– Это вам спасибо! – и на мой удивленный взгляд ответил: – Эх, молодежь! Вам пока не понять! Когда ощущаешь свою нужность, становишься счастливым! Арсений насильно запихнул ему в карман деньги. – Это вам спасибо! – и на мой удивленный взгляд ответил: – Эх, молодежь! Вам пока не понять! Когда ощущаешь свою нужность, становишься счастливым! Арсений насильно запихнул ему в карман деньги.

Но, увы, каталог у них остался один, и посмотреть его было можно, но с возвратом. Одна из девушек – невысокая брюнетка с короткой стрижкой – отправилась за журналом. Что там хотел найти мой приятель, я не знал и был уверен в том, что и он сам этого не знает. Обыкновенная рутинная работа, как говаривал Калле‑сыщик. Я поймал себя на том, что с сомнением качаю головой: не знаю, не знаю…

– Ха! – я коварно улыбнулся: рыбка клюнула! Сейчас я собью с него спесь! – Понимаешь, мне очень не нравятся высокомерные люди, которые ставят себя выше других. Так и хочется дать им рубль и сказать: узнаешь себе цену – вернешь сдачу! Я зажмурил глаза, ругая себя за ребячество и ожидая, что мой друг обидится или закатит истерику, но ни того, ни другого не произошло.

– Бред, – коротко охарактеризовал я его план. – Если там все так серьезно, охрана и так далее, то вряд ли ты сумеешь туда вообще пробраться, разве только у тебя есть мантия‑невидимка Гарри Поттера. Это раз. Если вдруг тебе повезет, и ты окажешься на втором этаже… хотя, не зная плана дома… – я пожал плечами.

– Я не об этом, – вздохнул я. – Я о методах, которые ты используешь. Цель не всегда оправдывает средства, понимаешь? – Нет, – искренне ответил он. – Я считаю, что если мы будем щадить преступников, то тем самым навредим честным и добрым людям. Зло нужно подавлять в зародыше. Считаешь, что я не прав?

Многие бьются над тем, чтобы стать уникальным, но на самом деле всё очень просто: нужно понять то, что характерно для вас, вписать это в свой бренд-бук и позволить этому регулярно проявляться в мире через контент, который вы публикуете.

Определение целевой аудитории — это тот этап, которым никак нельзя пренебречь. Это все равно что начать строить дом без фундамента.

Ваша формула бренда — это то, что ляжет в основу всех дальнейших действий. Будет определять, что мир узнает о вас в любой из точек контакта. Что о вас будут говорить, когда вы выйдете из комнаты. Вам теперь нужно лишь создать ассоциативную связь.

Человек-бренд — это повествование от первого лицаи право на личные переживания и эмоции.

Кстати, распространенное мнение «мне пока рано заниматься личным брендом» базируется на неправильном предположении, что у вас его нет. Но у вас есть образ. А значит, у вас есть личный бренд.

В эпоху «информационного взрыва» конкуренция во всех нишах растет, и я не могу долго размусоливать — если ты непонятен, то неинтересен, потому что я быстро найду того, кто будет понятен!

Только преодолев величайшие испытания, человечество может успешно подняться к прекрасным и недосягаемым вершинам.

Я боюсь смотреть в зеркало. Я постоянно повторяю себе: не может быть, чтобы я был так счастлив. Я болен. У меня бред. Я сошел с ума и грежу наяву, не подозревая об этом.

Существует множество вещей, с которыми мы свыкаемся, не понимая их.

— Смотри, перед нами Земля, — сказала Нойс, — но не вечный и единственный приют человечества, а всего лишь его колыбель, отправная точка бесконечного приключения.

Теперь английские колонии непосредственно граничили с юга с двумя государствами буров. С севера, впрочем, тоже. И с востока, и с запада. Исторический опыт показывает: соседство с англичанами никого не доводило до добра. А уж полное окружение англичанами...

Особо напоминаю: дикий террор в ходе сипайского восстания происходил в те самые годы, когда англичане поднимали шум до небес об «ужасах российского крепостного рабства» и проливали реки крокодиловых слез о судьбе поляков, «стенавших под русским игом»...

Военные и штатские в равной мере вершили кровавый суд или убивали туземцев без всякого судебного разбирательства, независимо от пола и возраста.

Французские войска состояли из французов. Турецкие – соответственно, из турок. Сардинские – из итальянских. Что до британцев, изрядную часть их воинства составляли не этнические англичане, вообще не жители Британских островов и не подданные Великой Британии. Навербованные в Европе наемники – немецкие, фламандские, польские и чешские. Ну вот не любила Англия воевать собственными руками!

Но меня не отпускает одна мысль: а как быть с теми десятками миллионов (так!) трупов индийцев, на которых, словно на питательном растворе, и выросла промышленная держава номер один – Великая Британия. И долго удерживала это первенство.

Мебель, одежда, товары всех сортов летели через окна на улицы и сгребались теми, кто там находился... На улицах лежали трупы старых и молодых, богатых и бедных, которые погибли, защищая свой город... Весь день саперы заняты были тем, что жгли город, а солдаты и лагерная прислуга тащили все, что плохо лежало.

Я с удвоенной силой продолжил врубаться в стену – на пол сыпались куски штукатурки, щепки и покореженные гвозди, пока большой лист гипрока почти целиком не выпал вперед, открывая небольшой закуток за собой. И внутри этого пространства, словно высеченного в древесине и штукатурке по какому-то шаблону, точно в размер, проглядывал…

Я распахнул дверь и шагнул в коридор. Собрался было повернуться и закрыть ее, как вдруг чьи-то лапищи, здоровенные, как бейсбольные ловушки, с силой обхватили меня за плечи. – Ничо не забыл, Паркер? – громыхнул из-за плеча знакомый глубокий бас. Я застыл, мозг лихорадочно работал. Санитар хохотнул мне прямо в ухо. – Для такого смышленого парнишки ты явно затеял полнейшую дурь.

Д-р А: Привет, Джо, можешь обращаться ко мне «Доктор А.». Твои родители говорят, что у тебя проблемы со сном. Джо: Мне тварь в стенах спать не дает. А: Ясно. Сочувствую. А можешь сказать, что это за тварь в стенах? Д: Она большущая. А: Большущая? Насколько? Д: Просто большущая. И страшная.

Сунув руку в ящик стола, доктор Г. вытащила две аудиокассеты и сунула мне в руки вместе с папкой, содержащей полную историю болезни. – Да, и вот еще что, Паркер… Постарайся первым же делом не покончить с собой…

– Следующий лечащий врач Джо – женщина – продержалась всего шесть месяцев, а потом погрузилась в глубокую кататонию, и ее пришлось прямо здесь и госпитализировать. Я бы сказала, что ты запросто вывел бы ее из этого состояния, если б она как-то не ухитрилась найти что-то острое и перерезать себе горло буквально за месяц до того, как ты успел бы приступить к делу.

– Несси умерла. – Его голос прозвучал глухо, словно он находился в миллионе миль от меня. – Говорят, что вчера после вечернего обхода спрыгнула с крыши. Никто не знает, почему, но кто-то из пациентов сказал, что она сделала это, как только закончила… Ну, сами знаете – с ним.

Бой шел примерно двое суток назад, даже не бой – побоище. Противник обошел позиции обороняющегося батальона, ударил с тыла.

Немец был в настоящем ужасе – он не мог поверить, что это не сон. Он беззвучно хлюпал ртом, лицо побагровело, выступили вены на висках. Влад отдувался, но делал свою работу. Глаза врага потихоньку закатывались, движения слабели.

Брякнул металл – видимо, фляжка. Но – не у немцев! Шубин чуть не выругался. Кому там не лежится?! Ногу свело, а подождать полминуты – никак?!

«Действовать только ножами, никакой стрельбы, - заблаговременно предупредил Шубин, - скрытно подбираемся, пока наши шуты гороховые немчуру ублажают. Нападаем одновременно – их пятеро и нас пятеро…»

Унтер-офицер отметил движение краем глаза, но реакция запоздала. Метнулось что-то страшное, оскаленное, в бесформенной мешковине цвета лесной зелени! Острый нож вонзился в бок, продрал до кишок. Дыхание перехватило, свет померк. Обмякшее тело повалилось в траву.

Перебежчики заискивающе улыбались, по-щенячьи смотрели в глаза. Они стеснительно мялись, совали немцам листовки – те, и впрямь, считались пропуском в плен.

Как же мучительно остро начинаешь скучать по дому, когда голос объявляет: «Остановка тысяча четыреста семидесятый километр. Следующая остановка — тысяча четыреста семьдесят восьмой километр». И так все дальше и дальше от Москвы.

Телефон, тем временем, перевел часы еще на один час вперед — он просто хотел, чтобы быстрее рассвело и мне стало полегче. Именно на третий день я начал общаться с предметами.

Я поехал не ради достижения конечной цели, я двигался ради самого пути. И в этом пути гораздо больше открытий, чем в достижении последней точки. И уж если я, как герой этого рассказа, должен был по всем правилам повествования найти сокровище, то найду я его не на Байкале, а в самом себе, может быть, даже не сразу, а через месяц после путешествия — не важно.

Именно в поездах у любого пассажира появляется чувство проживания момента вне времени, как бы в вакууме — и это самое приятное ощущение, от которого и отталкивается та самая мистическая романтика железнодорожных путешествий...

Если вы периодически просыпаетесь в поту от осознания того, что еще недавно вы ходили в школу, а сегодня уже надо сводить на работе дебет с кредитом, и вообще «как же быстро бежит время», смело прыгайте на первую попавшуюся электричку и просто сидите — время само замедлится, и станет гораздо легче.

Не знаю, есть ли на свете вещи, к которым итальянцы относятся более трепетно, чем к еде. Как бы абсурдно это не звучало, но разговоры о еде ведутся даже во время еды! А при встрече близкие родственники в первую очередь поинтересуются, что у вас было на обед. Что уж говорить о том, что неловких пауз во время беседы с итальянцем точно не будет, ведь всегда можно спросить: «А что ты ел сегодня?»

Итальянцы умеют по-настоящему восхищаться женщиной. А еще лучше они делают комплименты, тонко и многогранно, проявляя всю свою эмоциональность. Смотря на вас влюбленными глазами и рассказывая, куда и как вы вместе поедете, что и как будете делать, они заставляют вас почувствовать себя настоящей принцессой. Но потом карета может превратиться в тыкву, а герой-любовник пропасть и не перезвонить.

Итальянцы достаточно инфантильны по нашим меркам, они долго чувствуют себя детьми и поздно взрослеют. Семьи создают тоже поздно, много лет посвящают обучению в университете (далеко не все его заканчивают), да и вообще берут ответственность за свою жизнь годам к 30. Уж не знаю, плохо это или хорошо, ведь они наслаждаются детством и юношеством в полной мере, хоть и поздно начинают карьерный рост.

Одна из главных черт итальянцев – это общительность. Они обладают невообразимым талантом вести поверхностную беседу и могут говорить бесконечно о всевозможных мелочах даже с незнакомым человеком, не касаясь деликатных тем.

Искусство и архитектура, окружающие итальянцев просто не могут не оказать влияние на характер и видение мира. Чувство вкуса у итальянцев в крови. Они впитывают неосознанно в себя эту красоту и потом воспроизводят ее во всем: в одежде, в современной архитектуре, в мебели и даже просто у себя дома. Вы никогда не обращали внимания, с какой любовью и вкусом они украшают свои дома?

Юг и север Италии настолько сильно отличаются друг от друга как по стилю, так и по уровню жизни, что кажутся разными мирами. Даже диалекты здесь такие разные, что если миланец и калабриец не перейдут на итальянский, то они друг друга не поймут совершенно! А Сицилия – так это вообще другая страна.

Турецкие сериалы — это настоящий показ мод, и пусть эта одежда далека от действительности, имидж актёров продуман до мелочей, стильные костюмы меняются один за другим даже у бедных героинь.

Если вы никогда не жили в Турции, то ничего не знаете про уборку, из которой здесь, кажется, сделан настоящий культ.

Надеюсь, что однажды олшебство вновь вернется на эту улицу, хотя и сейчас в сравнении с другими местами её украшают достаточно красиво, и каждый магазин стремится внести в новогоднее волшебство свою долю, заодно соревнуясь с соседями.

На территории Роберт-колледжа не покидает ощущение, что вы попали в сказку и бродите по Хогвартсу, правда, ученики здесь летают не на метлах, их забирают на самых дорогих автомобилях всемирного автопрома.

Порой из-за любви люди готовы на самые нелогичные поступки и самопожертвование.

Любовь — это и про разговоры, и про поцелуи. И про объятия, и про взаимопонимание, и про то, как засыпаешь и просыпаешься с мыслью об одном человеке. Любовь — это вообще про все.