышленная держава номер один – Великая Британия. И долго удерживала это первенство.

Мебель, одежда, товары всех сортов летели через окна на улицы и сгребались теми, кто там находился... На улицах лежали трупы старых и молодых, богатых и бедных, которые погибли, защищая свой город... Весь день саперы заняты были тем, что жгли город, а солдаты и лагерная прислуга тащили все, что плохо лежало.

– Джек, – невозмутимо произнес Хакер, – помнишь, раньше я говорил тебе, что на каждое из твоих действий последует противодействие с моей стороны? Что ж, когда я прошу тебя не делать чего-то – скажем, не трогать мои камеры, – тебе лучше прислушиваться. Без предупреждения авто Виктора взорвалось...

– То, что вы делаете, – террористический акт, – заявил он. – Вы напали на нашу страну и угрожаете убийством наших людей. – Вы меня неправильно поняли. Я не угрожаю убить наших людей. Я даю вам слово, что убью наших людей еще до полудня. И вы ничем не сможете мне помешать. Так что попрошу присесть, дабы мы могли обсудить, что будет дальше.

Джек резко повернул голову, вперившись в свою команду взглядом, вопрошающим объяснений. – Кто его подключил? – Я сам подключился, – отозвался Хакер. – Уж если я способен хакнуть восемь автомобилей навскидку и транслировать их вживую на обозрение всему свету, неужто вы думаете, что я не найду способ пробраться в ваш гадюшник, так ведь?

– Для зрителей, только что присоединившихся к нам, сообщаем, что мы еще пытаемся проверить достоверность этой прямой трансляции. Но если то, что нам сообщили, соответствует действительности, то, судя по всему, четыре беспилотных автомобиля больше не подчиняются своим Пассажирам. Мы всё еще ждем официального заявления, но, похоже, автомобили, которые вы видите, были взломаны хакерами.

Он пробежался по списку альтернативных фраз в надежде, что одна из них может сработать. Наконец произнес: – Обход системы; остановить на обочине; передача управления водителю; открыть руководство владельца. Авто не отреагировало ни на одну из команд. – Машина, делай на хрен, что я сказал! – гаркнул он в сердцах. После паузы ОС отреагировала. – Нет.

Он побрел назад, уперся в мертвые тела, среди которых ковырялись немногие выжившие. Фонари пристроили на каменных выступах - освещения хватало. Потрясенный Паша Чумаков сидел на коленях, усиленно моргал, прогоняя с глаза слезу.

Рвануло так, что закачался мир. Взрывная волна оторвала кусок от выступа, бросила на хрипящего Казанцева. Кувыркался, потешно вереща, лейтенант Чумаков. По курсу перестали стрелять. Катакомбы были прочные – выдержали.

Капкан замкнулся! Огонь открыли одновременно – спереди и сзади. Бурная автоматная трескотня расколола пространство. Кричали и метались застигнутые врасплох люди, падали убитые и раненые.

Скуластый втащил в машину окровавленного рядового – ноги, обутые в стоптанные сапоги, безвольно волочились по полу. Он бросил тело на ковер, выпрыгнул из машины. Второго схватили за конечности, раскачали и забросили в кузов. Туда же полетели автомат и солдатская фуражка.

Ефрейтор осекся, встретившись с холодным взглядом. Удар ножом в живот подкинул бойца, он икнул, схватил за руку своего убийцу. Тот выдернул нож, ударил еще раз в то же место. Бил мастер – знал, как быстро умертвить человека.

Удар был внезапный, такого точно не ожидаешь! Нож Калымов держал под папкой, Тонкое лезвие вошло в живот, провернулось. У капитана перехватило дыхание, обмякли ноги.

Синий каскад света ударил пилота в грудь. Несколько сверкающих осколков, танцуя над темным песком, пронеслись мимо него. Фицджеральд тут же распластался на песке. Его конечности дергались, будто по ним пробегала судорога. Мокрая одежда покрылась огненной паутиной электричества. По мере того, как поражающий эффект ослабел, его тело обмякло и вновь сделалось холодным.

Грей наблюдал за чудовищем с улыбкой и благоговейным трепетом. На утреннем солнце поблескивали желтые зубы крокодила. Толстый, покрытый пластинами хвост уравновешивал покачивающуюся массу гигантской рептилии. Своим присутствием крокодил как бы напоминал о том, что доисторическое прошлое в этой отдаленной части Северной Австралии все еще живо.

Некая часть его «я» сунула в карман куртки табличку с именем Элизабет не просто так. А прямо напротив сердца. Единственная удача заключалась в том, что китайский убийца был хорошим стрелком. Отклонись его пуля на несколько дюймов в любом другом направлении… Он провел пальцами по серебристым буквам и в этот самый момент понял: нынче ночью его спасла их любовь. Спасибо, Элизабет…

– Похоже, хакеры целились в файлы, помеченные как N…sis. Что это означает? – Всего лишь мое сокращение от Neanderthalensis. Эти файлы содержат сравнение генных последовательностей неандертальцев с их аналогами у современного человека, выделяя те гены, которые мы получили от нашего далекого предка. Почти все мы несем в себе небольшой процент генов неандертальцев.

– Кто только не спускается сюда! Художники, любители острых ощущений, грибники… Пару лет назад катафлики – полицейские, патрулирующие подземелья – нашли здесь что-то вроде огромного кинозала с большим экраном, автоматом для поп-корна и вытесанными из камня сиденьями. На следующий день все это исчезло. На полу осталась лишь надпись – «Не пытайтесь найти нас». Это подземный мир Парижа.

Юные годы Сейхан прошли в трущобах Бангкока и на задворках Пномпеня. Типичная полудикая обитательница улиц, именно тогда она и обрела простейшие навыки своей будущей профессии. Искусство выживания на улицах требовало постоянной бдительности, хитрости и жестокости. Когда бывшие наниматели нашли ее и забрали с улицы, переход в статус наемного убийцы прошел для нее абсолютно безболезненно.

Двор был пуст – только он и женщина. Но кто поручится, что пара любопытных глаз не подглядывает в окно?

Пашка издал предупредительный вопль, и все-таки дама с чемоданом не увернулась, он взял ее на абордаж, и оба покатились по перрону, вопя, как оглашенные.

У Моргуна от ужаса закатились глаза. Он сползал по стеночке, бормотал: «Не трожь, сука, не имеешь права…»

Он сделал зверское лицо, палец натянул спусковой крючок. Моргун задергался, вжался в угол. Здоровой рукой он нянчил пострадавшую конечность, та немела и пухла на глазах.

Приземистый решился – выдохнул с разворотом, выхватывая финку с костяной рукояткой и… ахнул, получив резкий удар в живот.

- Вопросы, гражданин? – скрипуче оскалился приземистый, и будто ненароком поворотился, облегчая доступ к предмету, пристроенному за поясом.

После завтрака мы отправились в путь. Солнце весело улыбалось нам, обещая жаркую баню, кладбище встречало нас птичьим перезвоном. Самих птиц видно не было, и я, подумав, что это души покойных переговариваются между собой, с тоской провел рукой по волосам. Не совсем еще старый, а в детство уже впадаю, седину в голову на этом заработал.

Мне катастрофически не хватало уверенности. Луна действительно яркая, но кладбище, считай, в лесу, могилы во тьме. И трава там колючая, будет цепляться за ноги, срывать с меня тапки. А если еще покойник руку высунет да за пятку схватит…

Девушка в поиске, даже на безлюдном пляже Мертвой бухты она нет-нет да оглянется, вдруг принц под алым парусом причалил. И, переворачиваясь, бросает взгляд в морскую даль, не белеет ли яхта одинокая. Я-то ничего такого предложить не мог, а ей замуж за богатого пора, двадцать семь лет как-никак.

Бой шел примерно двое суток назад, даже не бой – побоище. Противник обошел позиции обороняющегося батальона, ударил с тыла.

Немец был в настоящем ужасе – он не мог поверить, что это не сон. Он беззвучно хлюпал ртом, лицо побагровело, выступили вены на висках. Влад отдувался, но делал свою работу. Глаза врага потихоньку закатывались, движения слабели.

Брякнул металл – видимо, фляжка. Но – не у немцев! Шубин чуть не выругался. Кому там не лежится?! Ногу свело, а подождать полминуты – никак?!

«Действовать только ножами, никакой стрельбы, - заблаговременно предупредил Шубин, - скрытно подбираемся, пока наши шуты гороховые немчуру ублажают. Нападаем одновременно – их пятеро и нас пятеро…»

Унтер-офицер отметил движение краем глаза, но реакция запоздала. Метнулось что-то страшное, оскаленное, в бесформенной мешковине цвета лесной зелени! Острый нож вонзился в бок, продрал до кишок. Дыхание перехватило, свет померк. Обмякшее тело повалилось в траву.

Перебежчики заискивающе улыбались, по-щенячьи смотрели в глаза. Они стеснительно мялись, совали немцам листовки – те, и впрямь, считались пропуском в плен.

Как же мучительно остро начинаешь скучать по дому, когда голос объявляет: «Остановка тысяча четыреста семидесятый километр. Следующая остановка — тысяча четыреста семьдесят восьмой километр». И так все дальше и дальше от Москвы.

Телефон, тем временем, перевел часы еще на один час вперед — он просто хотел, чтобы быстрее рассвело и мне стало полегче. Именно на третий день я начал общаться с предметами.

Я поехал не ради достижения конечной цели, я двигался ради самого пути. И в этом пути гораздо больше открытий, чем в достижении последней точки. И уж если я, как герой этого рассказа, должен был по всем правилам повествования найти сокровище, то найду я его не на Байкале, а в самом себе, может быть, даже не сразу, а через месяц после путешествия — не важно.

Именно в поездах у любого пассажира появляется чувство проживания момента вне времени, как бы в вакууме — и это самое приятное ощущение, от которого и отталкивается та самая мистическая романтика железнодорожных путешествий...

Если вы периодически просыпаетесь в поту от осознания того, что еще недавно вы ходили в школу, а сегодня уже надо сводить на работе дебет с кредитом, и вообще «как же быстро бежит время», смело прыгайте на первую попавшуюся электричку и просто сидите — время само замедлится, и станет гораздо легче.

– Ну что ж, Пер Брюнгельссон, пусть тогда море заберет тебя и твою шхуну, потому что мне вы больше не нужны! Уголком глаза Элин увидела полный ужаса взгляд Эббы, когда, развернувшись, бросилась в дом, так что юбки развевались вокруг ног. Кинувшись на кровать и разрыдавшись, она и подозревать не могла, что эти слова будут преследовать ее до самой смерти.

Подойдя ближе, Харальд увидел, что дерево все еще держится в земле одним корнем. Он осторожно вступил на ствол. По-прежнему ничего. Только неподвижная гладь воды. Потом он медленно опустил глаза вниз. И тут увидел волосы. Светло-рыжие волосы, которые плавали в мутной воде, словно водоросли…

– Пока больше ничего не известно, но мы с Мелльбергом сейчас едем к ее родителям. – Где они живут? – В этом-то все и дело. Она пропала с хутора Бергов. – Вот дьявол, – прошептал Патрик, чувствуя, что весь холодеет. – Не там ли жила Стелла Странд? – Да, это именно тот хутор.

– Привет, милая. Вы хорошо провели день? – Да… Почему он сказал «вы»? – А вы? – поспешно спросила она. – Кто это мы? – спросил Петер, целуя ее в щеку. Огляделся. – Где Нея? Заснула? В ушах зашумело, и откуда-то издалека Эва услышала свой голос, произнесший: – Я думала, она уехала с тобой. Они стояли и смотрели друг на друга. Весь их мир рухнул.

Зои начинала убеждаться, что стоит в спальне мейнардского серийного убийцы. Ей нужно уходить отсюда. Она заталкивала одежду обратно, и тут ее внимание привлекло нечто другое. Черные прямоугольные контуры под кроватью. Обувная коробка. Трясущимися руками Зои вытащила коробку и подняла крышку…