Я увидела небольшую платформу и встала на нее. – Не шевелитесь, – зевнул «гриф», – стойте смирно, не дергайтесь, измеряю... И вдруг на мою макушку упала книга. Судя по звону в ушах, это был «Толковый словарь живого великорусского языка», авторства Владимира Ивановича Даля. Да не один том, а все четыре сразу.

«Умная женщина прекрасно понимает, когда она должна выглядеть идиоткой».

И такая возможность ему представилась, Сава действительно находился в гостинице. Причем уже отдыхал после сеанса. Паша даже успел заметить проститутку, которая выходила из номера. Выходила торопливо, радуясь, что наконец-то закончила. Не в том возрасте Сава, чтобы радовать молодые развратные тела.

Метро, толпа, толкотня, толстяк инстинктивно приложил руку к боковому карману куртки. Также инстинктивно Паша почувствовал это движение. Раз, и пальцы уже в кармане, два, и бумажник уже в руке. Но Паше этого мало, он ведь ворует не из нужды, ему нужен адреналин.

Она больно ущипнула его за предплечье, и ведь добилась своего. Паша взял себя в руки. Действительно, а чего горячиться, если Зойка проститутка? Судьба у нее такая, мужикам давать. И он этим пользуется. И Чуронов воспользовался. Но у них еще и деловой к ней интерес, возможно, банкир собирался сделать Паше предложение, и будет глупо упустить выгоду из-за какой-то дешевки.

Тук долго смотрел на Пашу, будто пытался испепелить его взглядом, наконец, повернулся к нему спиной и вышел из квартиры. Как будто оставлял слово за собой. Но можно не сомневаться, он всего лишь пытался залакировать свой проигрыш.

Он действительно занимается нехорошими делами, обворовывает людей. И теперь он точно не хочет останавливаться. Завтра снова пойдет на дело, и сделает все, чтобы выловить крупную рыбу. Зоя — дорогое удовольствие, и ему нужны деньги, много денег.

Красивая сумочка, натуральная кожа, на ремешке, без блокирующего клапана, молния расстегнута, рука так и просится внутрь. Но нельзя. Пальцы — крючки, они должны цеплять кошельки, бумажники как рыбу, а могут попасть в зубы к щуке. Если сунешь руку в ловушку.

Немецкая атака прошлась по разведроте кровавым следом. Убитых оказалось трое – все из четвертого экипажа. Погибли они в самый последний момент, когда, казалось бы, и прятаться-то уже не от кого, однако мина, разорвавшаяся в кронах деревьев, накрыла их сверху осколками.

Открыв люк, Стародубцев заглянул в сумрачное нутро танка, потом неспешно спустился в башню. Долго отсутствовал, слегка постукивая гаечным ключом по вентилятору, по перископу, наконец, вылез из башни, с наслаждением закурил и сказал: – Просторная башня…. У меня квартира меньше.

В воздух взметнулось радуга сигнальных ракет, – зеленые, красные, желтые, – противник понемногу приходил в себя и пытался завязать встречный бой. Немцам потребуется не так уж много времени, чтобы осознать, что нападавших в Ионишкисе немного.

Казалось, обстрелу подвергся каждый дом; стрельба велась из каждой подворотни; из дыма выглядывали разъяренные лица солдат, почерневших от пыли. Через окно оберфюрер видел, что началась паника: солдаты и полицейские выскакивали из зданий, позабыв про оружие, сбивались в тесные кучки, а русские пулеметы методично, как на полигоне, стреляли по скоплению немцев.

Водитель бронетранспортера понимающе кивнул и, не сбавляя скорости, ударил бронированным крылом в боковую часть лощеного «хорька». Свет фар осветил перепуганного водителя, в страхе шарахнувшегося в сторону от бронетранспортера. Штабной автомобиль, не ожидавший такого непочтения, отлетел на обочину и, перевернувшись, уткнулся капотом в глинистое дно кювета.

В какой-то момент танк тряхнуло. Капитан Галуза даже зажмурился, ожидая удара болванки в башню, но это оказалась всего лишь неглубокая яма, благополучно выбравшись из которой, они добрались до передней линии окопов.

Чтобы ни о чем не думать, надо размышлять обо всем понемножку. Чуть подумаешь о чем-нибудь – и сразу выбрасывай из головы.

Ничто так не изматывает человека, как бессмысленные и бесполезные усилия.

Двигаться с высокой эффективностью в неверном направлении ещё хуже, чем вообще никуда не двигаться.

А я — лишь путь для самого себя, дорога, которую мне надо пройти.

Как говорится, если хочешь обмануть кого-нибудь — сначала обманись сам.

Есть такие вещи, которые как дым: лезут людям в голову и в глаза независимо от того, нравится им это или нет.

Казалось, девяностые ушли окончательно из столицы, но осенью 2024 года многие прохожие стали свидетелями, как днем в центре столицы к бизнес-центру, расположенному в Романовом переулке, подъехало несколько машин, из которых вышли несколько кавказцев с бородами и направились в сторону бизнес-центра.

Имущественный комплекс бывшей тюрьмы «Кресты» в Санкт-Петербурге планируется выставить на аукцион, сообщил генеральный директор «Дом.РФ» Виталий Мутко в интервью. «На данный момент объект практически готов к продаже. Мы надеемся завершить все до конца года. Это сложный объект, включающий котельную и два общежития», – отметил он. Начальная цена на торгах может составить около 1 миллиарда рублей.

В Россию из Албании экстрадировали Игоря Кокунова (Вася Бандит), обвиняемого в занятии высшего положения в преступной иерархии. Он был объявлен в международный розыск в августе 2023 года (ст. 210.1 УК РФ). По версии следствия, с 1993 года Игорь Кокунов координировал действия организованных групп, создавал и поддерживал связи между ними и другими лицами, занимающими высшее положение.

Под контроль «таганских» удалось поставить ряд рынков, магазинов, а также несколько банков. В результате, как было отмечено в суде, «обычная банда разрослась до масштабов целого преступного сообщества». Как и другие «бригады», отмечалось в обвинении, «таганские» жестоко расправлялись с неугодными и конкурентами, за которыми велась предварительная слежка.

Вооруженный конфликт между азербайджанскими ворами в законе длится уже много лет и давно вышел за рамки обычных разборок за сферы криминального влияния. «Авторитеты» скорее мстят друг другу за убитых ранее родственников и «братьев по оружию».

Сотрудники СКР и ФСБ задержали накануне после масштабных обысков помощника главы МВД России генерал-майора Сергея Умнова, его заместителя по тылу на прежней должности начальника ГУ МВД по Санкт-Петербургу и Ленинградской области генерал-майора Ивана Абакумова, руководителя регионального УГИБДД генерал-майора Алексея Семенова и старшего судебного пристава Невского района Северной столицы.

Это был открытый ГАЗ-64. Я подумал, что если удачно бросить гранату, а те в машине не сообразят, что означал мой взмах, то четверых можно будет уже не считать. А Михаил прикроет меня после броска.

Коган прыгнул вниз и сразу исчез. Тишина! Я чувствовал, что нервы у меня сейчас сжаты до предела, как стальная пружина, но голова работала четко и ясно. Я был готов к бою, я понимал, чувствовал, что группа тоже готова к любому развитию событий.

– К нам в руки попал один из диверсантов, который пытался скрыться из блокированного дома, – стал докладывать обстановку Шелестов. – Сейчас его допрашивает мой человек. После допроса, когда у нас появятся сведения о количестве блокированной группы, составе, вооружении, целях и планах ее дальнейших действий, мы начнем штурм.

Неожиданно со стороны реки раздались автоматные очереди, послышались крики. Званцев окликнул кого-то из командиров, чтобы тот отправил к реке с десяток людей, Но Шелестов остановил капитана: – Не вздумай, Федор! – приказал он. – Может они этого только и ждут!

Тело привезли через час. Вызванный из дома местный фельдшер, сонно тер глаза и все ворчал, что помочь он бы и рад, да только он же не патологоанатом. Однако, даже по предварительным выводам, сделанных старым фельдшером было ясно, что Якуба убит двумя ударами ножа.

Из дома вдруг дважды выстрелили. Потом в сторону реки хлестнула короткая автоматная очередь. Званцев тут же пояснил, что оцепление не провоцирует диверсантов, это те для острастки или со страху палят во все, что кажется подозрительным.

Дмитрий его понимал. Ещё в управлении у него мелькнула мысль, что, может, перерисовать символику на бумаге, чтобы уменьшить шок, но увы. Кто этих психов знает, может, там важно расположение относительно частей тела, ориентация по сторонам света, трёхмерность, которую бумага дать не может.

Почему подумалось «виновник», а не «виновники», Дмитрий и сам не знал. Просто почему–то не верилось, что вот эти аккуратные, ровные раны наносили в кругу разгоряченных парней, когда эмоции бьют через край. Исключать такое было нельзя, но – не верилось.

Женщина лежала на самой полосе прибоя, на стекляшках. Темноволосая, хрупкая и тонкая, как китайская фарфоровая статуэтка. Её разложили крестом, и в лунном свете казалось, что она парит над стеклом, раскинув руки. Плечи, грудь и лицо покрывали многочисленные раны, складывающиеся в странные символы, живот был вскрыт.

Дмитрий глянул в небо. Сквозь туман пробивалась полная луна, похожая на круг сыра. В полнолуние психи всегда активировались, а убивать так, чтобы потом выпотрошить, мог только псих. Или тот, кто хотел увести следствие по ложному следу.

– Стой, стрелять буду! Дмитрий вскочил, нащупывая рукоять пистолета – и тут же отпрыгнул, когда рецидивист отмахнулся ножом. Ломая кусты, Переплётчик проскочил мимо и понёсся по тропе вверх, к вершине сопки.

Дальше все должно было пойти, как по нотам. Немного ругани, немного вежливых уговоров – и парочка рецидивистов со скованными руками пакуется в бобик. Так и случилось бы, не стукни входная дверь.

Дико захотелось спать, сознание еще барахталось между сном и явью, а ноги уже отказали. Падая, Рем почувствовал, как Фокин подхватил его и уложил на пол. Но даже в мыслях не возникло схватить его, пользуясь моментом. А зачем? Это же Бутов убил. И правильно сделал Фокин, что наказал его за это.

Рем скривил губы. Нет, такие, как Фокин, жизнь самоубийством не заканчивают. Каково же было его удивление, когда, подкравшись к дому, он через окно увидел в руке Фокина пистолет. Доктор сидел в кресле качалке у холодного камина, приставив к виску ствол револьвера.

Рем кивнул. Если Раиса действительно пыталась привести Бутова в чувство, а он ее за это убил, то Фокин как бы и не виноват. Если, конечно, он не дал Бутову установку, убивать всех, кто пытается воздействовать на его психику в обход лечащего врача.

Дежурного по отдельному батальону связи убили прямо в расположении подразделения. Ночью. История умалчивала, зачем прапорщик отправился к дальним въездным воротам, но там убийца его и подкараулил. Выскочил из кустов, ударил по голове молотком, убил и забрал пистолет.

Убийца скрылся, люди видели его в лицо, сразу за остановкой камера, казалось бы, взять преступника дело простое, тем более, что он состоял на учете не только у психиатра, но и в полиции. И, тем не менее, сразу задержать его не удалось.

Чай подрагивает в подстаканнике, ложечка дребезжит, свисает нитка пакетика, покачивается бирка. Вот так же болтался номерок на пальце Раисы, когда ее вынимали из холодильной камеры в морге.

Сглотнув, Эдит кивнула, на секунду совершенно забыв, как и зачем оказалась в кабинете. Сердце колотилось в самом горле. Она отвернулась и через дверной проем увидела собственное отражение в оконном стекле – девчонку, напуганную до смерти всего лишь тем, что на нее повысили голос. Эта бесхарактерная, глупая, трусливая девчонка привела Эдит в ярость.

Хиро поджал губы и опустил глаза, пока Эдит забиралась на подоконник. – Ладно, я ему ничего не скажу. Но помощи-то могу попросить? – Какого рода помощи? – Тебе не понравится. Не буду портить тебе сон раньше времени. – Знать не желаю, что ты задумал. – О нет, Данлоп. В этот раз у тебя не получится отсидеться. Веришь или нет, но для тебя я приготовил главную роль.

– Ну так что? Что ты хотел сказать? Лицо Хиро сразу посуровело, глаза вспыхнули решимостью. Невозможно подумать, что несколькими секундами ранее он отпускал двусмысленные остроты. – Дита… – Что? – Мы должны найти убийцу.

Эдит была уверена, что добрая половина присутствующих до этого дня и не знала толком, как Лима вообще выглядит – так пусть запомнят ее на фотографии из альбома. Не такой, какой ее видели в последний раз Эдит и Хиро. Но, конечно, одно все знали – как именно она умерла.

Их порозовевшие от холода лица разделяла металлическая сетка забора, слишком высокого и тонкого, чтобы попробовать перелезть сверху. Как будто Эдит смогла бы на это решиться. – С тобой ничего не случится, Данлоп. С нами же Монстр. – Да что он сделает? – возразила Эдит, но просунула поводок под сетку. – Вылижет убийц с ног до головы?

– Данлоп, ты должна это видеть! – заявила Робин, со смехом врываясь в раздевалку. – До смерти хочется сфотографировать твое лицо! – Что там такое? – забеспокоилась Эдит, хватая из корзины свободный мяч. – Кто-то умер? – Хуже! – выдохнула Робин, выталкивая ее из раздевалки.